Желание защитить

      - Если вдруг проиграешь, я вмешаюсь. Вставай… я до тех пор как-нибудь продержусь.       Шиын не сводил с него пронзительного взгляда, полного решимости. В тот вечер он обещал, придавая вес своим словам и плану - его готовность идти до конца не вызывала сомнений.       Ради них. Ради него.       Они стояли друг напротив друга посреди баскетбольной площадки - два силуэта, залитые медовым сиянием фонарей. Хумин распахнул глаза и замер: волна тихого трепета прошла по телу, он безмолвно уставился на Шиына, слегка замешкавшись. Что сказать? Поблагодарить? Отшутиться? Потрепать по голове, чтобы разрядить обстановку..?              Юноша перед ним был готов вступить в драку между их школой и Союзом, а если потребуется - сразиться с самим На Бэкджином, их главарём. Несмотря на недавнее знакомство, искреннее рвение вызывало в груди противоречивые чувства: благодарность и страх, беспокойство и острое чувство справедливости.       Желание разорвать все союзные связи.       Лицо Пак Хумина смягчилось: упрямство и воинственность вновь зажглись в его глазах, подобно сияющим звёздам. Он, как и подобает сильнейшему бойцу школы «Ынджан», изо всех сил постарается одолеть Бэкджина своими силами. И даже если что-то пойдет не так - без колебаний доверит Шиыну свою жизнь.       Его величеству, Ён Шиыну.              Как и Джунтэ и Хёнтаку. Он мог на них положиться.       Но, в первую очередь, именно Хумин был надежным щитом для своих друзей. Он никогда не забывал о своей миссии и взятых на себя обязательствах.              ***              В жизни Шиына вновь появился смысл. Значение, яркие пятна: то, ради чего он снова будет бороться. Вопреки периодически накатывающему страху, в этот раз он не позволит истории повториться.              Это непонятное чувство, которое он изо всех сил старался подавить в себе, неизменно оказывалось сильнее. Чувство, подобно древнему дракону, что дремало глубоко внутри, храня свою силу в ожидании опасности. Оно оставалось неподвижным и безмолвным, пока не возникала угроза тому, что было дорого.              И что становилось дорогим.       Просыпалась потребность защищать. Любой ценой. В этом проявлялась его сила… и таилась уязвимость.       В день, омрачённый дождём, жжение в груди от бега становилось невыносимым. Всё тело болело, конечности нещадно ныли… но Шиын продолжал бежать вперед, стискивая зубы. В хаотичной толпе разношёрстных учеников продолжалась ожесточенная драка. Внезапно чей-то крик привлек всеобщее внимание:              - Эй, На Бэкджин победил! – парень раздраженно оттолкнул противника в синем пиджаке и рявкнул. - Хватит! Все кончено, уроды! Хватит драться, Бэкджин победил.       Около сотни взглядов устремились в центр. И правда – пошатываясь, глава свысока смотрел на обессиленно распростертого на земле Паку. А потом, будто очнувшись, с вызовом огляделся и громко объявил:        - Отныне Хумин - член Союза! Кто против этого решения – пусть выйдет!       В ответ лишь безмолвие. Клокочущие эмоции придали ему сил, несмотря на боль (держался за левое плечо – конвульсивно дергающаяся рука выдавала его).       - Кто следующий? Выходите, гребанные ублюдки!..              Мысль о том, что главный ученик школы теперь под крылом Союза, переполняла жгучим гневом, заставляла сжимать избитые в кровь кулаки до побеления. Волна горечи и протеста прокатилась по соученикам, соединив их сердца невидимой нитью. Тишина стала тягостной. В воздухе словно раздался треск – их будущее без Пак Хумина становилось эфемерным. Очевидно: без его влияния школа потеряет автономность, а связь с Союзом может разжечь конфликт между группировками и учебными заведениями, что чревато.       Невозможно было предугадать, насколько всё это может зайти.       