Холодная, как Лёд

— Нет! Гермиона закричала, когда дым внезапно окутал Флёр, Люпина и Тонкс, полностью скрыв их из виду. Сердце Гермионы бешено колотилось, когда она бежала к месту происшествия вместе с Гарри. Они никак не могли успеть вовремя. К тому времени, как они добрались, было уже слишком поздно. Гермиона одновременно проклинала и молилась всем богам, о которых только могла вспомнить. Тёмное облако сердито клубилось, по-прежнему закрывая обзор на троицу внутри. Если они вообще ещё были там. — Флёр! — Гермиона закричала. Она почувствовала, что ослепла от паники. Гарри тоже кричал. Возможно, к ним присоединились и другие, но Гермиона их не слышала. Всё заглушал стук её собственного пульса в ушах. Дым клубился всё быстрее и быстрее, превращаясь в своего рода безумие. Снова раздался почти оглушительный визг облачного существа. Затем, прежде чем Гермиона и Гарри успели добежать до них, визг дыма стал ещё громче. Гермиона и Гарри остановились, прижав руки к ушам. Звук был таким пронзительным и громким, что казалось, будто у них вот-вот пойдёт кровь из ушей. Морщась от боли, Гермиона посмотрела на тёмный дым, который теперь кружился так быстро, что смотреть на него было тошно. Может быть, это оно и было. Может быть, визг станет таким громким и пронзительным, что их мозги просто превратятся в кашу. Но затем с гротескным звуком, похожим на стук тысячи гвоздей по доске, дым, казалось, внезапно сжался. Он резко схлопнулся, словно превратился в пыль, а затем растворился в воздухе, не оставив после себя ничего. Ничего, кроме трёх фигур, стоящих на примятой траве. Тонкс, Флёр и Люпин стояли, подняв палочки. Флёр сделала последний взмах палочкой, прежде чем закончить заклинание, которое она бормотала. В отсутствие визга облачного существа вокруг них воцарилась тишина. Гарри и Гермиона пробежали остаток пути к ним. — Ну, это было чертовски близко! — слабым голосом заметила Тонкс Люпину, вытирая лоб. Она казалась ужасно бледной. Гарри подбежал прямо к разорванной коробке на разрушенном теперь уже навсегда столе для пикника, пытаясь убедиться, что кольцо действительно уничтожено. — Остановись! — приказала Флёр. Словно очнувшись от транса, она бросилась вперёд, оттаскивая Гарри в сторону. Гермиона подошла к ним и посмотрела на обломки сломанного дерева и крепкую, но повреждённую коробку. Гермиона сделала мысленную пометку спросить Люпина, как он укрепил обычную на вид деревянную коробку. Кольцо всё ещё было там. Флёр, не теряя времени, подняла свою палочку и направила её прямо на коробку. — Отойдите. Пестис Инсендиум, — Флёр осторожно взмахнула палочкой, и из неё вырвался огненный орёл, который бросился пожирать обломки дерева, шкатулку и, без сомнения, кольцо внутри неё. Пока огонь бушевал, пламя становилось всё выше и причудливее, пока не стало напоминать что-то вроде извращённого костра, и все собрались вокруг него. — Это какая-то сложная тёмная магия, — заметил Люпин, пока они все в шоке смотрели на огонь. — Управлять Адским пламенем непросто. Флёр, которая была начеку, держа палочку наготове и не сводя глаз с пламени, не посмотрела на Люпина. — Иногда нам нужно научиться разрушать, чтобы преодолеть это, — пробормотала Флёр, лениво взмахнув палочкой. Пламя разгорелось сильнее, громко потрескивая горящей древесиной. Флёр стояла отдельно от остальных, ближе всех к огню. Она настороженно наблюдала за ним. Гермиона предположила, что природа Адского пламени такова, что оно может стать по-настоящему кошмарным, если его выпустить на свободу. Гермиона и не подозревала, что Флёр знает такие заклинания. Кто, чёрт возьми, научил её этому? Гермиона больше всего на свете хотела увести Флёр от костра. Обнять её с облегчением, накричать на неё в гневе, расплакаться от разочарования. Но Флёр, казалось, была поглощена опасной магией, поэтому Гермиона сдержала свой порыв. — Вы знали об этом заклинании? — Рон спрашивал своих братьев. — Нет, но— — Держу пари, что сейчас мы это выясним, — пошутили Фред и Джордж, как обычно, заканчивая предложения друг за другом. Люпин подошёл и встал рядом с Тонкс, чуть позади Гермионы. Гермиона заметила, что Тонкс была непривычно молчалива. Гермиона не собиралась подслушивать, но и не отошла от пары, стоявшей позади неё. — Что ты видела в дыму? — тихо спросил Люпин Тонкс. — Я не хочу об этом говорить, — ответила Тонкс. Её тон был более холодным, чем Гермиона когда-либо слышала. Повисла долгая тишина. Гермиона слышала, как Рон и его братья всё ещё лениво переговаривались о Адском пламени. Андромеда и Гарри обсуждали кольцо и то, может ли огонь его уничтожить. — Я видел себя в облике оборотня, — сказал Люпин ещё тише. — Я был… я нападал на тебя. Я не мог остановиться. У Гермионы волосы встали дыбом. Тонкс издала сдавленный всхлип. — Это чертовски жестоко, вот что это такое, — мрачно пробормотала Тонкс. — Какой психопат мог придумать что-то, что так сильно морочит голову? Люпин заговорил низким успокаивающим тоном. Последовала ещё одна долгая пауза. — Тебе не нужно говорить об этом сейчас, — наконец сказал Люпин, и в его голосе прозвучало понимание. — Но это не по-настоящему. Я знаю, что это казалось… Ужасно реальным… Моему видению это точно казалось. Более реальным, чем любой кошмар. Но это не было по-настоящему. Это была иллюзия, которую показывала нам магия, чтобы сделать нас уязвимыми. — Откуда магия могла знать что-то настолько личное обо мне? — ошеломлённо спросила Тонкс. — Как она могла вытащить из моей головы то немногое, что заставляло меня сомневаться? — Вероятно, это сделано именно для этого, — подсказал Люпин. — Чтобы изолировать людей. Крестражи питаются негативной энергией вокруг себя. Это механизм выживания — последняя попытка спастись. Флёр взмахнула палочкой, отвлекая внимание Гермионы от потрясённой пары позади неё. — Пакс Инсендиум, — направила Флёр палочку на огонь. Адское пламя превратилось из уродливых языков пламени в подобие орла, следуя за движениями палочки Флёр, прежде чем подняться в небо и превратиться в дым. Группа разразилась кашлем, когда дым от адского пламени окутал их, наполнив пепельным запахом костра. — Простите, — извинилась Флёр, — если не присматривать за ним, Адское Пламя продолжит разрушать всё вокруг. Действительно, от груды обломков, деревянного ящика и кольца не осталось ничего, кроме кучки грязного пепла. Гарри подошёл и пнул её ботинком, словно опасаясь, что кольцо может быть внутри. Удовлетворившись результатом, он повернулся к Флёр. — Как ты узнала об этом? — Спросил Гарри. — Моя мать, — с отвращением ответила Флёр. Она не стала уточнять, просто убрала палочку в карман и посмотрела на Гермиону. Андромеда оглядела группу с материнской заботой. — Ну что, после всего этого не пойти ли нам внутрь, чтобы выпить чаю? — предложила Андромеда, хотя это прозвучало скорее как приказ. Не дожидаясь ответа, она решительно зашагала к дому, а разношёрстная компания потянулась следом. Люпин обнял Тонкс за плечи. Отстав от остальных, Гермиона наконец позволила себе отозвать Флёр для разговора. — Как ты могла быть такой безрассудной?! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как в уголках глаз закипают слёзы. Она крепко зажмурилась, не желая плакать, когда она так сердилась из-за того, что Флёр подвергла себя опасности. — По профессии я разрушительница проклятий, — нейтрально ответила Флёр, не отрывая взгляда от хижины. — Это не безрассудство, а риск, связанный с разрушением проклятия. Гермиона схватила Флёр за руку, останавливая блондинку. Флёр вздохнула и повернулась к ней лицом. — Флёр, — хриплым голосом сказала Гермиона, — почему ты не сказала мне, что собираешься это сделать? Я могла бы быть там, я могла бы… — Защитить меня? — закончила за неё Флёр. — Как ты напала на тех сотрудников Министерства в коттедже, чтобы спасти меня от того, как они со мной обращались? Ты подвергла себя опасности, Гермиона. Я не хотела, чтобы ты рисковала, если в этом не было необходимости. — Это было другое… — начала Гермиона, но она знала, что будет лучше, если они отвлекутся на спор о побеге от Амбридж и её приспешников. Вероятно, Флёр планировала отвлечь их, чтобы сменить тему. — Почему сейчас? — Люпин хотел сделать это, пока Гарри отвлекся, — объяснила Флёр, глядя на остальных членов их группы, которые уже направлялись в хижину и были вне зоны слышимости. — Он немного надавил на меня. Но я была вынуждена согласиться, что Гарри стал слишком непредсказуемым из-за воздействия кольца. Он мог бы повести себя неразумно, если бы находился ближе к нам, когда мы уничтожали его. Да, это можно было сделать не впопыхах, но это нужно было сделать. Гермиона открыла рот, готовая быстро возразить, но снова закрыла его, обдумывая слова Флёр. По крайней мере, Флёр не скрывала от неё какой-то план. — Просто… не пугай меня так больше, ладно? — Гермиона вздохнула и с облегчением обняла Флёр. Блондинка прижалась к Гермионе. Они обнимались на холодном воздухе какое-то время — Гермионе показалось, что прошли часы, но, вероятно, это были всего лишь минуты. Она не хотела отпускать Флёр. Казалось, что в ту же секунду, как объятия закончатся, Флёр может оторваться от неё. Но в конце концов они расстались. Флёр почти застенчиво взяла Гермиону за руку и повела их обратно к хижине. — Пойдём, здесь холодно, — сказала Флёр с усталостью в голосе, которая не ускользнула от Гермионы. Гермиона с любопытством наблюдала за Флёр. Её кровь наделила Флёр красотой, волосы никогда не выглядели нарочито растрёпанными, а лицо всегда было безупречным. Но чем больше Гермиона проводила времени с Флёр, тем больше замечала едва заметные признаки того, что Флёр была измотана или выгорела. Теперь она видела это: тени под яркими сапфировыми глазами. То, как Флёр покусывала пухлую нижнюю губу. То, как потух её взгляд. Флёр продолжала теребить края своих вязаных рукавов. — Что ты видела в дыму? — спросила Гермиона. Флёр внезапно остановилась и посмотрела на Гермиону. — Откуда ты знаешь, что я что-то видела? — Спросила Флёр. Она казалась невероятно смущенной. Гермиона нахмурилась. — Я слышала, как Тонкс и Люпин немного говорили об этом, — объяснила Гермиона. — Они видели что-то… Что проклятие хотело навредить им и отправить их в негативное пространство. Что ты видела, Флёр? Флёр вздохнула, признавая поражение, и закрыла лицо обеими руками. — Это неловко, — пробормотала Флёр, — Так глупо. Гермиона шагнула вперёд, поглаживая Флёр по плечам, чтобы успокоить её. Её пальцы погрузились в мягкую шерсть одежды Флёр, разминая напряжённые мышцы под ней. — Ну же, — подбадривала Гермиона, — это было просто проклятие. Это было не по-настоящему. Ты можешь мне рассказать. Флёр снова вздохнула, убрав руки от лица, но избегая зрительного контакта с Гермионой. — Я видела вас с Джинни, — быстро сказала Флёр, нахмурившись. Гермиона в замешательстве нахмурила брови. — Что, например, атакованные? — удивлённо спросила Гермиона. Она не думала, что Флёр и Джинни были так близки, как же это могло быть щекотливой темой для… — Вместе, — подчеркнула Флёр, нахмурившись и прищурив глаза. Она казалась рассерженной, обиженной. На её бледных щеках вспыхнул румянец. Ей было стыдно за свою реакцию. Гермиона была ошеломлена. — Эй, — мягко сказала Гермиона, снова обнимая Флёр, — это не стыдно и не глупо. И я знаю, что это, должно быть, казалось очень реальным, но между мной и Джинни ничего не происходит. Тебе не нужно об этом беспокоиться. Флёр была напряжена и спокойна в её объятиях. — Флёр? — Просто я бы не стала винить тебя, если бы что-то происходило, — мрачно пробормотала Флёр в плечо Гермионы. — По крайней мере, ты бы выбрала её, а не была бы привязана к ней, как ко мне. Вот оно. Проклятие действительно нашло уязвимое место Флёр. Блондинка попыталась отстраниться, но Гермиона крепче обняла её, поглаживая по спине. Флёр чувствовала себя такой маленькой, такой хрупкой. Совсем не похожей на могущественную ведьму, которая только что уничтожила крестраж. — Ш-ш-ш, — успокаивающе произнесла Гермиона, — ты же знаешь, что это не так. Никто не заставляет меня быть с тобой. Нам больше не нужно притворяться, что мы женаты. Я сама хочу быть с тобой. — Почему? — сокрушалась Флёр. Она казалась беспомощной. Гермиона хотела бы просто стереть сомнения, которые крестраж посеял в сознании Флёр и с которыми играл. — Потому что, несмотря на то, что ты одна из самых раздражающих женщин, которых я когда-либо встречала, — сказала Гермиона с улыбкой, — ты мне ужасно нравишься. Я не хочу тебя отпускать — ни за что. Последовала долгая пауза, и Гермиона заподозрила, что Флёр, возможно, плачет, уткнувшись в её свитер. Но она обнимала блондинку, не приставая с расспросами. Наконец, шмыгнув носом, Флёр подняла взгляд на Гермиону. Флёр тяжело выдохнула, заправив прядь волос за ухо. Она быстро вытерла глаза и слабо улыбнулась. — Я не злюсь, — надув губы, сказала Флёр. Гермиона рассмеялась, наконец выпуская воздух, который бессознательно задерживала.

