Холодная, как Лёд

Гермиона резко проснулась и села в постели. Она была вся мокрая от пота, а простыни сбились вокруг неё. Джинни, лежавшая рядом с ней, застонала, когда Гермиона резко схватила её за последний клочок простыни. Сон, от которого проснулась Гермиона, уже превратился из яркой реальности в туманное воспоминание. Образы ужасных фигур в плащах становились всё более размытыми, пока она не перестала их различать. Раннее летнее солнце уже начало пробиваться сквозь щель в занавесках Джинни. Гермиона наблюдала, как в лучах света кружатся пылинки, и её сердце замедлило свой бег. Джинни пошевелилась рядом с ней. Гермиона посмотрела на девушку рядом с собой, всю в веснушках и с непослушными рыжими волосами. Джинни всегда была подтянутой, потому что занималась спортом. Но когда она повзрослела, у Джинни появились невероятно рельефные мышцы. Гермиона окинула взглядом фигуру Джинни, обтянутую хлопковой майкой и нижним бельём. Что-то смутное зашевелилось в глубине её сознания. Гермиона отодвинула это ощущение подальше. Джинни снова застонала, проведя рукой по своим распущенным рыжим волосам. — Неужели уже утро? Мне кажется, мы только что заснули, — проворчала Джинни, её голос всё ещё был хриплым со сна. — Так и есть, — торжественно сказала Гермиона. Она откинулась на спинку кровати, тяжело вздыхая. Сегодня она собиралась жениться на Флёр. У неё уже сдавило грудь. В миллионный раз она задалась вопросом, не слишком ли опрометчиво с её стороны было соглашаться занять место Билла у алтаря. Джинни перевернулась на бок, лицом к Гермионе, и лениво приоткрыла один глаз. — Готова к большому дню? — спросила Джинни с озорной ухмылкой. Гермиона нахмурилась. Джинни недолюбливала Флёр и знала, что Гермиона тоже её недолюбливает. Джинни не скрывала, что её очень забавляет то, что Гермионе придётся изображать счастливую пару с блондинкой. — Во что я ввязалась, Джин? — застонала Гермиона, закрыв лицо руками. — Брак без любви с самовлюблённой стервой? — возразила Джинни, тихо хихикая. — Но это не навсегда, Миона. Кроме того, ты помогаешь Ордену. — Да, — слабо ответила Гермиона. По какой-то причине ей от этого не стало легче. На самом деле, ей казалось, что её вот-вот стошнит. Сердце снова бешено заколотилось в груди. Гермиона подумала, что, должно быть, побледнела, потому что выражение лица Джинни сменилось с насмешливого на сочувственное. Джинни, казалось, тоже стала мягче относиться к Гермионе после этого, сводя колкости к минимуму, пока они лениво вставали и готовились к новому дню. Гермиона оделась просто, в шорты и футболку, решив надеть парадную одежду позже. Когда они вышли на лестничную площадку, Гермиона почувствовала, что её плечи немного расслабились. К сожалению, бездействию не суждено было продлиться долго. Как только Джинни и Гермиона спустились по лестнице, они сразу же оказались в водовороте событий в Норе. В ветхом здании было полно людей: Фред и Джордж бегали вверх и вниз по лестнице в парадных мантиях, дверь в ванную была открыта, и Артур брился. Внизу было ещё оживлённее. Молли Уизли расположилась в центре большого стола и раздавала тосты, а также поручения. — Джинни! Гермиона! Наконец-то! — воскликнула Молли. — Послушайте, я уже отправила Гарри и Рона с тостами, чтобы они смахнули паутину со здания. Может, вы двое сможете… — Э-э-э, мы бы с удовольствием, но я должна помочь Гермионе собраться, — поспешно сказала Джинни, заметив, что вокруг снуют люди с подносами и стульями. Джинни бросила на Гермиону взгляд, который твёрдо говорил: Подыграй. Молли нахмурилась, подозрительно глядя на Джинни и Гермиону. — Фред и Джордж уже использовали эту отговорку, — сухо сказала Молли, — когда они уже были в парадных мантиях. — Ну! Нам нужно привести в порядок прическу Гермионы! — Джинни сымпровизировала, — К тому же, держу пари, другая невеста уже готовится. — Она... — уступила Молли, — Но… — Спасибо, мам! Увидимся позже! — прощебетала Джинни. Она бросилась вперед, схватив со стола пару тостов. Затем схватила Гермиону за локоть и практически потащила ее обратно вверх по лестнице. — Это действительно было необходимо? — спросила Гермиона, — Я уверена, что смахнуть паутину было бы не так уж сложно… Джинни бросила на нее недоверчивый взгляд, стоя на узкой лестнице. — В самом деле? Это мама. Сначала это, потом еще одно задание, потом еще одно, пока мы не начнем трудиться до самой церемонии, — объяснила Джинни. Они продолжили поспешно подниматься по лестнице, прежде чем остановились у одной из спален. Дверь была приоткрыта, и в коридор доносились громкие французские голоса. Гермиона не удержалась и наклонилась, с любопытством заглядывая в открытую