В гостях у Бабы Яги

В глубокой чаще леса, где солнце лишь изредка пробивалось сквозь густые кроны вековых деревьев, стояла избушка, обнесённая вводящим в ужас частоколом, с нанизанными на него человеческими черепами, что охранял жилище от непрошенных гостей. В ней, как гласила старая сказка, жила Баба Яга — мудрая колдунья, сведущая в травах и врачевательстве, хранящая тайны волшебства, жизни и смерти. Но вот однажды, в тени этих древних деревьев, появился юный княжич Лю Цингэ, с решимостью шагающий к избушке . Он преодолел долгий путь в семьдесят верст от родного города Байчжань, где шумели ярмарки, звенели песни гусляров и раздавался стук кузнечного молота. Дорога была не из лёгких: под ногами шелестела трава, а в воздухе витал аромат хвои и свежести. Княжич пересекал бурные реки и поднимался на крутые холмы, полные загадок и чудес. И вот, подойдя к заветной избе, княжич остановился, и уверенно постучался в дверь. Ответом ему стала полная тишина. Выждав немного он постучал еще, сказав: — Хозяйка открывай, я с миром пришел, хочу спросить твоего мудрого совета. - Ответа по-прежнему не было. Начав терять терпение, княжич постучал в третий раз, уже сильнее и тогда из маленького оконца возле двери раздался резкий, словно лезвие ножа, голос, принадлежащий явно не пожилой женщине, а скорее молодому мужчине: — Пошел нахуй! Лю Цингэ замер, в недоумении уставившись на приоткрытые ставни. Не ради этого он проделал столь долгий путь. — Как ты смеешь? Покажись, если духу хватит, смутьян! — воскликнул он, чувствуя, как в груди нарастает гнев. Дверь распахнулась, и на пороге возник молодой парень, облаченный в экстравагантные зелёные одежды, которые напоминали женское платье. Он был украшен множеством разноцветных бус и золотых побрякушек. — Вот он я, «смутьян», и говорю тебе снова: пошел нахуй. Дважды, — произнёс он с ухмылкой, и в его ядовито-зелёных глазах сверкнула насмешка. — Ах ты… негодяй! — Лю Цингэ заскрипел зубами от возмущения, — я к хозяйке, и пока она не придёт, не уйду. Живо зови её! Парень на пороге прищурился, его острое лицо выражало крайнее недовольство. — А за каким хером тебе сдалась старая ведьма? — Да как ты смеешь так выражаться, подлец эдакий! За советом я к ней, к мудрой женщине, а не к тебе. — И что же за добрый молодец изволит интересоваться советом мудрой женщины? — неожиданно вежливо произнёс парень, изобразив приторную улыбку. — Княжеский сын к тебе обращается, давай зови Бабу Ягу! — с нескрываемой гордостью произнёс княжич, радуясь, что к нему наконец обращаются подобающе. Улыбка собеседника сменилась злорадной усмешкой. — За Бабу Ягу здесь я, а ты, княжеский сын, иди нахуй трижды! — с этими словами странный парень с треском захлопнул дверь прямо перед носом ошарашенного юноши. Лю Цингэ обомлел от такой наглости. Он начал яростно стучать кулаками в дверь. — Самозванец, выходи! Я тебя научу уму-разуму! Но из-за двери больше не доносилось ни звука. После пяти минут бессмысленного стука и угроз, княжич понял, что так он ничего не добьётся, и, тяжело вздохнув, остановился. Однако в его сердце не угасал огонь решимости. — Я просто так не уйду! Измором возьму, если надо! — прокричал он напоследок, и его голос, как эхо, разнесся по лесу. Лю Цингэ сдержал слово. Три дня он как мог донимал странного обитателя избы: кричал в окна, колотил в дверь, вызывал этого наглеца на бой, обещая набить морду. Но всё было тщетно. Конечно, княжич не собирался сдаваться, он обустроил себе ночлег на ближайшем от избы дереве, и с первыми лучами солнца слезал с него и шел добиваться своего. Он