***

Флёр была измотана. Она уже несколько часов сидела в одном и том же продавленном кресле, а её травяной чай окончательно остыл. Гермиона то и дело суетилась вокруг неё, явно беспокоясь. Хотя Флёр была благодарна за поддержку — и находила ужасно привлекательным, когда Гермиона её опекала, — на самом деле ей просто нужно было побыть одной. Флёр разрушила бесчисленное количество проклятий. Но она никогда раньше не разрушала крестраж. Это потребовало столько усилий и, казалось, отняло столько энергии. Она чувствовала себя невероятно счастливой, что не закончила так же, как Дамблдор. Но образы, возникшие в дыму, не выходили у неё из головы. Это было так реально — видеть Джинни и Гермиону, обнимающихся друг с другом. Она даже почувствовала знакомый аромат — пряный запах, которым Джинни пользовалась перед свадьбой. Флёр крепко зажмурила глаза, пытаясь снова выбросить это из головы. — Видения крестражей беспокоят тебя? Флёр открыла глаза. Тонкс села в кресло рядом с ней. Тонкс выглядела такой же встревоженной, как и сразу после уничтожения крестража. Она всё ещё была ужасно бледной. — Глупые уловки, — раздражённо заметила Флёр. — Воспоминания скоро сотрутся. — Но разве страх и паранойя? — подсказала Тонкс, и Флёр посмотрела на свою светловолосую подругу. Флёр нахмурилась. — Что это было, что ты видела? — Спросила Флёр. Она уже слышала от Люпина об ужасных картинах, которые он видел, разрывая Тонкс на части, конечность за конечностью, видя, как у него на глазах разрывается её кожа. Из-за этого ее собственное видение казалось глупым и тривиальным. — Довольно безобидно по сравнению с Римусом, — непринуждённо сказала Тонкс, хотя Флёр понимала, что она притворяется, будто это не так уж важно. Она поморщилась, зная, что заставит старшую женщину почувствовать себя более комфортно. У Флёр всегда были проблемы с тем, чтобы делиться чем-то личным. Она ненавидела это. Ей было ужасно рассказывать Гермионе подробности о себе — а она доверяла Гермионе больше, чем кому-либо. Флёр глубоко вздохнула. — Он показал мне, что у Гермионы роман с Джинни Уизли, — призналась Флёр Тонкс, которая приподняла брови. — Звучит глупо, если говорить это вслух, но это было… Очень реалистично. Это было настолько правдоподобно, что казалось… Возможным. Таким настоящим. Тонкс покачала головой. Она ковыряла обгрызенные ногти, переводя взгляд с рук на Флёр. Наконец, она вздохнула и расправила плечи. — Это был Римус, — призналась Тонкс. — Совершенно обычный. Только он никогда не любил меня, и все наши отношения сводились к тому, чтобы следить за младшими членами Ордена. А потом проникнуть в эту группу. Флёр выдохнула. Ещё одно пугающе правдоподобное видение. Если бы оно оказалось правдой, это было бы катастрофой, но это не помогло бы параноидальному уму Тонкс, если бы Флёр тоже поверила в игры проклятия. — Он бы не нашёл для нас это место, если бы не был заинтересован, — заверила Флёр. — Он бы не помогал нам так часто. Мы знаем, как они относятся к людям, в которых есть частичка Существа… В этом нет смысла. — Я знаю, — сказала Тонкс, грустно улыбаясь, — это было просто… так убедительно, понимаешь? Я не могу перестать вспоминать, насколько реальным это было. Флёр потянулась и положила руку поверх татуированной руки Тонкс. — Тебе нужно поговорить с ним об этом, — мягко сказала Флёр. — Я ненавидела каждую минуту разговора с Гермионой о том, что я видела… Но это помогло. Тонкс поморщилась. — Я просто не хочу, чтобы он думал, что я в нём сомневаюсь, — сказала Тонкс, проявляя редкое для себя смущение. Флёр сжала её руку. — Он так не подумает, — заверила Флёр. — Он пережил то же, что и мы. Он знает тебя. Флёр отпила чай и поморщилась, поняв, что он совсем холодный. Тонкс рядом с ней была погружена в свои мысли. — Кажется, это самый долгий серьёзный разговор, который у нас был, — внезапно заметила Тонкс. Флёр рассмеялась. — Пусть это продлиться как можно дольше, — ответила Флёр с усмешкой.