Толпа застыла, неуверенно обступив их со всех сторон. Шиын бесшумно подошел к измотанному Хёнтаку и удержал его, положив руку на плечо. Тот хотел ринуться спасать павшего товарища, но быстрее оказался Шиын: он взял на себя инициативу, обогнул друга и вышел в центр, неспешно надевая кастет. Восстанавливать силы не было возможности - нужно было импровизировать, тянуть время.       Его каменное выражение лица и отстраненность порой играли на руку. В такие моменты невозможно было понять, насколько серьезно он пострадал: то ли только ссадина на щеке и прикушенная губа беспокоили его, то ли под одеждой скрывались множественные ушибы, от которых сводило тело. Шиын, как обычно, оставался загадкой – ни одно его действие или слово не раскрывало истинного положения дел.       Ливень не умолкал, продолжая свою барабанную трель, а два силуэта тем временем замерли напротив друг друга, удерживая зрительный контакт.              - Конечно, ты, - мрачно пробормотал Бэкджин, будто сообщая очевидную, но неприятную вещь. – Ён Шиын.              Его явно не ждали. Скорее всего, до последнего считали, что тот надежно заперт и связан в холодной раздевалке боулинг-клуба. Повезло, что ему удалось освободиться – существенную помощь в этом оказал Джунтэ, отправившийся на его поиски. Вот только тот сам пострадал. Но с ним всё будет хорошо. А пока…              Юноша бросил взгляд на Хумина: тот тяжело дышал, жмурился, пытаясь прийти в себя. Сильно досталось. Влажные волосы растрепались, а на щеке алел синяк. Виднелась кровь, тонкой струйкой стекающая по подбородку и виску. Распахнутый пиджак открывал грудь, на рубашке которой виднелся перекошенный галстук.       В этот момент Шиын, казалось, понимал его без слов. Сознание терзалось горькими мыслями о проигрыше: он винил себя за каждую допущенную оплошность, за каждый неверный ход, приведший к поражению. Чувство ответственности за неудачу, за то, что подвёл тех, кто в него верил, разъедало изнутри.       - Что такое? – лидер Союза отвлек его, и юноше вновь пришлось обратить на него внимание. Действительно, не стоило терять бдительность. - Ты много чего говорил. А теперь боишься драться?              При детальном рассмотрении он выглядел не лучше и, кажется, пытался его спровоцировать. Но разве Шиын когда-то велся на это?              - Сейчас здесь никто не разговаривает, - наклон головы был едва заметен, а взгляд оставался пронзительно-неподвижным. В словах проскальзывала дерзость, но он понимал, что стоило использовать те же средства. – Кроме тебя.              Впереди их ждёт проверка на прочность – кто из них готов идти до конца, не щадя себя.              На несколько секунд воцарилось молчание. Остальные ученики переглядывались, чувствуя, как нарастает напряжение в воздухе. Они настороженно следили за разворачивающейся картиной, стараясь не издавать ни звука. На мгновение лицо Бэкджина исказила кривая усмешка, и Шиын понял – он попал в цель: искра превратилась в пламя. Уловил, как левая рука главы задрожала, и он сжал её в кулак, спрятав в карман потрёпанного бомбера.       На Бэкджин не выдержал - кинулся навстречу, прорычав сквозь зубы:              - Проклятая сволочь..! – занес руку для удара, но юноша успел уклониться и контратаковать. Следующая серия нападений снова была за главой: Шиын их удачно блокировал. Потом мощным рывком оттеснил противника и нанес точный удар по коленному сгибу. Но пропустил последующий удар в челюсть. Несмотря на это, Шиын снова схватил его и пнул, но тот резким движением высвободился, отвесив увесистую пощечину до оглушительного звона в ушах.              Бэкджин распалялся все больше и больше!       