дверь. Джинни остановилась рядом с ней, тоже заинтригованная. Флёр, одетая в бледно-розовый шелковый халат и с волосами, собранными в беспорядочный пучок, кричала на кого-то, кто, судя по шелковистым серебристо-платиновым волосам на затылке, ближайшем к двери, был ее матерью. Гермиона испытывала нездоровое удовлетворение от того, что годы занятий французским языком принесли свои плоды. — Флёр, не могла бы ты просто взять коробку? — настаивала Аполлин Делакур, указывая на что-то, находящееся вне поля зрения Гермионы и Джинни. — Зачем мне это нужно?! — парировала в ответ Флёр. — Флёр, это напоминание о том, почему мы должны принести эту жертву, — Аполлин старалась говорить спокойно, хотя ее голос немного дрожал. При этих словах Флёр громко усмехнулась, закатив глаза. — Наша жертва?! — Флёр парировала, — С моей точки зрения, я единственная, кто чем-то жертвует. Джинни толкнула Гермиону локтем, приподняв бровь. Гермиона приложила палец к губам, чтобы остановить невысказанные вопросы, готовые сорваться с губ Джинни. Сейчас было не время для быстрого перевода. — Флёр… Сегодня день твоей свадьбы, — снова попыталась Аполлин, — разве мы не можем попытаться поладить? — Свадьба! — Флёр горько рассмеялась. — Это больше похоже на похороны! Ты втягиваешь меня во что—то настолько ужасное... У Гермионы даже не было времени, чтобы в полной мере ощутить горечь этих слов. Джинни внезапно поперхнулась тостом. Сначала она старалась делать это тихо, хотя лицо у нее покраснело, а глаза наполнились слезами. Но вскоре ей пришлось громко кашлянуть, так как Гермиона в ужасе хлопнула ее по спине. Дверь распахнулась настежь, и две подозрительные полувейлы с неудовольствием уставились на Гермиону и Джинни. Гермиона попыталась быстро заглянуть через их плечо в комнату и заметила открытую деревянную коробку размером с обувную. Внутри она увидела несколько стеклянных флаконов с серебристой жидкостью, а также любопытный маленький стеклянный шар. — Мама, это Гермиона, — сказала Флёр, прежде чем добавить сквозь стиснутые зубы, — Моя будущая невеста. Гермиона протянула руку для рукопожатия, но Аполлин проигнорировала ее, вместо этого критически оглядев Гермиону. Гермиона вдруг почувствовала себя очень неловко из-за своих густых волос и простой одежды, она не ожидала встретить Аполлин Делакур так рано. — Она не так уж плоха, Флёр, — наконец сказала Аполлин, взглянув на Флёр. Флёр нахмурилась. Гермиона поджала губы, решив не поддаваться раздражению. Ей предстояло пережить целую свадьбу, и Ордену не пошло бы на пользу, если бы она вышла из себя еще до того, как все началось. — Верно… — Гермиона сказала, изо всех сил стараясь не выдать своей обиды, — Ну, нам с Джинни нужно собираться. Увидимся позже с вами обеими. — Так о чем же они спорили? — Спросила Джинни, как только они уединились в ее комнате. Гермиона нахмурилась. — Аполлин говорила о жертве, которую приносит Флёр, — напряженно произнесла Гермиона, — и Флёр сказала, что свадьба с таким же успехом может быть похоронами. — Эта французская шлюшка! — Джинни тут же выругалась, — не говоря уже о ее чертовой матери с ее оскорблением “она не такая уж плоха”. — Я знаю, — простонала Гермиона, потирая виски. — Не представляю, как переживу эту свадьбу, если они обе будут такими невыносимыми. В голове Гермионы вихрем проносились мысли. Она вспомнила, с каким презрением Флёр отказалась разговаривать с ней на лужайке. Она вспомнила, с каким возмущением и злостью Флёр кричала на свою мать. Тонкс сказала, что Флёр изменилась, но с того места, где стояла Гермиона, Флёр казалась такой же грубой и осуждающей, какой она была в Хогвартсе во время Турнира трех волшебников. Джинни подошла к своему гардеробу и начала перебирать вешалки. — Я думаю, тебе тоже нужно воспринимать это как свою жертву, — ответила Джинни. — В конце концов, вся эта история даётся тебе не легче, если вдуматься. Гермиона что-то промурлыкала себе под нос, все еще раздраженная на Флёр, пока доставала свой свадебный наряд. — Она такая королева драмы, - продолжала разглагольствовать Джинни, доставая свое платье, — Практически похороны - тссс! Как будто ей когда-нибудь раньше приходилось из кожи вон лезть ради какой-то цели! Гермиона съежилась, хотя Джинни была слишком поглощена своими рассуждениями, чтобы заметить это. Хотя Гермиона и признавала, что Флёр была самодовольной дрянной девчонкой, что—то в ее голосе было такое, что вызывало неподдельный ужас и возмущение. Ужасно? Неужели притворяться женой Гермионы — это так плохо? — Я просто хочу сказать...