***

Казалось, что с момента уничтожения крестража прошла целая вечность, но на самом деле прошло всего несколько часов. Большую часть дня все были серьёзными и молчаливыми, за исключением близнецов. Гермиона провела большую часть дня в комнате для совещаний в хижине, долго обсуждая с близнецами, Андромедой, Роном и Гарри, что им делать дальше. Те трое, кто участвовал в уничтожении крестража, были ужасно уставшими и молчаливыми. Люпин вскоре после этого испытания удалился в свою комнату и даже не спустился к ужину. Тонкс и Флёр просто сидели в гостиной, выглядели совершенно измотанными и редко вступали в разговор. Это был резкий контраст с непринужденностью предыдущего вечера. Было уже после ужина, около восьми часов, и Флёр крепко спала на диване рядом с Гермионой. Блондинка лежала головой на коленях Гермионы и тихо сопела. Гермиона читала книгу в одной руке, а другой нежно гладила мягкие волосы Флёр. Время от времени Гермиона смотрела на Флёр, лежащую у неё на коленях, и её сердце сжималось от того, какой невинной и спокойной выглядела блондинка во сне. Как будто никто никогда не причинял ей вреда и ничего плохого с ней никогда не случалось. Рон вошёл в комнату в толстых вязаных носках, которые, без сомнения, Молли связала ему много лет назад. В руке у него была кружка чая, и он сел в кресло рядом с Гермионой. Гермиона не была уверена, что ей хочется разговаривать с Роном. В то утро он бесконечно её раздражал, и остаток дня она провела с ним взаперти, обсуждая остальные крестражи. — Гарри всё ещё в отвратительном настроении, — заметил Рон, скрещивая ноги и откидываясь на спинку кресла. — Можно было бы подумать, что после уничтожения ещё одного крестража он должен быть в лучшем расположении духа. По крайней мере, он кажется более расслабленным. — М-м-м, — ответила Гермиона, не отрываясь от книги. Она продолжала ритмично и успокаивающе поглаживать Флёр по волосам. Она глупо гадала, делает ли Флёр волосы такими шелковистыми и мягкими с помощью специального шампуня или это просто побочный эффект её родословной. — Я сожалею о том, что случилось сегодня утром, ладно? — неожиданно сказал Рон. — Просто… Слишком много всего, понимаешь? Кажется, у меня немного взорвался мозг. Я не знал, что вы двое… Занимались этим вместе. Гермиона нахмурилась, глядя на страницу, которую читала. Как будто её раздражали слова, напечатанные на бумаге. — Это не совсем моя проблема, не так ли? — язвительно ответила Гермиона. Рон отошёл от разговора и молча потягивал чай. Гермиона вернулась к книге, которую читала, — ещё одной из коллекции в сумке, которую дала им МакГонагалл. Она дочитала ещё одну главу, наслаждаясь покоем. — Как долго? — спросил Рон через некоторое время, нарушив спасительное молчание. Гермиона нахмурилась, услышав вторую попытку заговорить. Она оторвала взгляд от книги и посмотрела на рыжеволосого мальчика. Рон сидел с невинным видом, его густые рыжие волосы по-мальчишески спадали на лоб. На нём была одна из магловских толстовок Гарри, которая была ему велика. Одной рукой он бесцельно теребил шнурки тёмно-синей толстовки, а другой сжимал пустую кружку из-под чая. — Как долго, что? — раздражённо спросила Гермиона. Рон кивнул Флёр, которая всё ещё крепко спала на коленях у Гермионы. Его рыжие волосы ещё больше беспорядочно разметались по лицу. — Ты был на свадьбе, — саркастически ответила Гермиона. Рон вздохнул, закатив глаза. Он вдруг выпрямился в кресле. — Миона, я же сказал, что сожалею о случившемся, — проворчал Рон. Он никогда не умел извиняться. Гермиона никогда не умела принимать извинения. Трио никогда не могло провести год вместе, не поссорившись в какой-то момент. Рон взмахнул мясистой рукой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Когда вы двое на самом деле стали парой? Гермиона прищурилась, глядя на руку Рона. Она вспомнила, как им было по одиннадцать лет и они впервые встретились на занятиях. Рон был таким неуклюжим и похожим на ребёнка. Как щенок с огромными лапами, который ещё не вырос. Теперь у него на руках густо росли рыжие волосы, которые спускались на тыльную сторону ладоней. На подбородке у него была рыжая щетина. Его плечи стали шире, а лицо повзрослело и стало больше походить на мужское, чем на детское. Это почти вызывало тревогу. Гермиона знала, что она сильно изменилась по сравнению с тем ребёнком со свежим лицом, который тогда поступил в Хогвартс. Она резко вытянулась, привыкла к своим непослушным волосам, у неё появились черты лица, из-за которых она раньше выглядела неуклюже. Но внезапно всё стало происходить слишком быстро. Куда ушло всё это время? Только что они обменивались шоколадными лягушками в Хогвартс-экспрессе, переживали из-за уроков и учителей… А в следующую минуту они жили в глуши и готовились вступить в войну. Гермиона разрывалась между детством и взрослой жизнью, чего она никак не ожидала. Она всегда была из тех детей, которые слишком взрослеют не по годам. Ей всегда хотелось, чтобы её воспринимали как взрослую. Но теперь, когда это случилось, всё произошло слишком быстро. Моргнув, Гермиона вернулась к разговору, к любопытным глазам Рона, и его губы обеспокоенно изогнулись, когда молчание затянулось. — Я знаю, — простонал Рон, — но ты должна признать… Флёр — это… — Рон указал на спящую женщину, лежащую на коленях у Гермионы, — а ты… я имею в виду… — Рон неловко откашлялся, покраснел и опустил взгляд, — я хочу сказать, что вы обе — привлекательные девушки… Я просто не был готов к тому, что на меня это свалится… Э-э, — Рон снова откашлялся, и кончики его ушей покраснели, — я знаю, что отреагировал… Эээ… Внезапно в сознании Гермионы всё встало на свои места. Рон считал Гермиону привлекательной. Гермиона всегда знала, что он считает Флёр исключительно привлекательной — любой, у кого есть глаза, мог заметить, как неуклюже Рон ведёт себя с блондинкой. Флёр пробуждала в Роне идиотские, упрямые черты, делая его почти бесполезным. Гермиона просто не думала, что она может стать для Рона такой же проблемой. Они дружили с одиннадцати лет! Они были практически братом и сестрой! Гермиона подозревала, что ужас, отразившийся на её лице, был заметен. Рон опустил голову, чувствуя себя невероятно неловко, как будто хотел съёжиться. Отчасти Гермиона считала, что он заслужил это после того, как так отвратительно отзывался о сексуальной жизни Гермионы и Флёр ранее в тот же день. Гермиона решила позволить Рону ещё немного поерзать в тишине. — Боже! — почти сразу же огрызнулся Рон. — Мы можем просто забыть об этом…?! Я хочу сказать… Как друг, я просто хотел узнать, как давно вы встречаетесь? Ты же знаешь, что мы втроём ни на что не годимся в плане свиданий — между Лавандой и Чжоу… У тебя, наверное, больше всего успехов в личной жизни с Виктором. Гермиона ухмыльнулась, вспомнив катастрофический разрыв, который последовал за страстными отношениями Рона с Лавандой. Он не раз получал тыквенным соком в лицо, пока вспыльчивая, часто неразумная Лаванда пыталась справиться со своими чувствами, когда их отношения подходили к концу. Она чувствовала, что всегда была на втором месте после квиддича и его друзей… Казалось, это было так давно. — Я бы не назвала Виктора успешным, — наконец ответила Гермиона, пожалев Рона. — После того, как все узнали об этом на Святочном балу, на нас слишком сильно давили… Нам и так было лучше как друзьям. Гермиона задумалась над этим. Она задалась вопросом, не пошла бы она по этому пути, если бы Флёр не появилась в её жизни… Приняв мужскую дружбу за потенциальные отношения. Мерлин, если бы Рон счёл её привлекательной, они бы, наверное, рано или поздно попытались бы сблизиться, как она с Виктором. Гермиона содрогнулась при мысли об этом — она не была уверена, что троица смогла бы пережить неизбежный разрыв двух из них. Слава богу, она поняла, что её интересуют женщины. Гермиона с теплотой посмотрела на Флёр, которая всё ещё мирно спала, не обращая внимания на разговор вокруг неё. Гермиона ласково погладила её по волосам. — Честно говоря, я не знаю, как это назвать, — призналась Гермиона Рону, подняв взгляд. Он кивнул, хотя Гермиона не была уверена, что он действительно понял. Он не был известен своим эмоциональным диапазоном, хотя иногда удивлял её своей заботой. — Значит, и для тебя это сюрприз? — спросил Рон, задумчиво постукивая по своей кружке. Гермиона кивнула. — Это как-то само собой получилось, — призналась Гермиона. — Мы какое-то время играли эту роль и в какой-то момент перешли от удушения друг друга к… поцелуям? Я не уверена. Я знаю только, что это заставило меня осознать, что мне нравятся женщины. Тонкс сказала мне, что это было очевидно с самого начала. Брови Рона поползли вверх. — Я бы никогда не догадался! — Заметил Рон. Гермиона рассмеялась. — Я думаю, что мы с Гарри, наверное, немного бесполезны, когда дело касается чувств и женщин, — хихикнув, сказала Гермиона. Рон, казалось, серьёзно обдумал это заявление, прежде чем кивнуть. — Я в это верю, — со смехом согласился Рон. — Помнишь, как Чжоу плакала в губы Гарри, когда они целовались? Гермиона подавила смешок, всё ещё испытывая лёгкое сочувствие к Гарри из-за того случая.