Юноша дернулся, зажмурился и попятился, на несколько секунд будучи дезориентированным. Когда лидер с усилием замахнулся в очередной раз - Шиын решил действовать по-другому: пригнулся и бросился тому в ноги, скользя голенью и бедром по влажной земле, и оказался за его спиной. Конечность сразу отозвалась острой болью от такого маневра. Но сейчас было не до этого – он, зафиксировав ногу крепким захватом и перегруппировавшись, принялся с небывалым остервенением бить по колену противника, используя кастет.              Глава закричал. Он, превозмогая боль, орудовал сверху: по голове, спине и плечам Ён Шиына, цеплялся за волосы и шею...              А затем вырвался: резко отшвырнул его и отскочил, уходя с линии атаки.              Дыхание у обоих превратилось в рваные судорожные вдохи, а всплеск адреналина не позволял боли окончательно взять верх. Шиын попытался нанести удар с нижней позиции. Не вышло. Резкий взмах ноги прорезал воздух: ответный удар пришелся в солнечное сплетение – воздух со свистом вылетел из легких!              Бой продолжался: они поочередно наносили удары, защищались и уклонялись. В очередном захвате Ён Шиын вцепился в Бэкджина, и оба рухнули в разные стороны, прокатившись спиной по камням. Задыхаясь и дрожа всем телом, Шиын не сводил глаз с противника, который с трудом поднимался на ноги.              Его старания увенчались успехом – конечность последнего приобрела неестественный изгиб. Он не опирался на нее.              Шиын тоже медленно поднялся, а лидер осклабился, демонстрируя кровь на зубах. Раны на его лице искажали черты, придавая взгляду безумное выражение. Сейчас они дикие псы, готовые вцепиться друг другу в глотку.       Юноша бросился в атаку, но промахнулся. А На Бэкджин словно обрёл второе дыхание – с новой силой наносил удары, каждый из которых был точнее предыдущего. Он теснил противника из центра, и, заметив, что тот только защищается, не пытаясь контратаковать, всё больше входил в раж, наслаждаясь своим превосходством.              Шиын держался из последних сил, когда лидер грубо схватил его за грудки, впился взглядом в глаза и тихо произнёс, словно вынося приговор:       - …Ён Шиын, - размахнулся и врезал по физиономии так, что тот с грохотом опрокинулся навзничь!       Голова раскалывалась от боли, глаза словно налились свинцом, а в ушах грохотал набат, отрезая от внешнего мира. Камни впивались в спину острыми иглами, и только ступни, скользя по земле, словно удерживали последние остатки сознания.       В памяти мелькала только одна мысль - он не мог сдаться сейчас.              Еще не время.       Он обещал Хумину продержаться - и он будет держаться, будет стоять, пока ноги держат, пока разум не покинет его. Он обязательно встанет…       Еще немного.              Он ухватился за эту внутреннюю силу, сияющую звезду, не давая тьме поглотить себя, Позже, все позже…              На Бэкджин больше не улыбался - не ожидал, что этот идиот окажется настолько упрямым!              Едва держась на дрожащих ногах, Шиын с трудом поднялся, чувствуя, как боль пронзает каждую клеточку тела. Преодолевая слабость, он издал надсадный вздох и с отчаянной решимостью бросился на главу, но из-за головокружения промахнулся и рухнул на землю.       После этого юноша то взмывал, то падал, как подбитая птица, пытаясь подняться…       В какой-то момент Бэкджину это надоело и он схватил его за горло, оттаскивая вперёд, но Ён Шиын отреагировал молниеносно - подсечкой вновь повалил обоих на землю с глухим ударом. Не давая противнику опомниться, он обрушил на колено серию ударов, вложив в них остатки сил. От пронзительной боли лидер Союза взревел и отшвырнул его, но Шиын тут же набросился снова, целясь в лицо.              На Бэкджин перехватил руку в нескольких сантиметрах от своего лица, повалил Шиына и с яростным воплем нанес удар ногой, от которого тот рухнул окончательно!..       Тишина повисла в воздухе, как тяжелый занавес.       - …ты сказал Хумину сосредоточиться на моих руках? – глава склонился над ним, содрогаясь всем телом словно в лихорадке. Его голос, обычно сильный и властный, сейчас еле уловим – отрывистые, колючие фразы вырывались сквозь стиснутые зубы. Дождевые струи смешивались с кровью на его лице, а угольные пряди липли ко лбу. – Руки, потом ноги? Что дальше?       Мир перед глазами Шиына растекался, как пролитая краска, в ушах нарастал гул. Он чувствовал, как холодеют пальцы, как тяжелеют веки, но изо всех сил удерживал ускользающее сознание, цепляясь за реальность последними нитями восприятия.       Не сейчас…              - Какой предел возможности, ублюдок?       Юноша ответил не сразу. Последствия боя накатывали волнами. Сглотнув, ощутил во рту вкус собственной крови – знакомый металлический привкус жёг саднящее горло. Каждое слово давалось с усилием: потрескавшиеся губы едва размыкались, но, вопреки всему, он упрямо удерживал взгляд:       - Мы до сих пор в пределах…              - Что? – опешил тот.       - Я не просчитался. Твоим конечностям конец.       Время словно остановилось. В голове На Бэкджина что-то щелкнуло, точно пазл сложился. Он медленно обернулся и изумленно распахнул глаза, будто не мог поверить в происходящее.              Шиын заметил этот момент озарения, прежде чем перевести взгляд на хмурое небо.              «Я выполнил обещание, Хумин. Остальное за тобой» – подумал он, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок.       Далее события развивались как в замедленной съемке: яростный взмах рассек воздух, и!..       Шиын растаял во тьме.       ***              Сколько бы ни прошло времени, он всегда оказывался здесь.              Раз за разом. В бесконечном повторении.              Посреди ничего - в углу безжизненного ринга.       Тишина здесь была особенной. Секунды текли, превращая минуты в часы, а часы – в вечность, где само понятие времени теряло значение. Он сидел, ссутулившись, и погружался в воспоминания, словно прокручивая старую кинопленку - кадр за кадром, мгновение за мгновением, где каждый звук и запах были живыми.       Именно отсюда всё и началось, и эта история до сих пор не находила своего завершения: это место, подобно живому организму, поглощало его, затягивая в пучину сомнений и становясь частью его самого.       «Все могло быть иначе, Сухо?»              Его дух иссякал медленно, но верно. Ён Шиын был необычайно силен для других, но оставался беспомощным перед самим собой - вина преследовала неотступно, не давая покоя. Эмоциональный фон был настолько нестабильным, что чувства накатывали волнами, а потом внезапно затихали, оставляя лишь внутреннюю пустоту. Эти перепады утомляли сильнее, чем любая физическая боль.              Что-то определенно сломалось. И, кажется, уже давно. В какой именно момент произошел этот внутренний разлом не имело смысла - вернуть себе целостность было за пределами возможностей.              Потерялось ощущение времени: погруженный в свои мысли Шиын не сразу обратил внимание на изменения. Его взгляд был устремлен в пустоту, когда внезапно что-то тихо скрипнуло и тут же стихло. Затем до его ушей донёсся неясный, приглушённый звук, будто идущий из-под толщи воды:              - …ра…ли!              - Побе..!              - …да!              Вскоре среди множества других возник ещё один, более отчётливый:       - ...Ын!       Медленно подняв голову и сощурившись, юноша всмотрелся в непроглядную тьму за пределами ринга. Почти сразу его взгляд выхватил дверь – она материализовалась в нескольких метрах впереди, ярким пятном выделяясь в темноте сквозь натянутые канаты. Приоткрытая и ничем не примечательная, она источала мягкий белый свет, который рассеянным пятном ложился на пол.              Должно быть, голоса доносились именно оттуда. Подобного… ещё не случалось.              