… Кто на самом деле верит, что кровь вейлы делает Аполлин такой? Гм, явно не без косметических процедур! — Продолжила Джинни, энергично жестикулируя, чтобы подчеркнуть свою мысль. Гермиона перестала слушать Джинни, медленно переодеваясь, её голова была занята мыслями. Для Флёр брак с Гермионой был словно смертный приговор. Конечно, они не ладили, но Гермиона не думала, что она настолько плоха! Это ведь даже не навсегда. Только на время войны! Мнение Гермионы о Флёр продолжало портиться по мере того, как она размышляла об этом. Блондинка даже не дала ей шанса поработать с ней. — А мы вообще уверены, что французский акцент настоящий? — Джинни продолжала бессвязно бормотать, — Я имею в виду, я не говорю, что они подделывают свой акцент… Я просто говорю, что настроена скептически… Гермиона разгладила свой наряд и повернулась к Джинни. — Черт возьми, Гермиона! — Воскликнула Джинни, резко оборвав свою тираду, — Ты выглядишь... — Глупо? — Нервно спросила Гермиона. Гермиона была одета в черный, сшитый на заказ костюм с белой рубашкой. Костюм облегал ее тело так, как ничего из того, что Гермиона носила раньше, подчеркивая ее фигуру. На ней не было галстука, несколько верхних пуговиц рубашки были небрежно расстегнуты, обнажая ключицы и верхнюю часть груди. Теперь она стала еще выше, костюм в сочетании с черными туфлями на каблуках были намного выше, чем все, к чему привыкла Гермиона. Джинни ошеломленно открыла и закрыла рот. Она несколько раз оглядела Гермиону с ног до головы, и ее глаза расширились. — Ты выглядишь потрясающе, Миона, — наконец произнесла Джинни, приподняв брови. Гермиона приятно вздрогнула от этих слов. — Я... я не знаю, что мне делать с прической и макияжем, — нервно призналась Гермиона. Джинни взволнованно захлопала в ладоши. — Ни слова больше! По крайней мере, моя ложь маме о том, что я помогаю тебе с прической, теперь будет правдой!

***

Было уже далеко за полдень, когда Джинни, наконец, нашла прическу, которая устраивала Гермиону, — распущенные волосы мягко ниспадали ей на плечи. Однако Джинни прекрасно уложила её кудри; Гермиона никогда не видела, чтобы они были такими ухоженными. Не было видно никаких завитков, и ее волосы выглядели блестящими и здоровыми. Что касается макияжа, Гермиона настаивала на минимализме — и Джинни в целом согласилась. Естественные тона, лишь подчёркивающие её черты, лёгкие стрелки. Но Джинни яростно (слишком яростно, как считала Гермиона) настояла на ярко-красной помаде. Гермиона должна была отдать должное Джинни, помада была не так уж плоха. Она полюбовалась на себя в зеркало. Она была благодарна Тонкс за то, что та открыла ей глаза на тот факт, что ей не нужно было вписываться в классические рамки того, что женщина должна надеть на свадьбу. Сама Джинни собрала свои буйные рыжие волосы в элегантный пучок у основания шеи и надела изумрудно-зеленое платье, которое подчеркивало ее веснушчатые плечи. Она сделала макияж в такой же сдержанной манере, остановившись на розовой помаде естественного оттенка. Подготовка к свадьбе вместе с Джинни чудесным образом успокаивала Гермиону, рассеивая её нервозность и плохое настроение. Они болтали о всякой ерунде, заканчивая последние приготовления. Джинни излучала такую уверенность, что Гермиона невольно завидовала — та не только имела собственный арсенал косметики, но и виртуозно умела укладывать волосы самыми разными способами. С её помощью даже самые безнадёжные задачи казались выполнимыми. Джинни даже поделилась с Гермионой своими духами — тёплым пряным ароматом, который так шёл рыжей. Нанося капельку на запястья и за уши, Гермиона тайно надеялась, что этот запах подарит ей крупицу уверенности Джинни. К тому времени, как обе девочки спустились вниз, большинство гостей уже прибыло. Молли суетилась, как угорелая, всучивая тарелки в руки людей, выкрикивая приказы проходящим мимо Уизли и вытирая пот со лба. — Вау, хорошо выглядишь, Миона! — Прокомментировал Гарри, подходя к Гермионе. Он отказался от своей парадной мантии бутылочно-зеленого цвета, вместо этого надев простой маггловский темно-серый костюм с изумрудно-зеленым галстуком. Рон, к счастью, был одет так же. Гермиона была тихо благодарна этому факту. — Фред и Джордж подарили нам пару костюмов, — пояснил Рон, самодовольно поправляя лацканы. — Рядом с ними наши старые мантии выглядят полным отстоем, да? — Да уж, именно эти костюмы сделали ваши мантии отстоем, — саркастически парировала Джинни. Рон нахмурился, вспомнив свои потрёпанные рюшастые мантии. — Приветик, — внезапно услышала Гермиона у себя над ухом. Она обернулась и увидела Тонкс, стоящую перед ней в зелёном костюме. У неё были короткие фиолетовые волосы и чёрная помада. — Вижу, ты снова пытаешься быть незаметной, — поприветствовала её Гермиона. Тонкс ухмыльнулась в