***

На следующее утро все в доме проснулись поздно. То ли из-за усталости после уничтожения крестража, то ли из-за вихря событий последних нескольких дней, то ли из-за эмоционального истощения — не имело значения. Дополнительный отдых, казалось, был именно тем, что им всем было нужно. Все, кто сидел за столом во время позднего завтрака, казалось, были в гораздо лучшем настроении. Флёр, со своей стороны, чувствовала себя отдохнувшей после того, как днём вздремнула, а вечером рано легла спать. Гермиона не ложилась спать позже неё, но тоже проспала допоздна. Флёр испытала облегчение от того, что Гермиона развеяла её сомнения накануне, хотя видение крестража всё ещё раздражающе ясно стояло у неё перед глазами. Гермиона, словно почувствовав, что Флёр всё ещё нуждается в поддержке, осталась рядом с ней. Даже когда они завтракали, Гермиона успокаивающе держала Флёр за бедро. Гарри, сидевший напротив Флёр, за одну ночь претерпел самые поразительные изменения. К его щекам вернулся румянец, тёмные круги под глазами заметно посветлели. Его волосы были менее растрёпанными, как будто он постарался причесаться этим утром. Он даже улыбался и шутил с мальчиками Уизли, сидевшими рядом с ним. Люпин, ещё один вечно уставший на вид человек, тоже выглядел гораздо более отдохнувшим. Тонкс сидела между ним и своей матерью и снова была сама собой — болтушкой. Флёр с облегчением заметила, что их обоих, похоже, не слишком сильно преследовали видения, связанные с крестражами. После завтрака группа провела вторую половину дня в комнате для совещаний в хижине, сидя за длинным столом, заваленным книгами и пергаментом, обсуждая теории и обмениваясь знаниями и идеями. Они знали, что у них осталось: медальон Слизерина, чаша Хаффлпаффа и загадочный предмет Рейвенкло. При условии, что Волан-де-Морт был побеждён в первый раз до того, как создал седьмой крестраж. Флёр беспокоилась, что они слишком легкомысленно отнеслись к этому предположению, но согласилась, что они, по крайней мере, должны найти и уничтожить остальные. Шли дни, и они сосредоточились на кубке Хаффлпаффа в хранилище семьи Блэков. Добраться до него было непросто, но, к счастью, Флёр знала, как это сделать. Сложность заключалась в том, что Гринготтс был хорошо защищён. Не потребовалось бы много времени, чтобы кто-нибудь заметил несанкционированное вскрытие хранилища. Гоблины были очень придирчивы к документации. Местонахождение медальона оставалось загадкой, а упоминание о подмене расстраивало Гарри всякий раз, когда об этом заговаривали. Он ненавидел Дамблдора за то, что тот проделал всё это ради подделки. Рейвенкло был ещё одним сложным вопросом. Судя по старым картинам и записям о женщине, у неё было много драгоценностей и предметов. Если бы Волан-де-Морт продолжил собирать ценные украшения, то с умной основательницей Хогвартса было бы связано огромное количество безнадёжных случаев. Дни превращались в недели. По мере того, как тянулось время, лёгкая энергия становилась всё более раздражённой и решительной. Тонкс предложила предоставить ей возможность свободно покидать убежище, аргументируя это тем, что её способность полностью изменять внешность позволяет свободно перемещаться и добывать информацию. После первых двух недель группа распалась. Они слишком боялись, что кто-нибудь каким-то образом найдёт Тонкс. Они были слишком подавлены из-за происшествий, о которых слышали по радио. Министерство пало, пока они прятались. Теперь, когда правительство контролировали Пожиратели смерти, внешний мир казался ещё более опасным. После первого месяца, когда Министерство опубликовало фотографии Гермионы, Гарри и Рона в списке разыскиваемых, стало очевидно, что им понадобится кто-то, кто будет путешествовать и собирать информацию, которую они не могли получить по радио. Ежедневные поиски крестражей зашли в тупик, и в конце концов было решено, что Тонкс разрешат выйти на разведку и доложить о результатах, но только после самых радикальных изменений во внешности. В первый раз, когда Тонкс вышла из дома, она превратилась в тучного лысеющего мужчину. В тот день совещание в военном штабе в хижине было менее сосредоточенным, все думали о Тонкс и её безопасности. Люпин и Андромеда даже согласились оставить включённым радио, пока они обсуждали стратегию. Это создавало отвратительный фон, зловеще звучали сообщения о смертях и происшествиях. После падения Министерства Пожиратели смерти, казалось, стали ещё более дерзкими. Были совершены нападения на магловские центры, о которых маглы сообщали как о «терактах». Были совершены нападения и на магическое сообщество, в том числе на семьи и предприятия маглорождённых. Множество предприятий и домов были сожжены дотла. Многие люди пропали без вести при невыясненных обстоятельствах. Даже за пределами событий, связанных с Пожирателями смерти, среди широкой общественности вспыхивали насилие и конфликты — в обществе формировался глубокий раскол. Акты насилия становились всё более распространёнными в школах и сообществах, поскольку люди расходились во мнениях о том, как им следует реагировать на Министерство, возглавляемое Волан-де-Мортом. Флёр взволнованно постукивала ногтями по столу, не сводя глаз с Тонкс. Хотя Тонкс была неисправимой шутницей и самой неуклюжей из всех, кого Флёр когда-либо встречала, она была осторожной. Иначе