Спираль чуств

Кабинет Хокаге утопал в мягком свете утреннего солнца, льющегося сквозь широкое окно. Лучи скользили по деревянному полу, выхватывая из полумрака стопки свитков, разбросанные листы пергамента и чернильные пятна на столе. Наруко Узумаки, седьмая Хокаге Конохи, сидела в центре этого организованного хаоса, подперев подбородок ладонью. Её яркие золотистые волосы, обычно аккуратно собранные в два высоких хвоста, растрепались, а несколько выбившихся прядей прилипли к вспотевшему лбу. Голубые глаза, когда-то искрившиеся неукротимой энергией, теперь устало скользили по очередной странице отчёта. — Да сколько можно… — пробормотала она, отбрасывая ручку и потирая виски. Рядом с ней стояли её клоны — три точные копии, которые с мрачной решимостью сортировали документы, подписывали свитки и складывали их в аккуратные стопки. Но даже их помощь не спасала: бумаги, казалось, размножались быстрее, чем она успевала их читать. Утренний визит Шикамару Нары только усугубил ситуацию. Советник, с привычной ленивой ухмылкой, притащил ещё одну кипу свитков, пробормотав что-то про «необходимость подписи Хокаге» и «срочные дела деревни». Наруко тогда только фыркнула, но, глядя на новый завал, пожалела, что не швырнула в него чем-нибудь тяжёлым. Она откинулась на спинку массивного кресла, которое скрипнуло под её весом, и закрыла глаза. Пахло старой бумагой, чернилами и чем-то неуловимо знакомым — может, древесиной сандала, что пропитала мебель за годы. Наруко глубоко вдохнула, пытаясь прогнать усталость. «Перерыв, — решила она. — Пять минут. Никто не умрёт, если Хокаге пять минут посидит спокойно». Мысли, как всегда, потекли в непредсказуемом направлении. Она вспомнила недавнюю свадьбу Ино. Подруга сияла в белом кимоно, а Сай, обычно такой сдержанный, не сводил с неё глаз. Хината тоже была счастлива — Киба буквально носил её на руках. Даже Тентен, вечно занятая тренировками, теперь хвасталась кольцом от Ли. Наруко улыбнулась, радуясь за них, но улыбка быстро угасла. В груди кольнула лёгкая грусть. Ей было двадцать. Двадцать лет, а она, героиня Конохи, Хокаге, сильнейшая куноичи деревни, всё ещё одна. Ну, как сказать одна. Она покосилась на окно, за которым раскинулась Коноха — мирная, шумная, живая. Где-то там, за пределами деревни, бродил *он*. Тот, кто всегда был рядом, но в то же время так далеко. Тот, о ком она старалась не думать, но всё равно мысли возвращались к нему. — Да ну, — пробормотала Наруко, качая головой, будто могла физически отогнать эти мысли. Её щёки слегка порозовели, и она поспешно выпрямилась, схватив ближайший свиток, чтобы отвлечься. — Работай, Хокаге. Работай. Но в глубине души она знала: работа не заглушит того, что тлело в её сердце уже слишком долго. Наруко всё ещё хмурилась, глядя на свиток, когда внезапно она ощутила знакомую холодную чакру. Она замерла, ручка застыла в руке. Эту чакру она узнала бы даже во сне — холодная, как ночной ветер, но с искрами, что выдавали его присутствие. Сердце невольно ёкнуло, и она поспешно одёрнула себя: «Спокойно, Узумаки. Это просто он». Стук в дверь раздался почти сразу, чёткий и сдержанный, как всё, что делал её гость. — Войдите! — крикнула Наруко, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и отложила свиток. Она быстро пригладила растрепавшиеся волосы, и тут же мысленно себя отругала за это. Дверь скрипнула, в кабинет вошёл Саске Учиха. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, а чёрный плащ покрыт тонким слоем дорожной пыли, будто он только что вернулся издалека. Тёмные глаза скользнули по комнате, задержавшись на стопках бумаг, прежде чем остановиться на Наруко. Он коротко кивнул в знак приветствия, как всегда экономя слова, и шагнул к столу. — Привет, — сказал он, после чего осмотрел ее с ног до головы. — Выглядишь как зомби. — Привет, привет! — ответила Наруко, стараясь говорить непринужденно. — Всё в порядке, просто работы прибавилось в последнее время очень много, — проговорила она устало, откидываясь на стул. — Ты никогда не умела распределять работу, — хмыкнув, констатировал факт Учиха. — Это всё, что