Но Шиын безучастно опустил голову на колени. Он оставался неподвижен: не менял положения, не открывал глаз. Глубокое безразличие и смирение охватили его, утаскивая на дно, и у него не было сил сопротивляться.              Внезапно всё повторилось. Ясный зов достиг его слуха, заставляя всё вокруг содрогнуться и отозваться эхом:       - Шиын!..       И в этом голосе… слышалось что-то знакомое, отозвавшееся болью в груди. Хотелось свернуться и исчезнуть, чтобы всё прекратилось, чтобы все, включая его самого, оставили в покое.              Как же всё это утомило…       Будто откликнувшись на его мрачные размышления, дверь с грохотом захлопнулась, вновь погружая пространство в полумрак и обрывая тонкую нить. Однако за мгновение до того, как она закрылась, юноша неожиданно узнал того, кто его звал.       Хумин?..              В этом месте?       Он снова поднял голову, слегка нахмурился, стараясь понять, что именно насторожило его, создав рябь. Обдумав ситуацию, Шиын предпринял попытку встать, но, к своему удивлению, обнаружил, что не может двигаться. Глянув вниз, он заметил, что его ноги до середины голеней, часть бёдер и низ живота необъяснимым образом срослись с настилом. Несколько мгновений он пребывал в ступоре, не понимая происходящего. Затем пелена перед глазами рассеялась, и юноша начал судорожно вырываться, пытаясь подняться - рефлекс сработал быстрее разума!              Ему удалось - «ринг» не стал удерживать его, разжал объятия и стек в прежнюю форму, будто ничего не случилось. Шиын спешно отступил назад, оказавшись в центре, и напряженно вглядывался в то место, где только что находился. На миг ему показалось, что в сжатой руке есть что-то мягкое, но при взгляде на ладонь ничего не обнаружилось.              Непонимание нарастало с каждой секундой. Что это всё значит?       Когда никаких действий не последовало и в тишине пространства не раздавалось ни звука, Шиын огляделся вокруг. Дверь, всё так же находящаяся позади него, создавала странное ощущение диссонанса – она словно не вписывалась в общую картину этого места, будучи чужеродным элементом. Однако внутренний голос, тот самый импульс, который заставил его подняться, подсказывал обратное.       Простое совпадение? Стоит убедиться наверняка, или…              Ему предстояло принять решение. Но, видимо, кто-то принял его за него - юноша не успел среагировать вовремя.       В один миг твердая поверхность под стопами бесцеремонно растворилась, образуя зияющую черноту, которая с каждой секундой все шире раскрывалась, точно голодная пасть. От неожиданности Шиын потерял способность дышать, сердце замерло в груди – и вот он уже летит в эту бездну, где тьма и неизвестность слились воедино, поглощая его целиком!       ...Шиын распахнул свинцовые веки.              Первое, что он увидел – это белые, напряжённые лица Хумина и Хёнтака, склонившихся над ним. Сердце юноши билось так неистово, будто он всё ещё находился в свободном падении – никак не хотело успокаиваться. Не успел он опомниться, как Хёнтак шумно выдохнул, поднялся и отступил, нервно взъерошивая волосы. Хумин же принялся настойчиво похлопывать Шиына по щекам, будто стремясь окончательно привести в чувство. Поверхностно осмотревшись, юноша заметил около дюжины соучеников, что темно-синими столбами возвышались над ним. И когда он только открыл глаза, приглушенный гул резко затих: толпа заметно расслабилась.       Судя по всему, они до сих пор на поле.       - Черт возьми, Шиын, - Паку продолжал смотреть с волнением, его горячие ладони подрагивали на щеках юноши, а голос слегка прерывался. - Ты так долго не приходил в себя, что мы уже начали беспокоиться. Ты как? Эй?..        Хумин, видя, что Шиын всё ещё в оцепенении, легонько встряхнул его за плечи. Однако Хёнтак, не выдержав, резким движением перехватил его, заставляя остановиться. Произнес раздраженно:       - Да не дёргай его, дурень. Видишь, очухался уже. И без тебя досталось, - Хумин вскидывает голову, уставившись на товарища снизу вверх. Молчит, поджимая губы – понимает, что тот прав.              