она не была бы таким опытным аврором. Гермиона резко втянула в себя воздух, когда по радио сообщили об одном из инцидентов. Это вывело Флёр из задумчивости и прервало обсуждение в комнате. — Что случилось? — тут же спросила Флёр. Она перестала слушать радио и унылый список имён. Гарри и Рон побледнели. — Шеймус Финниган, — сказала Гермиона, и в уголках её глаз заблестели слёзы. — Это его семья. Конечно, в Хогвартсе он будет в безопасности… Но это имена его родителей. — Мертвы? — эхом отозвалась Флёр, и война внезапно показалась ей ещё ближе. Ей было слишком легко отстраниться от реальности с тех пор, как они спрятались в хижине в лесу. Рон кивнул, у него перехватило горло. — Они — пара волшебников-маглов, — объяснил Рон. — Смешанный брак. — Бедный Симус, — тихо сказала Гермиона, и по её щеке скатилась слеза. Флёр взяла Гермиону за руку и крепко сжала её. Она знала, о чём они думают. Это мог быть любой из них. Это мог быть любой из их семьи. Гарри сжал кулаки на столе перед собой, закрыл глаза и нахмурился. Флёр подозревала, что он по-прежнему возлагал на себя большую часть ответственности за любую смерть, связанную с Волан-де-Мортом. И это было несправедливо. Люпин откашлялся, отметив, насколько жестокими были эти новости, прежде чем попытаться вернуть всеобщее внимание к Рейвенкло и украшениям, которые, казалось, чаще всего упоминались в книгах и на картинах. Эту тему они почти до смерти обсудили. Однако Флёр возразила, в очередной раз подчеркнув, что Волан-де-Морт не выбрал бы ничего обычного, поскольку другие предметы свидетельствовали о том, что он любил оригинальность и эпатаж в своих решениях. Она знала, что этот разговор был необходим им всем. Чтобы отвлечь младших членов от Шеймуса и их школьных товарищей. Чтобы отвлечь Люпина и Андромеду от Тонкс, которая сейчас бог знает где. Позже в тот же день, в перерыве между лихорадочным планированием и ужином, Флёр попросила Гермиону прогуляться с ней вокруг пруда. Она подозревала, что Гермионе нужно выпустить пар. И действительно, когда они пошли по маленькой полянке, хрустя опавшими листьями, Гермиона крепче, чем обычно, взяла Флёр за руку. Они кутались в плащи, защищаясь от пронизывающего ветра, который дул между деревьями, обдувая шеи, руки и открытые участки кожи. Они надели шерстяные свитера, чтобы максимально утеплиться, и шли, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить как можно больше тепла. Флёр наложила согревающее заклинание, чтобы немного защититься от холодного осеннего ветра. — Каждый день я думаю о том, что сделала со своими родителями, — нарушила молчание Гермиона, не глядя на Флёр. Она слишком пристально смотрела на маленький пруд. Флёр кивнула, не желая делать ничего, что могло бы нарушить решимость Гермионы говорить о своих родителях. Гермиона никогда особо не говорила на эту тему. — Это больно — делать что-то против их воли, отправлять их прочь, заставлять их забыть меня, — торопливо объяснила Гермиона, и от её тёплого дыхания вокруг лица образовался туман. Флёр снова кивнула и просто пошла рядом с Гермионой, надеясь, что её присутствие успокаивает. — Но сегодня… И мне ужасно это говорить, учитывая новости… Сегодня, после первого шока из-за семьи Шеймуса, я почувствовала облегчение и даже оправдание своим поступкам, — призналась Гермиона. Наконец она посмотрела на Флёр — будто умоляла именно её, из всех людей, о прощении. Флёр сжала руку Гермионы. — Тебе не из-за чего переживать, — успокаивала Флёр. — Мы все слышали о зверствах по радио. Слышали от Андромеды и Люпина об ужасах прошлого раза… Я не завидую твоему выбору. Но я не вижу другого выхода в сложившихся обстоятельствах. То, что ты сделала, вероятно, спасло им жизни. По лицу Гермионы скатилась слеза. — Их жизнь без меня, — со слезами на глазах добавила Гермиона. — По крайней мере, они, наверное, счастливы… Не зная ничего лучшего. — Счастливы и в безопасности, — подчеркнула Флёр, прежде чем снова сжать руку Гермионы. — И когда всё закончится, мы сможем вместе найти их и вернуть им воспоминания. — Если это вообще возможно, — ответила Гермиона, всхлипнув. Они остановились, и Флёр крепко обняла Гермиону. Она провела руками по спутанным локонам Гермионы, прижалась губами к уху брюнетки и прошептала успокаивающие слова. — Если кто-то и может понять, как это сделать, так это ты, моя красавица, — пробормотала Флёр. — Ты гениальна. Самая яркая ведьма своего возраста. И они поймут, что ты сделала это из любви. Тело Гермионы сотрясалось от рыданий, пока Флёр крепко обнимала её. Флёр было больно слышать, как сильно Гермиона была сломлена. Как долго она держала всё это в себе. — Надеюсь, что так, — наконец сказала Гермиона, шмыгнув носом, и отстранилась, чтобы посмотреть Флёр в глаза. Глаза Гермионы были красными и влажными, на лице виднелись дорожки от слёз. Флёр подняла руку, чтобы вытереть слезинку со щеки брюнетки. — Я знаю, — с улыбкой сказала Флёр, надеясь, что сможет поделиться своей уверенностью с Гермионой. Гермиона слабо улыбнулась в ответ, снова вытирая глаза. — У меня где-то в багаже есть несколько старых семейных фотографий, не хочешь взглянуть на них со мной? — Застенчиво предложила Гермиона. Флёр почувствовала теплую радость от готовности Гермионы открыться ей в такой уязвимости. — Конечно, — ободряюще ответила Флёр. — Веди меня, жена моя.