я смог найти, — сказал он, кладя на стол два свитка. Его голос был спокойным, почти безэмоциональным, но Наруко уловила лёгкую усталость в интонации. Она вскочила с кресла, забыв про усталость, схватила свитки, быстро развернула их, и бегала глазами по строчкам, но мысли уже были не о работе. Саске стоял рядом, положив руку на бедро. — Кстати, ты надолго в деревне? — спросила, подняв взгляд. Она старалась звучать небрежно, но в голосе проскользнула надежда, которую Наруко сразу мысленно прокляла. Саске пожал плечами, его лицо осталось бесстрастным. — Вряд ли. Наруко фыркнула, закатывая глаза. — Серьёзно, Темэ? Ты вообще не умеешь отдыхать! — она ткнула пальцем в его сторону, шагнув ближе. — С момента завершения войны ты почти не оставался в деревне. Я что, зря старалась? Я не отпущу тебя, пока ты не проведёшь в Конохе хотя бы пару дней. Когда ты в последний раз нормально спал? Выглядишь, как призрак! Саске глубоко вздохнул, его взгляд стал чуть резче. — И что мне тут делать? — в его тоне сквозило раздражение, но Наруко знала его достаточно, чтобы уловить намёк на вызов. Она хмыкнула, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову. — Ну, например, навестить Сакуру. Она же тебя любит, — слово «любит» далось ей с трудом, но она упрямо продолжила. — Проведи с ней время, отдохни. Не всё же время по миссиям шастать. Саске покачал головой, его губы сжались в тонкую линию. — Она меня не интересует, — отрезал он. — И отдых мне не нужен. Наруко раздражённо выдохнула, чувствуя, как в ней закипает знакомое упрямство. Она шагнула ещё ближе, почти вплотную, и ткнула пальцем ему в грудь, глядя прямо в глаза. — Я всё равно не отпущу тебя, понял? Либо отдыхай, либо я заставлю тебя это сделать, Учиха! Наруко стояла так близко к Саске, что чувствовала тепло его дыхания. Её палец всё ещё упирался в его грудь, а голубые глаза горели смесью раздражения и упрямства. Воздух в кабинете, казалось, сгустился, и даже клоны, всё ещё сортировавшие бумаги, замерли, словно почувствовав перемену. Саске смотрел на неё сверху вниз, его тёмные глаза сузились, но в них мелькнула искра — то ли раздражения, то ли чего-то ещё. Наруко не отступала, её подбородок был упрямо задран, а сердце колотилось чуть быстрее, чем ей хотелось бы. Саске вдруг сделал шаг вперёд, его рука мягко, но уверенно оттолкнула её. Наруко потеряла равновесие, и её спина ударилась о край стола, заставив пару свитков с шелестом упасть на пол. Она шокировано вскинула глаза, её губы приоткрылись, а Саске наклонился ближе, его лицо оказалось пугающе близко, а голос стал тише, почти бархатным, с лёгкой насмешкой: — А сама-то когда отдыхала, Хокаге ты наша? — он сделал паузу, его взгляд скользнул по её раскрасневшимся щекам. — Ты сама выглядишь так, будто восстала из мёртвых, к тому же ты себе жениха не нашла, а ещё упрекаешь меня. Не стыдно? Наруко открыла рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли в горле. Его взгляд был слишком настойчивым, слишком… близким. Она почувствовала, как жар заливает лицо, и поспешно отвернулась, пытаясь скрыть румянец. Стол больно впивался в её поясницу, но она не двигалась, будто приросла к месту. — Во-первых, — начала она, стараясь звучать твёрдо, но голос предательски дрогнул, — ты неправильно относишься к Хокаге! А во-вторых, я забочусь о тебе как о… — она запнулась, слово застряло на языке. — Как о друге! Так что отдыхай, расслабься, а потом вали куда хочешь! Саске хмыкнул, явно не впечатлённый её тирадой. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, но глаза оставались серьёзными, почти испытующими. — Обязательно ли отдыхать с кем-то? — спросил он, и в его тоне появилась провокационная нотка, от которой Наруко невольно сжала кулаки. — Не всю жизнь же тебе быть одиночкой! — выпалила она, фыркнув и скрестив руки, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в пальцах. — А ты сама что? — парировал он, шагнув ещё ближе. Его голос стал ниже, почти шёпотом, и в нём чувствовалась какая-то новая, опасная интонация. Наруко замерла. Её щёки пылали, а мысли путались под его взглядом. Она хотела возразить, сказать что-нибудь колкое, но слова растворились, как дым. Саске вдруг протянул руку, его пальцы мягко коснулись её подбородка, заставляя поднять лицо. Его прикосновение было лёгким, но от него по коже побежали искры. — Ты каждый раз, — сказал он тихо, почти вкрадчиво, — каждый раз на протяжении долгого времени не можешь оставить меня в покое. Неужто ты влюбилась в меня, Узумаки? Наруко застыла, её глаза расширились, а дыхание сбилось. Её разум кричал, что это шутка, что Саске просто издевается, но его близость, тепло его дыхания и лёгкое прикосновение пальцев к её подбородку путали все мысли. Где-то на краю сознания она вдруг вспомнила о клонах, всё ещё сортировавших бумаги в углу кабинета. Их присутствие, такое привычное, внезапно стало невыносимо неловким. С резким всплеском чакры, почти инстинктивно, Наруко щёлкнула пальцами, и три её копии с тихим хлопком растворились в облачках дыма. Бумаги, которые они держали, мягко осели на пол, но Наруко уже не заботило, что подумают о беспорядке. Её сердце колотилось слишком громко, а взгляд Саске, всё ещё прикованный к ней, не оставлял места для мыслей о чём-то, кроме него. — Да ты… это не… — начала она, но голос сорвался в панике. Она попыталась отвести взгляд, но его пальцы удержали её лицо, не давая сбежать. Саске наклонился ещё ближе, его улыбка стала чуть шире, почти хищной. — А не хочешь ли ты, — продолжил он ещё тише, — помочь мне расслабиться? Раз так печёшься обо мне? Наруко впала в ступор, но прежде чем она успела выдавить хоть слово, он наклонился и прижался к её губам — резко, уверенно, с жаром, от которого у неё подкосились ноги. Его язык скользнул глубже, и Наруко, всё ещё в шоке, невольно ответила, мир вокруг исчез, оставив только его тепло, его вкус и оглушительный стук её сердца. Поцелуй Саске был как буря — резкий, глубокий, сметающий всё на своём пути. Наруко, всё ещё в шоке, отвечала, её руки судорожно сжимали его плащ, словно это было единственное, что удерживало её в реальности. Его губы были тёплыми, с лёгким привкусом дороги и чего-то неуловимо знакомого. Она чувствовала его пальцы на своей талии, уверенные, но осторожные, и жар, растекающийся по телу, заглушал все мысли. Саске отстранился на мгновение, его тёмные глаза встретились с её, и в них мелькнула тень сомнения — словно он давал ей последний шанс отступить. Наруко, всё ещё дрожа от смеси смущения и желания, смотрела на него, её дыхание сбивалось. Она не знала, что сказать, но её тело сделало выбор за неё: она потянулась к нему, прижимаясь ближе, и этого было достаточно. Он подхватил её, его руки скользнули под её бёдра, и Наруко ахнула, когда он легко перенёс её к небольшому дивану в углу кабинета. Этот диван, обитый тёмной тканью, она поставила для редких моментов отдыха, но сегодня он стал их убежищем. Саске опустил её на мягкую поверхность, не отрывая губ от её, и Наруко почувствовала, как спина касается прохладной обивки. Саске навис над ней и разглядывал девушку с головы до ног, от чего куноичи стало неловко, и та отвернулась, сжав ноги между собой. Саске это явно не обрадовало, и он наклонился к ней и, взяв прядь волос, сказал: — Что ж, Хокаге, ты боишься, м? Разве твои взгляды не говорили, что ты явно не равнодушна ко мне? — В его голосе была слышна усмешка, и он продолжил: — Ну же, посмотри на меня, ты же хотела, чтобы я расслабился, так я это сделаю благодаря тебе. Он тут же оставил поцелуй на ее шее, от чего Наруко тихо застонала и немного выгнулась. Она зажмурила глаза, чтобы попытаться не застонать во все горло, но даже её тихий стон не укрылся от чуткого слуха Учихи, и тот лишь усмехнулся: как бы та ни пыталась скрыть это, ей явно нравилось, что он делает, и решил продолжить. Он начал спускаться ниже и начал медленно раздевать девушку, на что Наруко схватила его за руку: — С-стой, мы не можем. Саске лишь скинул её руку со своей, снял с неё плащ Хокаге и бросил его на пол, следом принялся снимать с нее рубашку, после чего она осталась лишь в лифчике и штанах. Наруко инстинктивно попыталась прикрыть грудь руками, чтобы тот не