ответ. — Спасибо. Ты хорошо выглядишь! С макияжем костюм смотрится ещё лучше, Гермиона, — похвалила Тонкс. Гермиона неловко улыбнулась. Почему-то комплименты от других женщин всегда заставляли её чувствовать себя некомфортно, и она не могла понять почему. — Ты выглядишь прекрасно, Гермиона, — похвалила Молли, а затем прогнала всех. — А теперь выходите, мы скоро начнём. Гермиона почувствовала, как у неё засосало под ложечкой, а ладони внезапно вспотели. — Ну же, ну же, — ободряюще сказала Тонкс, подходя к Гермионе сзади и беря её за плечи. Гарри, Рон и Джинни встали по бокам от Гермионы, и она позволила вывести себя на солнечный свет. День выдался великолепным, и на территории Норы было полно людей. Запущенные лужайки Уизли никогда не выглядели такими аккуратными и элегантными. Гермиона узнала нескольких профессоров из Хогвартса, Луну Лавгуд, а также множество незнакомых ей людей. Казалось, все наслаждались, стоя вокруг богато украшенных столов. Некоторые из них явно были родственниками Флёр, одетыми в модную одежду, красивыми и светловолосыми. Остальные, очевидно, были чиновниками Министерства, одетыми в официальные мантии и оживлённо беседовавшими с Артуром Уизли. Гермиона окинула взглядом толпу и остановила его на Аполлин Делакур. Она уже почти допила большой бокал вина и хмурилась. — Да, мадам Делакур уже пьяна, — прошептала Тонкс на ухо Гермионе. — То есть, она слишком пьяна для такого раннего часа на свадьбе. Она и так не в лучшем настроении, так что на твоём месте я бы держалась от неё подальше. Гермиона закатила глаза. Отлично, напивайся до беспамятства, потому что я не идеальный фальшивый партнёр для твоей дочери, — мрачно подумала Гермиона. Слишком драматизируешь. Гермиона и так нервничала, не позволяя себе думать о том, что Делакур её недолюбливает. Она знала, что они пригласили много людей, чтобы все знали, что свадьба состоялась, но она не думала, что народу будет так много. Она представляла себе Орден и, может быть, пару других людей. — Ты в порядке, Миона? — спросил Гарри, глядя на неё с удивительной проницательностью. — Просто… просто нервничаю, — призналась Гермиона, оглядывая все лица, собравшиеся на территории Норы. — Но, полагаю, уже слишком поздно отступать. — Всё будет хорошо, — сказала Тонкс, массируя плечи Гермионы. — Кроме того, жениться на симпатичной девушке? Есть и худшие жертвы, на которые приходится идти. У Гермионы пересохло в горле. Луна Лавгуд появилась перед небольшой группой, а рядом с ней стоял мужчина, похожий на хиппи. У него были длинные грязно-светлые волосы, как у Луны, но короткая и неряшливая борода. Он был одет в ярко-фиолетовую мантию, а на голове у него была официальная шляпа волшебника из того же ярко-фиолетового материала. На шее у него Гермиона заметила серебряную цепочку с любопытным кулоном — треугольником, кругом и линией, соединёнными вместе. Но больше всего поражали его глаза — светло-голубые, почти пастельные. Луна покачала головой в своей причудливой манере и посмотрела на Гермиону с полным отсутствием внимания, что нервировало брюнетку. Она никогда не могла понять эту девочку с Рейвенкло. Иногда она думала, что та просто эксцентричная чудачка, витающая в облаках, а иногда — что Луна на удивление проницательна. — Добрый день, Гермиона, — поздоровалась Луна. — Я не знала, что вы с Флёр встречаетесь, но так чудесно, что нас пригласили на ваш особенный день. Я не ожидала, что у вас будет бурный роман. Гермиона замерла, не зная, что ответить. Насколько ей было известно, семья Луны не состояла в Ордене и не знала, что это фиктивный брак. Пришло время для первой лжи. — Да, Флёр пробуждает в Гермионе спонтанность, — вставила Тонкс, заполняя затянувшуюся паузу. — Сторона, о которой мы никогда не знали, — присоединился Рон с широкой ухмылкой, за что получил резкий толчок локтем от Гермионы. Если Луна и заподозрила что-то, то не подала виду. Вместо этого она медленно наклонила голову. — Что ж, я очень рада, что мы можем помочь вам с вашей церемонией, — ответила Луна. — Это мой отец, Ксенофилиус Лавгуд. При представлении Ксенофилиус резко поклонился. Его поклон был таким глубоким и драматичным, что напомнил Гермионе фильм «Вилли Вонка». — Рад с вами познакомиться, мисс Грейнджер, — поздоровался Ксенофилиус, выпрямившись. — Когда я был рукоположен в священники, я всегда надеялся провести несколько однополых свадеб. Гермиона изо всех сил старалась не покраснеть. Ей всё ещё было невероятно странно от того, что теперь все будут считать, что она интересуется женщинами в таком смысле. — Э-э, отлично, — слабо ответила Гермиона, выдавив из себя слабую улыбку. К счастью, разговор с Луной и её отцом