мог бы просто сравнять эту избу с землёй или хотя бы выбить дверь, чтобы с силой вытащить оттуда этого неизвестного парня и добиться ответа от бабы Яги, но его совесть не могла себе позволить ломать дом пожилой женщины, поэтому он, сжав кулаки, продолжал относительно мирную осаду. Но это не могло продолжаться вечно, в их противостоянии кто-то должен был начать действовать первым. И им стал Шэнь Цзю, который и был бабой Ягой, а точнее её сыном и приемником. В его полномочия явно не входило помогать случайно забредшим в лес добрым молодцам, а этот к тому же был чрезвычайно настырным. Наконец, не в силах больше выносить надоедливого юношу, он решил наслать на него порчу. Как только заклятие подействовало, богатырь почувствовал, как его живот закололо, как будто в нём завелись злобные существа, которые хотели вырваться на свободу. Понос, как ливень, обрушился на него, и он не мог ни двигаться, ни говорить. Словно невидимая рука сжала его живот, и каждый миг становился испытанием на прочность. Каждый шаг давался ему с трудом, а его гордый голос стал звучать как жалобный стон. Лю Цинге, привыкший к битвам и победам, оказался в плену своего собственного тела, и даже меч не мог ему помочь. **** В густом и таинственном лесу, где шептали деревья и звенели ручьи, жил-был Леший по имени Му Цинфан. Его душа была полна мудрости, а сердце — доброты. Лесные обитатели знали, что, если возникнет беда, они всегда могут обратиться к нему за помощью. И вот однажды, когда солнечные лучи пробивались сквозь листву, к Му Цинфану пришли звери с тревожными мордами. — О, Му Цинфан! — зашептали они, собираясь в круг. — У нас беда! Шумный гость Бабы Яги не даёт нам покоя! Он кричит так громко, что даже деревья трясутся от страха! Леший, выслушав их, нахмурил брови. —Не бойтесь, друзья мои, — произнёс он с уверенностью. — Я сам пойду разбираться с этой ситуацией. И Му Цинфан отправился в ту часть леса, где находилась изба Бабы Яги. Он шагал по мягкому мху, и его шаги были тихими, как шепот ветра. Но чем ближе он подходил к источнику шума, тем отчетливее слышал, как кто-то громко стучит по дереву. Когда Леший вышел на поляну, его глаза встретились с необычным зрелищем. На крыльце избы стоял богато одетый юноша. Он был очень хорош собой, статен и широк в плечах. Молодой человек колотил ногами по двери и кричал: — Выходи супостат! Мне колдунья нужна! Я совету спрошу и уйду. Но тут он согнулся пополам хватаясь за живот и стремительно улетел в кусты. Леший, обладая мудростью леса, понял, что на бедного человека была наслана порча на понос. —Эх, Шень Цзю, — произнёс Му Цинфан, поднимая руку в знак приветствия. — Ты всегда умел развлекаться, но неужели ты не мог выбрать более подходящий способ? Колдун, услышав его голос, высунулся из окна и с хитрой улыбкой произнес: —О, Му Цинфан, ты пришёл! Я просто решил, что этому назойливому княжичу не помешает разгрузка. Но, кажется, я переборщил с заклинанием…совершенно случано. —без капли раскаяния сказал он. Леший, не желая затягивать разговор, подошёл к несчастному и достал из-за пазухи зелье, которое могло снять порчу. — Пей, дурень, и пусть эта беда покинет тебя! — и Лю Цинге, с благодарностью взглянув на своего спасителя, выпил отвар. С каждым глотком его страдания утихали, и вскоре он почувствовал, как сила возвращается к нему. Порча, насланная Шень Цзю, рассеялась, как утренний туман под солнечными лучами. Лю Цинге, полон сил и энергии, встал на ноги, натянул штаны и тихо поблагодарил Му Цинфана. —Все веселье мне испортил, старый пень. — Юный колдун с досадой захлопнул ставни.