смотрел, но Саске решил добить девушку окончательно. Он приблизился к ее лицу, отчего та почувствовала жаркое дыхание и все же взглянула в его глаза, в них была искра возбуждения. Он, не теряя ни минуты, вцепился в ее пухлые губы, проникая языком внутрь, захватывая рот девушки. Наруко еле слышно застонала, убрала руки с груди и вцепилась в края дивана, но это ему и нужно было. Он тут же протянул руку ей за спину и расстегнул лифчик, оголив не маленькую грудь. Отстранившись, он перевел взгляд на уже выпуклые соски: один взял двумя пальцами, начиная его массировать, сжимать, и тянуть, а другой он взял в рот, начиная покусывать и сосать. Наруко почувствовала волну удовольствия и выгнулась, уже не в силах сдержать стон. Она открыла рот, и из ее горла послышался стон, такой сладкий, такой нежный, что Саске начал сжимать и сосать ее соски интенсивнее в надежде получить еще больше этих прекрасных звуков. Одна рука девушки легла на голову парня, углубившись в густые волосы парня. Саске тут же отстранился и посмотрел ей в лицо. — Неужели госпоже Хокаге нравится? Твои стоны такие сладкие, что я не могу остановиться. Наруко на это заявление густо покраснела и отвернулась от него, лишь тихо произнесла: — Чертов Учиха, я тебе это еще припомню. Саске лишь ухмыльнулся и начал спускаться еще ниже, попутно медленно снимая штаны с девушки, на что получил резкую реакцию. — Э-ээ, погоди, Саске, это неправильно, м-мы не можем, остановись, пока не поздно. Саске, сняв штаны, оставляя Наруко в одних трусах, сказал: — Я не боюсь последствий, Наруко, и обещаю, я доведу это дело до конца так, что ты будешь умолять меня продолжить. Девушка не знала, как ответить. С одной стороны, она хотела остановить это, считая это неправильным поступком, особенно в отношении Сакуры, которая по уши влюблена в него, но с другой, она хотела продолжения, она столько раз представляла этот момент, но не знала, что ей делать, а делать ей было нечего, так как сейчас за неё всё делал Саске. Тот, в свою очередь, не терял времени и снял последний элемент одежды, открывая вид на ее самое сокровенное, выделяющее смазку из-за действий парня стало, становясь мокрой, и Саске не мог не подколоть сокомандницу. — Что я вижу, неужели госпожа Хокаге извращенка и возбудилась так быстро? — Он покачал головой, после чего взглянул ей в лицо, и по нему читалось, что она проклинала парня всем, чем могла. Он решил двигаться дальше. Он раздвинул ноги шире, открывая больший вид на киску, и приблизился к ней. Приставил один палец ней, и он, не прилагая усилий, вошел внутрь, от чего девушка тут же выгнулась сильнее, застонала громче, и Саске отметил, что Наруко очень чувствительная, раз он ещё не ввел палец глубже, а она уже еле держится. Вновь посмотрев ей лицо, он ввел палец глубже и начал медленно двигаться. Наруко на это действие лишь зажмурилась сильнее, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё чувствами. — С-саске, пожалуйста, остановись это сли… — не успела она договорить, как Саске вставил еще палец и начал разминать ее киску. Девушка сжимала диван так сильно, что пальцы покраснели, а волосы прилипли к ее влажному лицу. Саске вытащил пальцы из ее киски, а другой рукой погладил ее лицо. — Тише, глубокий вдох, я обещаю, тебе понравится. Он встал, начав снимать с себя одежду: плащ, затем рубашка, оголив стройный торс с кубиками, отчего и так возбужденная Наруко покраснела еще сильнее, следом он перешел к штанам, сняв их, он остался лишь в трусах, но даже через них было видно, что за ними пряталось то, что могло порвать её насквозь, и устроившись на диване, Саске приблизился ближе, закидывая ноги к себе на плечи, пододвигая её бедра ближе. Наруко укусила кулак, чтобы вновь не застонать в голос. Следом Саске спустил бельё, открыв вид на огромный член, который подёргивался от сильного возбуждения и требовал теплого приёма. Он с усилием направил его в киску Наруко, и когда он коснулся ее, девушка почувствовала горячее прикосновение к ее и так возбужденному телу. Саске тут же наклонился и взял ее руку. — Сейчас будет немного больно, но ты сильная, справишься