был прерван, так как вскоре Молли вышла и пригласила всех занять свои места. Гермионе велели встать в конце, прежде чем пройти по проходу и присоединиться к подружкам невесты и шаферам впереди. Гермиона нервно переступала с ноги на ногу, пока все рассаживались по местам для церемонии. У неё слегка кружилась голова, а в животе всё переворачивалось. Рон задержался, встав рядом с ней. Гермиона всё больше волновалась с каждой секундой, приближающей её к женитьбе на женщине, которая её ненавидела, и сердито посмотрела на своего рыжеволосого друга. — Что ты здесь делаешь, Рон? — почти рявкнула Гермиона. Рон, как всегда рассеянный, одарил ее кривой улыбкой. — Ну, знаешь, это же твой день свадьбы и всё такое, — небрежно пожал плечами Рон, не замечая сурового взгляда Гермионы. — Я знаю, что на самом деле это не… ну, ты понимаешь… Но я думаю, что всё равно хреново, что твоих родителей здесь нет. У Гермионы отвисла челюсть при виде странного проявления сочувствия со стороны мальчика, который обычно был эмоционально скуп на чувства. — В любом случае, — сказал Рон, потирая затылок, — я подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то, кто о тебе заботится, вёл тебя к алтарю. Я знаю, что друг, ведущий тебя к алтарю, — это не то же самое, что твой отец, но… Гермиона была тронута. Рон, по сути, уже принял Гарри в свою семью — сироту, вынужденного жить с жестокими Дурслями. И вот теперь он старался, чтобы и она не чувствовала тяжести из-за отсутствия своих родителей. Как бы ни был Рон бестолков в некоторых вещах, временами он поражал её своей душевной чуткостью. — О, Рон! — Гермиона всхлипнула, обнимая рыжеволосого за широкие плечи. Удивленный и выглядевший немного встревоженным, Рон обнял ее в ответ. Внезапно до их ушей донеслась какая-то душная музыка. Гермиона на мгновение почувствовала, как у нее скрутило живот. На мгновение ей показалось, что ее вырвет прямо на туфли Рона. Но затем приступ паники прошел, и она попыталась сосредоточиться на текущей задаче. Это должно быть не страшнее встречи с василиском, — подумала Гермиона, нахмурив брови. Рон взял Гермиону за руку и сжал ее в своей. Это заставило Гермиону забыть о панике, и она сжала челюсти, решив выполнить свой долг. Гермиона почувствовала облегчение, когда увидела, что рядом с ней друг, и медленно пошла по проходу. Она чувствовала на себе пристальный взгляд всех присутствующих. Оценивающие, изучающие… Хотя в этом году она не вернется в Хогвартс, она была уверена, что это попадет в заголовки школьных сплетен. Когда они дошли до конца прохода, Гермиона остановилась перед Ксенофилиусом, и Рон отпустил ее. — Ты справишься, Миона, — пробормотал Рон ей на ухо. И снова Гермиона была удивлена заботливостью Рона. Хотя она предполагала, что его бесцеремонные оскорбительные комментарии прозвучат после церемонии, когда он выпьет немного вина и пива. Ксенофилиус ободряюще улыбнулся Гермионе, его светло-голубые глаза заблестели. Послышалось шарканье, головы снова повернулись, чтобы посмотреть в конец прохода. Гермиона обернулась, чувствуя, как в ее пересохшем горле растет нервный комок. То, что Гермиона увидела в конце прохода, заставило ее стиснутые челюсти мгновенно разжаться. Флёр Делакур сияла от счастья. На ней было дорогое традиционное свадебное платье. Оно идеально облегало ее фигуру и ниспадало до земли длинным шлейфом. Флёр была без фаты, но это был удачный выбор, поскольку ее волосы никогда еще не выглядели такими здоровыми и блестящими. Гермиона задумалась, не было ли какой-то вейловской магии в том, как блестели волосы Флёр в лучах послеполуденного солнца. Лицо Флёр, которое Гермиона привыкла видеть с холодной и высокомерной усмешкой, было расслабленным и мило улыбалось. Она также сделала акцент на макияже, ее губы были красивого розового оттенка. Гермиона чувствовала себя почти загипнотизированной, когда Флёр медленно шла по проходу. Она шла одна, но казалось, что даже толпа на своих местах перестала существовать. Единственным человеком, которого Гермиона могла видеть, была Флёр. Гермиона не смогла удержаться и окинула Флёр взглядом с ног до головы, когда та подошла и встала перед ней. Флёр одарила ее ослепительной улыбкой. Ее темно-синие глаза одобрительно оглядели Гермиону, вызвав у брюнетки не то чтобы неприятную боль. Вау… Гермиона была ошеломлена. Она никогда не получала от Флёр такой теплой улыбки. Это было... странно. Гермионе стало странно хорошо, почти головокружительно. Мысли Гермионы прервались, когда Аполлин Делакур громко всхлипнула. Кислое настроение мгновенно вернулось к Гермионе, когда она бросила равнодушный взгляд на полувейлу, рыдающую в первом ряду. — Добро