***

Новая волна горя, которую Гермиона испытывала из-за своих родителей — после потери Шеймуса Финнигана, — казалась не такой острой и болезненной, когда она устроилась в своей комнате вместе с Флёр. Она словно сбросила груз с плеч, выговорившись Флёр у пруда. Ей было мерзко от того, что она сделала потерю Шеймуса частью своей драмы, но вместе с тем — какое облегчение наконец прожить эти тяжёлые чувства о родителях. Теперь Гермиона сидела рядом с Флёр на их кровати, скрестив ноги, и хихикала, глядя на старые фотографии её и её родителей. Гермиона усмехнулась, когда не в первый раз заметила, что Флёр осторожно тычет пальцем в фигуры на фотографии, недоумевая, почему они не двигаются. — Это мой первый день в начальной школе, — объяснила Гермиона Флёр. — Сначала я немного стеснялась идти туда… Было тяжело оставлять родителей и идти в новое, пугающее место. Но как только я освоилась, мне очень понравилось ходить в школу каждый день. — Конечно, — ответила Флёр с улыбкой, в её голосе слышались насмешка и теплота. — И с тех пор никто не мог помешать тебе учиться? — Пожалуйста, — поправила Гермиона, выпрямляя спину, — я училась ещё до того, как пошла в начальную школу, и буду учиться и после школы. Флёр хихикнула, отложила фотографию и потянулась за другой своими длинными тонкими пальцами. Гермиона на мгновение задержала взгляд на своей жене. Флёр Делакур была прекрасна, это факт. Гермиона знала, что бесчисленное количество людей наслаждались, разглядывая её жену, восхищаясь её потрясающей внешностью. Чёрт возьми, Гермионе самой повезло, что у неё не случился сердечный приступ, когда она увидела, какое нижнее бельё Флёр предпочитала носить каждый день. Но именно эта часть Флёр заставила Гермиону затаить дыхание. Флёр была ледяной королевой. Она была грозной, пугающей, сексуальной. Но мало кто мог заглянуть за эти тщательно возведённые стены. И теперь Гермиона видела Флёр, хихикающую, сидящую на кровати, скрестив ноги, в огромном шерстяном свитере, с волосами, хаотично собранными в пучок на голове… Гермиона чувствовала себя особенной, видя Флёр такой. Она знала, что Флёр никогда не позволила бы многим людям увидеть её такой беззащитной. В Флёр была мягкость, которую Гермиона не замечала, когда блондинка была с другими. В её улыбках была игривость, в глазах — искорки, а движения были лёгкими. Чем больше времени Гермиона и Флёр проводили вместе, становясь ближе, тем больше Гермиона узнавала Флёр с этой стороны. И Гермионе это нравилось. Казалось, что каждый слой, который ей удавалось разглядеть в Флёр, она любила ещё больше, чем предыдущий. И всё же Флёр всегда неохотно делилась с ней чем-то — как будто однажды Гермиона могла внезапно решить, что Флёр ей слишком дорога, и уйти. Гермионе было больно думать о том, что многие люди относились к Флёр как к одноразовому инструменту, из-за чего она чувствовала себя именно так. Она всегда боялась, что люди, которых она полюбит, уйдут из её жизни, когда им надоест. Такой ущерб не мог быть нанесён за одну ночь. Должно быть, Флёр сталкивалась с этим на протяжении всей своей жизни. Флёр снова осторожно коснулась фотографии, мысленно приказывая отцу Гермионы пошевелиться. Та едва сдержала улыбку. — Ты не пробовала просто попросить их пошевелиться? — с невинным видом поинтересовалась Гермиона. Флёр посмотрела на неё, на мгновение расширив глаза от удивления, а затем тут же сузив их с подозрением. — Дурочка, — парировала Флёр, уловив насмешку Гермионы. Гермиона придвинулась ближе на кровати, протянула руку и притянула лицо Флёр к своему. Притворно надув губы, но тут же сдавшись, Флёр поцеловала Гермиону. Её полные губы прижимались к губам Гермионы с растущим желанием, пока они сближались, обнимая друг друга. Гермиона только-только осмелилась запустить руку под джемпер Флёр, чтобы обхватить её грудь, как в дверь постучали, и они неохотно отстранились друг от друга. — Да? — Гермиона почти зарычала. Дверь открылась, и Рон просунул голову внутрь, старательно глядя в пол. — Э-э, извините, что прерываю, но Тонкс вернулась, — быстро сказал Рон и снова выскользнул из комнаты. Флёр громко рассмеялась. — Что ты ему сказала? — спросила Флёр у Гермионы. — Я никогда не видела его таким послушным! Гермиона рассмеялась в ответ, встала с кровати и потянула Флёр за собой. — Честно говоря, ничего, кроме того, что я обычно говорю, — ответила Гермиона. — Он старается. Иногда он то ведёт себя как придурок, то становится по-настоящему хорошим другом. И с Гарри он тоже дружит. Но это то, с чем приходится мириться, когда ты с ним дружишь. Ради всего остального стоит терпеть эту ерунду. Флёр кивнула, когда Гермиона вывела её из комнаты за руку, немного властно и по-собственнически, после того как их прервали в такой неподходящий момент. Флёр, похоже, не возражала, судя по тому, как она смотрела на Гермиону, словно хотела её съесть. Обычно сдержанная и элегантная блондинка также пользовалась любой возможностью, чтобы «случайно» столкнуться с Гермионой, стоя слишком близко. Для Гермионы это было своего рода утончённой пыткой — чувствовать, как это дразнящее тело прижимается к ней, прежде чем снова отстраниться. Но она стиснула зубы, когда они направились в гостиную, где все собрались с чашками чая. Ей, обычной возбуждённой девчонке, просто придётся подождать. Тонкс снова стала выглядеть как обычно: у неё была короткая стрижка цвета розовой жвачки и несколько пирсингов в ушах. Она, казалось, немного смущалась из-за того, что оказалась в центре внимания, но в остальном была в порядке. Гермиона испытала облегчение. Никто не произносил этого вслух, но все они боялись, что Тонкс пострадает. — Что ты обнаружила? — спросил Люпин у Тонкс, прерывая беспорядочные приветствия и вопросы. Гермиона села на диван рядом с Гарри. Флёр села рядом с ней, мучительно близко. Гермиона старалась не ерзать, чувствуя тепло бедра Флёр рядом со своим. — Как мы уже слышали, Министерство пало, — с гримасой сообщила Тонкс группе. — Это всё немного странно. Повсюду расклеены объявления о розыске Гарри, Рона и Гермионы. Гермиона почувствовала, как её желудок скрутило от беспокойства при этих словах. — Сами-Знаете-Кто назначил Люциуса Малфоя министром магии, — продолжила Тонкс, глубоко нахмурившись. — В этом есть смысл, он занимал довольно высокое