верно? Наруко лишь кивнула головой, не в силах что-то сказать, и Саске, увидев положительный ответ, начал действовать. Он быстро и резко вставил его во всю длину и тут же остановился. Наруко выгнулась насколько могла, сжимая руку парня, а изо рта донёсся болезненный стон. В уголках глаз глаз начали скапливаться слезы, которые тут же потекли по ее красивому лицу. Саске поглаживал ее, шептал на ухо успокаивающие слова, и дрожь постепенно прошла. Через время перестали течь слезы, но самое главное, боль начала уходить. Тогда Саске решил действовать. Он медленно двигался в ее тугой киске, раздвигая стенки, его размер был слишком большой, от чего даже Наруко, которая всеми силами пыталась сдержаться, не смогла удержаться и открыла рот, жадно глотая воздух. Саске попутно массировл её соски, чтобы немного отвлечь от боли, которую она, вероятно, чувствовала до сих пор. Постепенно темп увеличивался, девушка стонала все громче и громче, царапая спину парня, но это лишь раззадоривало его, и он ускорялся все сильнее и сильнее. Это продолжалось около десяти минут. Наруко смотрела на Саске, возбуждение полностью поглотило ее, и голос стал хриплым от громких стонов. — Пожалуйста, Саске, быстрее, глубже, сильнее, прошу тебя. Саске оскалился сильнее, сжав ее грудь сильнее и двигаясь на максимум. — Я же сказал, что заставлю тебя просить это. Наруко в ответ лишь застонала, собрать слова было очень трудно, Саске чувствовал, что вот-вот кончит, и ускорился ещё сильнее. Он рвано дышал, пытаясь сохранить темп, и вскоре настал момент Х, он вошел максимально глубоко внутрь и застыл. Его член пульсировал, извергая внутрь семя, глаза Наруко расширились, и она закатила глаза от нахлынувшей волны экстаза. Она чувствовала, как член пульсировал внутри нее, и еще отчётливее она ощущала горячее липкое тепло, разливавшееся внутри, вскоре извержение завершилось, и Саске лег рядом с ней, обняв ее, но до сих пор находясь внутри неё Наруко лежала, прижавшись к Саске, её голова покоилась на его груди. Его сердце билось ровно, и этот звук, такой живой и настоящий, успокаивал её, как ничего другое. Тёплая рука Саске лениво перебирала её золотистые волосы, в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким шумом Конохи за окном. Полумрак окутывал их, и стопки свитков на столе казались теперь чем-то далёким, почти нереальным. Наруко всё ещё пыталась осознать, что произошло, её разум метался между эйфорией и страхом, что это всё — лишь момент, который растает с рассветом. Она чувствовала тепло его кожи под своими пальцами, и это было так непривычно — Саске, всегда такой далёкий, холодный, теперь был здесь, рядом, и его объятия были реальнее всего на свете. Но с теплом пришёл и страх. А что, если это ошибка? Что, если он уйдёт, как всегда, и оставит её с этим новым, хрупким чувством, которое она боялась назвать? Наруко медленно подняла голову, её голубые глаза встретились с его тёмными. Саске смотрел на неё, его лицо было расслабленным, почти мягким, но в глубине его взгляда она видела что-то, чего не могла разобрать. Она сглотнула, собираясь с духом, и тихо, почти шёпотом, спросила: — А как же Сакура? Её голос дрогнул, и она тут же пожалела, что задала этот вопрос. Что, если она разрушила всё? Что, если он сейчас встанет и уйдёт? Но Саске не отстранился. Его рука замерла в её волосах, и он молчал секунду, будто взвешивая слова. Затем он ответил, его голос был твёрдым, но мягким, с той редкой искренностью, которую он так тщательно скрывал: — Я никогда её не любил. — Он сделал паузу, его пальцы снова начали перебирать её волосы, почти невесомо. — А сейчас рядом со мной та, с кем я хочу быть. Наруко замерла, её глаза блестели — то ли от света луны, что пробивался сквозь окно, то ли от подступивших слёз. Она хотела что-то сказать, спросить, что он имеет в виду, что будет дальше, но слова не шли. Вместо этого она просто прижалась к нему ближе, пряча лицо на его груди, где билось его сердце. Саске обнял её чуть крепче, его подбородок коснулся её макушки, и в этот момент кабинет Хокаге стал самым тёплым местом на свете.