Шиын все еще чувствовал боль. Она никуда и не уходила – держала в крепких тисках, не позволяя пошевелить и пальцем. Тем не менее, он снова был в сознании - этого было достаточно. Смотря на Паку сквозь полуприкрытые веки, он подал голос, но из горла вырвался непривычно хриплый, болезненный звук:       - …ты победил?       Оба, как по команде, отвлеклись и изумленно уставились на него: мол, сейчас это больше всего тебя волнует? Тишина на секунду повисла в воздухе, и Шиын только сейчас смог получше рассмотреть Хумина. На левой щеке, как никогда четко, проступил неровный багровый след: от самого виска до подбородка. Разбитая губа припухла и кровоточила, а растрепанные пряди облепили лоб. Помятый и взъерошенный как собака, он сам едва держался на ногах. Но взгляд неуловимо изменился, став пронзительно прямым и многозначительным.       И в теплых карих глазах отчётливо читался ответ:       «Да».              Внутри Шиына словно разом отпустило все натянутые струны, а сердце, прежде бившееся часто и неровно, обрело размеренный ритм. Он не сразу заметил, как его пальцы впились в полы пиджака Хумина - лишь когда почувствовал, как они немеют от напряжения, понял, что держится за ткань уже довольно долго. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, разжал их.       В этот момент между ними не было нужды в словах – их общая усталость, взаимопомощь и поддержка говорили сами за себя, создавая крепкую связь.       У них получилось.       - Само собой, выиграл. Куда он денется-то? - Хёнтак насмешливо хмыкает и по-свойски шлепает Паку по плечу (тот сдавленно шипит). Но внезапно его лицо застывает, словно натыкаясь на стену – озарение приходит слишком быстро. Шиын почти физически чувствует, как внутри Готака закипает ярость:       – Вы сговорились, да? – взгляд впился в их лица, но не находит ни подтверждения, ни отрицания. – Да у вас на лбах написано, паршивцы! Вы че, реально чокнутые?! – воскликнул, всплеснув руками.       Хумин виновато улыбается, признавая уговор. Но его вид оставался непоколебимым, словно он был уверен, что всё получится. Эта реакция лишь сильнее выводит из себя напряжённого друга: дрожь от невысказанных слов сотрясает тело, несмотря на все попытки сохранить самообладание. Глубоко вздохнув, он хмуро молчит несколько мгновений, мысленно оценивая их состояние, а затем, сквозь стиснутые зубы, обращается к Паку, не сводя пристального взгляда:              – Один шаг до того, чтобы прибить тебя. Повезло, что я сам еле на ногах стою, понял? – после этого он дергает подбородком в сторону распростертого на земле Шиына. Его взгляд становится тяжёлым, полным смеси гнева и тревоги. – Не пугай так больше, ты почти… – он осекается и отводит глаза, почему-то не находя сил договорить.       Но и Хумин не даёт закончить мысль:       - Ну и ну, как распереживался-то, - произносит с напускной весёлостью, несмотря на то, что и в его глазах плескалось остаточное беспокойство. Обернувшись с участием к Шиыну, машинально проводит по его руке. - Не так ли, Шиын? Смотри, так и поседеет раньше времени. Прямо как в том анекдоте про…              - Придурок, да пошел ты к черту! - не сильно, но довольно ощутимо Хёнтак все-таки пинает сидящего товарища по бедру. Тот громко охает и сгибается пополам, разразившись хриплым смехом. В этот момент со стороны раздаются смешки окружившей их толпы. Однако Хёнтак тут же жалеет о своем поступке: он шипит и жмурится от пронзившей его боли, дергает конечностью, пытаясь избавиться от болезненных ощущений. - С вами точно не соскучишься… - глухо заканчивает он, хотя сам держится только из упрямства.       - ...Шиын, - Хумин постепенно приходил в себя. Выпрямившись, задержал взгляд на юноше. - Всё хорошо? Сможешь подняться?       