Маленькая принцесса

Реальность же имела свои, иногда весьма неожиданные, способы врываться в размеренное течение дней. И вот, одним солнечным утром, когда осеннее золото листвы сияло под ясным небом, вместе с караваном из дальних, северных земель, в королевстве появился гость. Представился он как Дмитрий Чигирёв, торговый представитель одной из северных торговых гильдий, прибывший для заключения важных договоров. И в тот момент, когда Евгения увидела его, впервые представленного при дворе, ей показалось, что ее сон наяву ожил. Он был именно таким, каким она его рисовала в своем подсознании – высокий, стройный, с темными, почти черными волосами и глазами, в которых светилось что-то холодноватое и притягивающее одновременно. Не то чтобы абсолютно ледяное, как в ее грезах, но определенно отстраненное от обычной суеты южного королевства. В его движениях была сдержанная сила, в голосе – низкие, ровные ноты, а взгляд скользил по лицам придворных с чуть заметным оттенком... скуки? Или просто глубокого равнодушия? "Мое сердце сделало какой-то невероятный кульбит. Кажется, я забыла, как дышать. Он. Это Он. Тот самый, из снов. Неужели это происходит? Неужели он настоящий? Не просто картинка в голове, созданная моим собственным одиночеством и жаждой чего-то иного? Он стоит здесь, передо мной, в зале, который я знаю наизусть. Он... реален. Как мне себя вести? Мои щеки, наверное, предательски горят. Главное – не показать, как я потрясена. Принцессы не должны потрясаться. Принцессы должны быть... изящными, спокойными, безупречными. Как он. Да, он выглядит абсолютно спокойным. Ничто в нем не выдает бури, даже если она есть внутри. Надо учиться у него. Надо быть как лед на поверхности, даже если внутри... внутри все растаяло и превратилось в бурный поток." Дни, последовавшие за его приездом, были наполнены легкими, почти незримыми касаниями. Не физическими, нет, в рамках строгого придворного этикета это было невозможно. Касаниями взглядов, мимолетных, но пронзительных. Интонаций, в которых ей чудился скрытый смысл. Полунамеков, которые она жадно ловила, пытаясь найти подтверждение своим надеждам. Дмитрий оказался немногословен, но когда он говорил, каждое его слово казалось значимым, весомым, лишенным обычной придворной болтовни. Он слушал Евгению с вниманием, которое ей редко кто уделял – большинство придворных или кивали из вежливости, или ждали своей очереди говорить. Его редкая, сдержанная улыбка, лишь слегка трогающая уголки губ, заставляла ее сердце биться быстрее, как крылья пойманной птицы. Евгения чувствовала себя взлетающей. Ей казалось, что они на одной волне, что он понимает ее без слов, что его холодность – это не равнодушие, а просто... глубина. Глубина, которую она видела в глазах Принца из Ледяной Страны. И эта мысль была сладкой и опьяняющей. Надежда расцветала в её душе пышным, хотя и нежным, как весенние первоцветы, цветом. В эти дни, когда дворец наполнился гулом оживленного каравана и любопытством к диковинному гостю, особую бдительность проявляла Министр Этери. Говорили, что она была не просто государственным деятелем, а стальным стержнем, на котором держалось благополучие королевства после смерти Короля и во время регентства. Ее взгляд, обычно спокойный и проницательный, серые глаза, казалось, видели все насквозь, не упускал ни одной детали придворной жизни, а уж тем более – дипломатических визитов. И теперь он внимательно следил за каждым шагом Дмитрия Чигирёва, анализируя его поведение, его слова, его истинные цели. А еще... за едва уловимыми изменениями в поведении принцессы Евгении. Этери видела, как менялся свет в глазах принцессы, когда Дмитрий обращался к ней, как менялся ее голос – становился более мягким, мелодичным, чуть более высоким. Видела и почтительность гостя, его безупречную вежливость, не переходящую в фамильярность, но при этом сохраняющую некую дистанцию, почти формальность, которая, казалось, лишь усиливала трепет принцессы. Не было в его манерах ни тени той пламенной страсти или бурного интереса, что часто искали юные принцессы в героях своих сказок или в прибывающих женихах. Но было нечто иное – сосредоточенность, внимательность, которая, казалось, обезоруживала Евгению куда сильнее, чем любые комплименты. Этери сжимала губы, едва заметно, или отводила взгляд, словно увиденное вызывало у нее внутреннее напряжение, которое она привыкла тщательно скрывать за маской профессиональной невозмутимости. Ее мысли, окутанные многолетней привычкой к самоконтролю и государственным делам, оставались невысказанными. Но в ее глазах, на мгновение задерживавшихся на лице Дмитрия, а затем на лице Евгении, читалось что-то более сложное, чем просто государственный интерес или забота о принцессе. Была там тень беспокойства, а может быть... и чего-то другого, куда более личного, глубоко спрятанного. "Он снова говорил со мной сегодня, на приеме в честь прибытия каравана. Спросил о моих любимых цветах. О цветах! Из всех возможных тем. Я чуть не растерялась. Пришлось сосредоточиться и вспомнить, что принцессы не теряются. Ответила, что люблю северные цветы, те, что пробиваются сквозь снег. Едва заметно. Он кивнул. Просто кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то... понимание? Или мне просто хочется в это верить? Он не стал развивать тему, перевел разговор на дела гильдии, но этот мимолетный момент... он был для меня целой историей. Как будто он увидел меня,настоящую меня*, сквозь все слои шелка и этикета.- думала Евгения "Министр Этери стояла неподалеку. Я чувствую ее взгляд, даже когда не смотрю на нее. Она всегда такая... бдительная. Не знаю, что она думает обо всем этом. Наверное, она просто беспокоится о приличиях и о делах королевства. Ей нет дела до моих глупых снов и сердечных треволнений. Ей важны договоры и прибыль. Как и всем здесь. Кроме него. Мне кажется, он видит мир иначе. Так же, как и я. Или я себя просто убеждаю в этом?" Над королевством стояла золотая осень, дни были ясны и тихи, но во дворце, в сердце юной принцессы и в бдительном взгляде Министра Этери, начало зарождаться что-то новое, сложное и пока не до конца понятное. Что-то, что принес с собой гость из Ледяной Страны.