(Не) хороший мальчик

Потолок в комнате был выкрашен белой штукатуркой, местами облупленной и потрескавшейся. Вон те трещины напоминали сердечко, а те, что рядом с ярко мерцающей лампочкой, отчётливо походили на сами-знаете-что. Скука смертная. Он сейчас с ума сойдёт. Тилл лежал на кровати, разглядывая потолок. В наушниках уже пятнадцатый раз играл один и тот же трек, в ногах валялся ноутбук, а на полу – тетради, скетчбук и карандаши с поломанными грифелями. У него ничего не получалось. Абсолютно. Будто он не человек, а беспомощный младенец, не способный ни писать, ни рисовать, ни даже думать. Пустой, бесполезный бочонок на ножках. От долгого лежания всё тело затекло и Тилл лениво перевернулся на бок, продолжая осматривать комнату отрешенным взглядом. Его глаза скользнули по полу, стенам и остановились на черной кофте, небрежно кинутой на спинку стула. Изредка получалось уловить запах одеколона, который отдавал чем-то свежим и древесным. Вчера вечером Иван напялил её на Тилла, причитая, что тот слишком легко одет. Да кому нужны его подачки? Эти жалкие попытки позаботиться выглядели просто нелепо. В голову закралась мысль. Он колебался пару мгновений, прежде, чем всё-таки встать и выйти из комнаты общежития. Лучше уж так, чем тухнуть от скуки в одиночестве. Воспользовавшись подаренным ключом, Тилл бесцеремонно вошёл в чужую комнату. – ...-вичные результаты. – Всего неделя? Я читал их материал – он же совершенно сырой, нет нормального софта под-... Боже. Он теперь и в свободное время болтает со своими любимыми профессорами? А на появление Тилла почти не отреагировал – только бросил радостный приветственный взгляд. – Но твою работу оценили по достоинству, нововведения в алгоритм-... И не просто болтает, а ещё и по видео. Сидит такой серьезный, умный, весь в делах. Спинка по струнке, на лице маска сосредоточенности с идеальной улыбочкой. Хочет всем показать, какой он правильный и надежный и как можно тщательнее вылизать задницу каждой влиятельной шишке, не пропуская ни одного повода блеснуть. «Какая удача.» Тилл ещё немного понаблюдал, а потом опустился на колени и, стараясь не шуметь, скользнул под стол. Быстро — пока Иван был полностью поглощён планированием свиданок с любимыми стариками и не мог вовремя среагировать. Оказавшись на месте, он уверенно потянул вниз спортивные штаны вместе с боксёрами. Ткань мягко скользнула по коже, и Иван бросил на него мимолётный ошарашенный взгляд, прежде чем быстро вернуться к экрану, будто ничего не происходит. Тилл не отводил взгляда от его лица, ловя каждый дрогнувший мускул. Он опустился ближе и медленно провел языком вдоль мягкой плоти – от конца до самого основания. А затем сомкнул губы вокруг головки, обводя вокруг неё кончиком языка. Он чувствовал, как член быстро твердеет и наливается тяжестью у него во рту, а дыхание наверху слегка сбилось. «Надеюсь, ты спалишься и тебя отчислят к хренам собачьим.» Мысленно усмехнувшись, Тилл начал двигать головой, медленно, но уверенно заглатывая поглубже. Он старался как никогда раньше: втягивал щёки, ласкал языком чувствительную кожу, помогал рукой, продолжая внимательно следить за его реакцией. – Да... будет полезно... попрактиковаться. Не хочу... оставаться только в теорети...ческой части, – Иван, стиснув зубы, прилагал максимум усилий, чтобы сохранить самообладание. Его голос всё ещё звучал уверенно, но между словами проступали короткие, забавные паузы. Челюсть была так напряжена, что практически скрипела, а пальцы на столе сжимались в кулаки до побелевших костяшек. Мышцы на его шее подергивались и под кожей четкими линиями проступали выпирающие вены. Всё тело выдавало напряжение, хотя лицо по-прежнему сохраняло выученную идеальную улыбку. Такая упрямость только сильнее раззадоривала. «Упертый ублюдок», – Тилл с азартом усилил напор. Но вскоре, к сожалению, прозвучали прощальные фразы, и звонок завершился. В ту же секунду пальцы Ивана крепко вцепились в его волосы, сжав у корней. Он грубым рывком потянул его, со всей силы насаживая на член, и кончил глубоко в глотку всего за несколько толчков, издав протяжный, низкий стон. – Ха... блять. Подгадить мне решил, сучёныш? – Иван смотрел сверху вниз, тяжело дыша. Его улыбка сочилась угрозой, обнажая кривой клык, а в глазах горели красные огоньки. Кажется, он действительно зол. Но Тилл понимал на что шёл. Иван потянул за ворот футболки, вытаскивая из-под стола, а после перехватил за шею, обхватив её ладонью сзади. Большой и средний пальцы с выверенной точностью легли на чувствительные точки по бокам, надавливая достаточно сильно, чтобы подавить любое сопротивление. Он протащил Тилла так через всю комнату и швырнул на кровать, вжимая лицом в простыни. – Ну ничего, можешь ломать хоть всю мою жизнь, – Иван бормотал тягучим, забвенным голосом, в котором слышалась широкая улыбка. Одним рывком он стянул с него штаны и толкнулся бёдрами вперёд, дразняще скользя членом между ягодицами. – Мне это только нравится. «Знаю.» Тилл прекрасно знал: Иван с радостью примет всё, что он даст или сделает, и жадно попросит ещё. Ему было всё равно, что это и как на него повлияет. Главное — что от Тилла. – Помешанный. В ответ послышался только короткий смешок. Иван потянулся куда-то в сторону, не разжимая захвата, и через мгновение что-то плотное обхватило Тиллу рот, туго перетянув щёки. – Сегодня тебе болтать запрещено. Кажется, это был галстук? До носа доносился привычный запах дорогого парфюма. Но не успел Тилл закончить мысль, как всё его тело вздрогнуло из-за холода разливающегося по коже лубриканта. Он весь подобрался, резко втянув воздух. Иван вставил несколько пальцев на пробу. Мышцы легко поддались, ведь с их прошлого раза не прошло и суток – Тилл всё ещё был мягким и растянутым. Без лишних прелюдий и церемоний Иван глубоко вошёл в него одним толчком. Его движения были, как всегда, грубыми и небрежными, но попадали точно в цель – так, что от смеси боли и наслаждения по спине пробегали мурашки, а живот стягивало жаром. Комната заполнилась пошлыми хлюпающими звуками и глухими стонами, доносившимися сквозь туго перетянутый галстук. Но вдруг их все перекрыл звонкий шлепок. – Прогнись в спине, Тилл. И подними свою шлюшью задницу. Тилл вздрогнул от неожиданности и всё тело инстинктивно сжалось. Пылающая боль от удара отдавалась горячим эхом вниз живота. Он едва сдержался, чтобы не кончить. Но Ивана такая реакция не устроила. – Выше, – за ледяным приказом сразу последовал новый шлепок с другой стороны, ещё сильнее предыдущего. В этот раз сдержаться не получилось. Оргазм накрыл Тилла с головой, пронзив всё тело судорогой. Он дрожал, задыхаясь из-за плотной ткани и цепляясь пальцами за простыни, за что был тут же наказан ещё одним хлёстким шлепком поверх старого. – Рад, что тебе нравится, – с губ Ивана сорвался смешок, его голос стал мягче, и от этого только опаснее. – Но я сказал тебе поднять зад, а не кончать. Следующий удар был всё таким же безжалостным. Иван не сбавлял темп и продолжал грубо трахать его, вбивая каждый толчок глубже, чем предыдущий. Тилла слегка трясло, с тяжелым дыханием он срывался на хриплые стоны. Перед глазами вспыхивали искры, а тело отказывалось повиноваться, но все же он прогнулся, насколько мог. Поднял бёдра выше, подаваясь навстречу каждому движению и насаживаясь на член, будто вымаливал прощение. – Вот так. Хороший мальчик, – Иван удовлетворённо похвалил его, добавив щадящий шлепок напоследок. Он сжал поалевшие ягодицы, жадно впиваясь в них пальцами, и развел в стороны, чтоб насладиться видом. Колечко мышц плотно обтягивало его член, сладко засасывая вглубь и подрагивая. Внутри Тилл всегда был чертовски горячим, мягким и скользким. Иван хотел прочувствовать и отпечатать на подкорке каждый его миллиметр внутри и снаружи. Он скользнул ладонями выше, с силой сминая кожу и мускулы под ней. Надавливал так, что потом наверняка останутся синяки. Тилл был очень худым, казался таким хрупким и беспомощным, но это было далеко от правды. Он мог выдержать что угодно. Тилл сильный. Тилл храбрый. Упрямый, громкий, талантливый, милый, грубый, чувствительный, дерзкий, красивый, яркий, честный, гордый, непредсказуемый. Тилл, Тилл, Тилл... Тилл. Иван медленно провёл пальцами по лопаткам, очерчивая трапеции, затем вцепился в острые плечи. Он наклонился и глубоко вдохнул его запах. Провел языком по непроходящим засосам и укусам, собирая соленый пот, и остановился на тонкой шее, впившись в нее зубами. «И весь мой.» А Тиллу было жарко. Безумно жарко. Кожа пылала — особенно зад, покрасневший от шлепков, горел и пульсировал от каждого прикосновения. Внутри всё стягивалось, сворачивалось узлом от грубых толчков. А руки Ивана, блуждающие и властно сжимающие его тело, обжигали разрядами тока. Галстук, затянутый на лице, затруднял дыхание, и каждый горячий выдох возвращался обратно, усиливая жар. Сознание плыло, мерцая на грани. Казалось, ещё чуть-чуть и он просто сойдёт с ума. Как этот одержимый ублюдок. Резким движением Иван перевернул Тилла на спину, продолжая изучать его тело так, будто не делал этого уже тысячи раз. Он снова жадно облизывал и кусал, словно хотел поглотить его целиком. Поднявшись к лицу, он поцеловал через ткань, дразня, почти издеваясь, но вскоре всё-таки освободил рот, позволив наконец вдохнуть полной грудью. – Сукин сы- ммф, – не дав высказаться, его заткнули новым поцелуем. Грязным, мокрым, солёным от стекающего пота. Они облизывались и обменивались укусами, как дикие звери. То ли они пытались разорвать друг друга, то ли это была такая безумная страсть – неизвестно. Дышать снова стало трудно, но отрываться не хотелось. Тилл только покрепче обхватил Ивана, вцепившись ногтями в лопатки, выцарапывая красные полосы. Ему, между прочим, тоже нравилось оставлять свои следы. Когда поцелуй все же разорвался, оба судорожно втянули воздух, будто вынырнули с глубины. Но не успел Тилл издать хоть звук, как его рот снова оказался туго перетянут. – Я не разрешал тебе разговаривать, – с явной насмешкой ухмылялся Иван, упиваясь злобным, сочившимся ненавистью, взглядом Тилла. «Чтоб ты сдох.» Последние мысли продолжали выбивать из головы безжалостные толчки, которые и не собирались заканчиваться. С каждым разом он тонул всё глубже, погружаясь в черную бездну этого подонка.