положение среди Пожирателей смерти во время прошлой войны. Мы видим, что всё больше людей переходят на сторону Сами-Знаете-Кого — по сути, дезертируют ради собственной безопасности. Мне также удалось выяснить, что если произнести настоящее имя Сами-Знаете-Кого, то это приведёт к тому, что группа головорезов под названием «Егеря» мгновенно появится там, где вы находитесь, и оценит, представляете ли вы угрозу или можете быть полезны. Если вам повезёт? Жестокий допрос. Если нет? Пытки и смерть. Не то чтобы люди особенно любили произносить его имя. Гарри взглянул на Гермиону и Флёр, явно испытывая облегчение, что они избежали встречи с Егерями, а не столкнулись с ними лицом к лицу. — А что насчёт Ордена Феникса? — спросил Люпин, вызвав лёгкую волну интереса в небольшой группе. — МакГонагалл была занята в Хогвартсе, — сообщила Тонкс. — По-видимому, у неё не было возможности уехать, так как они сосредоточились на защите школы и учеников. В её отсутствие группу возглавляет Шеклболт. Не знаю точно, что они задумали — в конце концов, моим источником был чёртов старый Наземникус, — но они обыскивают площадь Гриммо с тех пор, как Гарри ушёл. Может, ищут подсказки, куда мы отправились? Гарри задумчиво посмотрел на неё, нахмурив брови. Гермионе стало любопытно, о чём он думает. Перечислив основные события, Тонкс продолжила рассказывать о том, что узнала за день, пока бродила по улицам. О смертях, о которых не сообщали по радио, о знакомых, которые попали в больницу Святого Мунго с серьёзными травмами. Удручающе, но необходимо знать, чтобы понимать полную картину происходящего. Гермиона почувствовала, как её настроение снова ухудшается из-за всей этой ужасной информации, которую собрала Тонкс. Флёр сжала ее руку, возвращая к реальности. — Думаю, на сегодня хватит тревог, — прошептала Флёр на ухо Гермионе. — Почему бы нам не вернуться в нашу комнату и не попытаться ненадолго отвлечь тебя от мрачных мыслей? Гермиона, хотя и собиралась сказать что-то связное, глупо кивнула, как полная идиотка. Флёр усмехнулась, подмигнула Гермионе, встала и вышла из комнаты, слегка покачивая бёдрами. Гермиона почувствовала, что готова вспыхнуть. Крепкая рука схватила Гермиону за локоть, пресекая любую попытку последовать за Флёр. Гермиона была готова закричать. Если бы ещё один человек помешал ей побыть наедине с Флёр, она могла бы наброситься на него. Тяжело вздохнув, Гермиона повернулась и посмотрела в глубокие зелёные глаза Гарри. — Мне нужно поговорить с тобой и Роном, — настаивал Гарри. Гермиона мысленно застонала. Она слишком часто видела такое выражение на лице Гарри в Хогвартсе. Обычно за этим следовало тайное бегство под мантией-невидимкой или уход со школьной территории. — Клянусь Богом, Гарри, — проворчала Гермиона, но последовала за темноволосым мальчиком, который схватил Рона и повёл их в комнату мальчиков. Гермиона сморщила нос от запаха в комнате, которую, вероятно, не проветривали всё то время, что они провели в хижине. Там пахло подростками и грязным бельём. — В чём дело, Гарри? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Почему мы не можем поговорить об этом снаружи и почему это не может подождать? — Я иду на площадь Гриммо, — сообщил им Гарри. Гермиона должна была это предвидеть. Прошло слишком много времени с тех пор, как Гарри предлагал какой-то глупый и импульсивный план. — Что? — тупо переспросил Рон, явно ошеломлённый. — Но… Ты только что слышал, как Тонкс… — Не думаю, что они искали нас, — сказал Гарри, едва не подпрыгивая от возбуждения. — Я думаю… я думаю, что где-то там должен быть крестраж. — Что? — Рон повторил снова, на этот раз ошарашенный. — Почему ты так думаешь? — скептически спросила Гермиона. — Ты всё это время жил там и ни разу не заподозрил этого. Если ты мог почувствовать силу, исходящую от кольца Гриффиндора, то как ты мог не почувствовать крестраж в том же доме, что и ты? — Не знаю, — агрессивно ответил Гарри, — я не понял, что это кольцо, когда ты в первый раз взяла его с собой, пока ты не предложила мне его подержать. Вполне возможно, что там что-то есть. Мне снились какие-то… Неважно. Я думаю, что там что-то есть. — Но почему? — повторила Гермиона. — Почему именно на площади Гриммо? Мне жаль, Гарри, но здесь недостаточно информации. Появляться на площади Гриммо невероятно рискованно, особенно без предупреждения остальных. — Я просто знаю, ясно?! — Гарри чуть ли не кричал. Гермиона хотела закатить глаза. Гарри и раньше был таким. Иногда в этом была доля правды, например, когда отец Рона был тяжело ранен в Министерстве. Иногда это было совсем ни к чему, например, когда Гарри подозревал Снейпа или Малфоя в чём-то совершенно не связанном с Хогвартсом. Дело в том, что у Гарри была привычка прыгать раньше, чем он успевал оглянуться. — Ладно, — медленно произнесла Гермиона, — Допустим, что это правда.… Мы не можем просто взять и отправиться туда прямо сейчас. Нам нужен план. Нам нужно рассказать остальным. Нам нужно подойти к этому спокойно и осторожно. — Нет! — отрезал Гарри. — Пока люди пробираются туда... кто угодно может найти это раньше нас! Гермиона была на грани. Она всегда поддерживала Гарри. Он вёл себя совершенно неразумно, особенно после того, что случилось с Сириусом. Ей очень хотелось указать ему на это, но она понимала, что это будет слишком резко. — Гарри, ты ведёшь себя как ребёнок, — упрекнула его Гермиона. — Это слишком рискованно — это просто глупо пытаться отправиться туда прямо сейчас, поддавшись порыву. Я иду спать, и я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не сделаешь этого. — Прекрасно, — прорычал Гарри, крепко скрестив руки на груди. Нахмурившись из-за его поведения, Гермиона развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Рон мог бы разобраться с Гарри и его глупым характером. Возможно, если бы Гермиона не была так ослеплена раздражением — возможно, если бы Флёр не ждала её в их спальне с такой мучительно соблазнительной улыбкой, — Гермиона задумалась бы о том, что Гарри склонен решительно воплощать свои планы в жизнь, независимо от того, готовы к этому другие или нет. Но Гермиона очень хотела, чтобы Флёр растопила ее беспокойство и раздражение. Вместо того чтобы продолжать думать о Гарри, Гермиона с готовностью разделась и упала в объятия своей жены.