Пошевелившись, Шиын уяснил одно: дышать больно, двигаться - ещё больнее. Но он понимал - нужно уходить. Медленно кивнул.       - Ты уверен? – откликнулся немного умеривший свой пыл Хёнтак. Похрамывая, он подошел ближе, чтобы в случае чего его подхватить.       Когда Шиын попытался встать, его тело будто превратилось в каменную глыбу - мышцы не слушались, движения получались неуверенными. Паку, не колеблясь, обхватил друга, чувствуя, как собственные силы на исходе. Вместе, преодолевая боль, они с трудом поднялись. Он не спешил его отпускать: тревожный взгляд не отрывался от бледного лица - казалось, что достаточно лёгкого ветерка, чтобы Шиын рассыпался, как карточный домик. Лишь убедившись, что юноша может стоять без помощи, Хумин смог выдохнуть и улыбнуться - самое сложное было позади…       Вдруг необъяснимое чувство заставило Шиына оглянуться.       На Бэкджин.              Как тряпичная кукла, он распластался на холодной, влажной земле, безучастно глядя в небо. В его надломленном виде читалось нечто такое, что Ён Шиын не мог выразить словами. Кажется, неопределенные чувства охватили не только его, но и остальных ребят, которые молча стояли вокруг. Они держались в стороне, не предпринимая никаких действий.       Вероятно, пытались смириться с последствиями.              Союза больше нет.       Когда Шиын перевел взгляд обратно, то заметил, что и Паку смотрел в том направлении - взор казался отрешённым, тусклым. Прежде их с Бэкджином связывало нечто большее, и теперь это «прощание» казалось особенно горьким. Он больше не улыбался. В глазах тлела глубокая печаль - понимал, что иного выбора не было.       Спустя мгновение, словно почувствовав его внимание, Хумин медленно обернулся, и Шиын отчётливо услышал его мысленное послание:       «Всё в порядке. Теперь все обязательно наладится, Шиын».       «Да» - также безмолвно ответил ему юноша.              По молчаливому согласию они двинулись в сторону выхода, с трудом передвигая ноги. Небольшая толпа расступилась перед ними и устремилась следом, сплотившись – все были невероятно утомлены, однако чувство победы окрыляло их, заставляя активно обмениваться впечатлениями и вспоминать самые яркие моменты. Из-за спин троицы периодически доносилось:       - …знаешь, с кем я дрался? И что потом я сделал? Сделал ему подножку и свалил. Говорю вам..!              Они прошли очередной поворот, не запоминая дорогу, когда вдруг Хёнтак воскликнул, завидев кого-то впереди:       - Джунтэ!              И правда – тот плелся им навстречу, понурив голову и плечи, но стоило ему вскинуть взгляд, как в глазах мгновенно вспыхнуло узнавание. Улыбка озарила его лицо, и он, ускорившись, помахал ребятам.              Вчетвером, как и должно быть – все живы, все рядом.       Осознание триумфа медленно, но неотвратимо заполняло их разумы, но усталость была настолько сильной, что полностью принять и прочувствовать этот момент они просто не могли.              «Потом», – эхом звучало в их головах, – «Все потом...»       ***       Уже спустя некоторое время, убаюканный мерным движением автобуса, Шиын не сразу заметил, как его мысли вернулись к «двери», что явилась перед ним.       Юноша до сих пор пытался примириться с прошлым и найти баланс между желанием держаться в стороне от конфликтов. Но жизнь раз за разом показывала, что эта позиция дает трещину, когда возникала необходимость защищать как себя, так и других. Так же, как и возведенные им барьеры, которые некоторые с легкостью преодолевали. На ринге он слышал голос Паку - он приблизился настолько, насколько это казалось невозможным, словно игнорируя все его внутренние противоречия.       Но проанализировать случившееся Шиын сможет позже. А сейчас... они спали так крепко, словно пытаясь восполнить все упущенные часы сна.