пожаловать, — начал Ксенофилиус, — на этот праздник страстной юной любви... Гермиона едва успевала за словами Ксенофилиуса, ее внимание вернулось к Флёр. Если бы она не знала, что Флёр на самом деле была ужасной ледяной королевой, она могла бы принять ее за ангела. Прежде чем она успела осознать это, Ксенофилиус уже достиг кульминации церемонии. Глаза Гермионы расширились, когда Флёр шагнула вперед, вытянув перед собой руки с безупречным маникюром. Гермиона заметила на безымянном пальце Флёр большое обручальное кольцо, которого раньше там не было. Неловко откашлявшись, Гермиона потянулась и взяла Флёр за руки. Они были теплыми и мягкими. Гермиона вдруг почувствовала, что ее ладони стали липкими. Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с Флёр. Там она, наконец, смогла увидеть ледяную глубину настоящих чувств Флёр. Блондинка, может, и мило улыбалась, но в ее глазах не было ни капли счастья. Флёр хорошо скрывала это, повторяя свои клятвы вслед за Ксенофилиусом, ее голос звучал убедительно нежно, и, склонив голову набок, она смотрела на Гермиону, говоря о безумной любви между ними, которой никогда не было. Голос Гермионы звучал глухо и опустошенно, когда она повторяла свои собственные слова вслед за Ксенофилиусом. — Я обещаю вечно любить тебя, вечно ценить и всегда защищать, — сказала Гермиона, не обращая внимания на презрительную усмешку, промелькнувшую на лице Флёр. Это не имеет значения, мне просто нужно пройти через это, — убеждала себя Гермиона. Но ее беспокойство достигло головокружительных высот, когда Ксенофилиус повел их дальше по залу. К обещаниям, к надеванию кольца на изящный пальчик Флёр. — Флёр Изабель Делакур, берешь ли ты Гермиону Джин Грейнджер в законные жены? Гермиона на мгновение зажмурилась, когда Флёр согласилась. — Гермиона Джин Грейнджер, берешь ли ты Флёр Изабель Делакур в законные жены? — подсказал Ксенофилиус. Гермиона открыла глаза, чувствуя, что у нее перехватывает дыхание. Флёр прищурила свои красивые глаза, глядя на нее, когда молчание затянулось. Аполлин Делакур продолжала рыдать в первом ряду. Как только она это сказала, пути назад уже не было. — Я... я согласна, — прохрипела Гермиона, когда Флёр с силой сжала ее руки. Ксенофилиус, по-видимому, не замечавший волнения Гермионы, широко улыбнулся. — Теперь я объявляю вас... — Подождите, — быстро пробормотала Гермиона, но достаточно громко, чтобы ее услышали Ксенофилиус и Флёр, и ее начала охватывать паника. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она почувствовала, как ее желудок скрутило от страха. Флёр не дала Гермионе возможности продолжить, внезапно подавшись вперед. Она грубо завела руку Гермионе за голову, и ее наманикюренные ногти оцарапали шею брюнетки. За долю секунды она притянула Гермиону к себе и страстно поцеловала. — Женой и женой! — Ксенофилиус закончил, удивленно глядя на них обоих — Только посмотрите на это! Юная любовь, да?! Гермиона едва слышала Ксенофилиуса. Она чувствовала себя так, словно кто-то подключил ее к какой-то маггловской электрической сети. По телу Гермионы пробежал дикий ток, когда Флёр углубила поцелуй, скользнув языком в рот Гермионе. Все панические мысли, которые роились в голове Гермионы, исчезли в одно мгновение, впервые в жизни инстинкт взял верх над разумом. Ее руки легли на бедра Флёр, притягивая блондинку в свои объятия, и они продолжили целоваться. Она позволила своему языку скользнуть по языку Флёр, наслаждаясь приятными толчками, которые это вызвало у нее в животе. Когда все закончилось, Флёр отстранилась и широко улыбнулась гостям, напомнив Гермионе, что они на самом деле не одни. Флёр взяла ее за руку, Гермиона крепко сжала ее, и повела их обратно по проходу, застенчиво помахав гостям. Когда они дошли до конца прохода, Флёр наклонилась к Гермионе, и ее горячее дыхание защекотало Гермионе ухо. — Идиотка, ты чуть все не испортила! — Флёр прошипела себе под нос, — Если ты не возьмешь себя в руки, мы никогда это не продадим. Словно на нее вылили ведро холодной воды, Гермиона вышла из оцепенения. — Возможно, если бы ты сдерживала свою мерзкую ухмылку, я бы не испытывала таких трудностей, — возразила Гермиона, нацепив на лицо фальшивую улыбку и обняв Флёр за плечи, чтобы сфотографироваться. То ли у Флёр не было сил пререкаться, то ли она просто вернулась к своей роли, но Флёр замолчала, широко улыбаясь, пока фотограф продолжал их фотографировать. Гермиона подавила сильное желание сердито посмотреть на блондинку, когда они носились по территории Норы, как пони для шоу, позируя для совместных фотографий. Хуже всего было, когда им пришлось прижаться лбами друг к другу, и глаза Гермионы встретились с презрительным взглядом Флёр. Чем скорее мы покончим с оформлением визы, тем лучше, - мысленно возмущалась Гермиона. С огромным облегчением они наконец-то были отпущены, чтобы пойти и выпить за свадебным столом. Подойдя к столу, Гермиона тут же отпустила руку Флёр и со вздохом тяжело опустилась на свое место. — Ну, как фотосессия? — Спросила Джинни с другой стороны стола с застенчивой улыбкой. — Отсюда выглядело очень даже романтично. Гермиона стиснула зубы, потому что другие столики были расположены слишком близко друг к другу, чтобы она могла быть честной. — Прошло прекрасно, спасибо, — солгала Гермиона, мысленно проклиная Джинни всеми именами, какие только приходили ей на ум. — Хотя я немного устала. Возможно, даже придется лечь спать пораньше. — О, чепуха! — прогремел Артур Уизли, появляясь рядом со столом, — Вы женитесь только один раз… надеюсь, во всяком случае… я прав? Артур вытер платком вспотевшую лысину и толкнул локтем мужчину, стоявшего рядом с ним. — Ты прав, Артур, — усмехнулся мужчина рядом с ним. Он выглядел очень официально, в парадной одежде в тонкую полоску и с безупречно ухоженными усами. — О, как грубо с моей стороны, — сказал Артур как бы между прочим, — это коллега, с которым я недавно подружился в министерстве, Джеймс Кешью. Напомни, Джеймс, в каком отделе ты работаешь? — Иммиграция, — ответил Джеймс с дружелюбной улыбкой. Артур многозначительно посмотрел на стол. Флёр широко улыбнулась, мгновенно наклонилась и положила руку на бедро Гермионы. Та почувствовала странное покалывание в том месте, где покоились ухоженные пальцы невесты. — Рада познакомиться с вами, — промурлыкала Флёр. Гермиона мысленно застонала, задаваясь вопросом, не высвободила ли Флёр часть своего очарования вейлы, чтобы пленить иммиграционного чиновника. — Я тоже рад познакомиться с вами, — ответил Джеймс. — Артур говорит, что ты ему как дочь, Гермиона. Он пригласил стольких коллег из Министерства по делам иммиграции присоединиться к вам в этот особенный день! Очень странно, но все равно очень мило. Гермиона мысленно прокляла мистера Уизли. В попытке придать свадьбе видимость легитимности он перестарался — настолько, что это стало подозрительным. Зачем было звать кучу малознакомых людей из Министерства? И разве можно было быть более прозрачным — пригласить иммиграционного чиновника на свадьбу британки и француженки с магическим гражданством? — Как мило с его стороны, — сказала Флёр таким тоном, который на самом деле звучал совсем не так, как будто она одобряла это. Гермиона задумалась, считает ли она поступок мистера Уизли таким же прозрачным. — Очень, — усмехнулся Джеймс, — а теперь, если позволишь, Артур, где здесь ванные комнаты? Пальцы Флёр сжались на бедре Гермионы, и она едва не вскрикнула, почувствовав, как наманикюренные ногти впились в ее кожу через брюки. — Следуйте за мной, — прошипела Флёр на ухо Гермионе. — Ах, и вы нас извините! — взвизгнула Гермиона, поспешно вскакивая со стула. — Без сомнения, мы увидим вас на танцполе! Флёр взяла Гермиону за руку и потащила ее сквозь толпу, вежливо улыбаясь гостям. Когда они отделились от толпы гостей и направились ближе к дому, Гермиона повернулась к Флёр. — В чём дело? — Спросила Гермиона, даже не пытаясь скрыть недовольство в своем тоне. — Ты что, шутишь?! — Флёр недоверчиво ответила, — Этот шут Артур Уизли просто взял и пригласил сотрудников иммиграционной службы на свадьбу подруги своего сына?! Мог ли он быть более очевидным?! — Ну, я не вижу, что мы можем сделать с этим сейчас, — ответила Гермиона, уязвленная тем, что Флёр назвала мистера Уизли “шутом’. — Ну, слава богу, хоть кто-то из нас может соображать на ходу, — насмешливо парировала Флёр. — Мы должны успеть в туалет раньше Джеймса Кешью. Они переступили порог Норы, и стук их каблуков громко отдавался по деревянным полам пустого фермерского дома. — Почему? — Ответила Гермиона, не в силах понять, как туалет может исправить то, насколько подозрительным мистер Уизли изобразил бракосочетание. Они остановились перед ванной на первом этаже, и Флёр распахнула дверь, грубо втащив Гермиону внутрь за руку. — Чтобы нас поймали с поличным, — нетерпеливо сказала Флёр, — а теперь встань на колени. — ЧТО?! — Гермиона вскрикнула. — Тьфу! Это не всерьез, дурочка! — Огрызнулась на нее Флёр. — Ты хочешь помочь Ордену или нет? Просто встань на колени, я подниму платье, и тогда, когда он ворвется сюда, он подумает, что застал нас врасплох. — О... э-э, да, — ответила Гермиона. Это было действительно унизительно. Но, конечно, суровый иммиграционный чиновник вряд ли ожидал, что люди будут симулировать сексуальные отношения ради получения визы. Гермиона на мгновение остановилась перед Флёр, их взгляды встретились в жестком перемирии. — Подожди, почему я должна стоять на коленях? Почему ты не можешь... — Ещё чего! — Флёр самодовольно отрезала, — Это платье слишком дорогое, чтобы я стояла на коленях в ванной какого-нибудь сельского дома. Просто спускайся, он будет здесь с минуты на минуту. Громко ворча о чванливых француженках, Гермиона неохотно опустилась на колени перед Флёр, не в силах придумать ничего лучшего. Флёр быстро одернула платье. Гермиона на мгновение остолбенела, увидев, как медленно обнажаются ее ноги кремового цвета, прежде чем Флёр закинула ногу ей на плечо и притянула к себе, при этом дорогой каблук врезался Гермионе в спину. Гермиону бесцеремонно притянули к себе, так что ее лицо почти коснулось белого кружева. Гермиона моргнула, осознав, что белое кружево было передом нижнего белья Флёр. Ее лицо вспыхнуло, и Гермиона отчаянно надеялась, что Флёр не почувствовала, как покраснели ее щеки, прижатые к бедру. Она зажмурила глаза, чувствуя, как в животе у нее что-то странно скручивается, и она не была уверена, что это доставляет ей удовольствие. Раздался звук открывающейся двери, и Флёр театрально ахнула. — Ой! Святые небеса! — раздался неловкий голос Джеймса Кешью. — Мне... мне так жаль, дамы! Дверь была не заперта!! Дверь снова быстро хлопнула, и Флёр отпустила Гермиону. Гермиона оторвалась от блондинки и быстро вскочила на ноги. Она откашлялась, прекрасно понимая, что, скорее всего, всё ещё краснеет. Флёр одернула платье и разгладила его, даже не взглянув на Гермиону. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, Флёр открыла дверь в ванную и грациозно вышла. — Боже мой, — драматично воскликнула Флёр, — мне так жаль, мистер Кешью, мы думали, что заперли дверь. Гермиона вышла и встала рядом с Флёр, всё ещё ощущая, как пылает её лицо. Джеймс Кешью неловко ждал своей очереди в туалет, старательно смотря куда угодно, только не на Флёр и Гермиону. — Э-э, всё в порядке, — пробормотал Джеймс, чувствуя себя невероятно неловко. — Я… Э-э… В любом случае, я должен был постучать. — Нет-нет-нет! — любезно сказала Флёр, взмахнув рукой, как будто это ничего не значило. — Это всё наша вина. Моя Гермиона — моя любовь — она такая страстная, понимаете? Нам действительно нужно научиться сдерживаться. Если бы Гермиона могла чувствовать себя ещё более униженной, она бы это сделала. Теперь Гермиона демонстративно смотрела куда угодно, только не на Флёр или Джеймса. — Ах, нам пора… — сказала Гермиона, которой не терпелось покинуть это неловкое место. Джеймс смог лишь неловко помахать рукой, практически убегая в ванную и быстро закрывая за собой дверь. Гермиона выдохнула и как можно быстрее пошла обратно на улицу. Флёр пошла рядом с ней. — Тебе обязательно было говорить, что это была моя идея — дурачиться в туалете?! — пробормотала Гермиона, как только они оказались в безопасности, подальше от остальных. Она была крайне возмущена тем, насколько неловкой оказалась вся эта ситуация. Флёр презрительно фыркнула. — Какая разница? Он явно считает, что мы вместе, раз ему было так неловко, — пренебрежительно ответила Флёр. — Это было необходимо, чтобы отвести от нас подозрения. Они продолжили идти по подстриженным лужайкам обратно к гостям. Гермиона воспользовалась возможностью и нахмурилась, пока могла. — Мне не все равно! — Гермиона горячо ответила, — Это было так неловко! Я бы никогда не сделала ничего подобного! — Не вини меня в своей скучной реальной жизни, — протянула Флёр. — Кроме того, если твоя единственная жертва Ордену — это небольшое смущение, считай, что тебе повезло. Некоторым из нас приходится жертвовать гораздо большим. Это лишь ещё больше разозлило Гермиону. Ей до смерти надоело, что Флёр ведёт себя как мученица из-за того, что ей пришлось жениться на ней. — Никто в Ордене не говорил, что придётся имитировать оральный секс в туалете! — прошипела Гермиона, когда они подошли к гостям. — Кроме того, настоящая жертва — притворяться, что я без ума от тебя! У Флёр не было времени отреагировать на это замечание, когда они присоединились к остальным гостям. Вместо этого ей пришлось натянуть на лицо широкую улыбку, как будто это был лучший день в её жизни. Гермиона злорадствовала, зная, что француженка с удовольствием ответила бы колкостью. — О, хорошо, вот вы где! — воскликнула Тонкс, неуклюже протискиваясь между двумя пожилыми женщинами и заставляя их расплескать чай. — Что такое? — ответила Флёр. К удовлетворению Гермионы, Флёр едва сдерживала раздражение в голосе. — Пора произносить речи! — весело ответила Тонкс. — Речи? — глухо переспросила Гермиона. У неё засосало под ложечкой.