Пять?

Они покинули площадь Гриммо и отправились вдвоëм в больницу. Малфой чувствовал себя там, как не в своей тарелке. Казалось, что каждый врач и медсестра смотрели на него с осуждением и мысленно посылали проклятья на белобрысую голову. — Наплюй, — коротко бросил Гарри и пошëл к нужной палате. Возле двери они остановились. Она была слегка приоткрыта, и в тонкую щель легко можно было услышать и увидеть, что происходило внутри палаты. А послушать и подсмотреть там было что… Какой-то хлыщ в белом халате сидел на краешке кровати Гермионы и слишком громко и неестественно смеялся. Он брал еë за руку, трогал волосы и пожирал взглядом плечико, с которого съехала больничная пижама. Грейнджер, судя по широкой улыбке и блеску в глазах, с удовольствием принимала откровенные заигрывания. Поттер заметил, как Драко стиснул зубы, и положил руку ему на плечо в успокаивающем жесте. Медбрат оказался менее наблюдательным и обратил внимание на появление посетителей, только когда Малфой захлопнул за собой дверь. Парнишка дёрнулся, обернулся с таким видом, будто его поймали за нарушением рабочей дисциплины и вскочил с медицинской койки. Однако улыбка, которую он щедро дарил Черри, ни капли не померкла. — Господа, — проговорил медбат, — боюсь, что время приёма давно закончилось. Вы сможете навестить пациентку завтра. — У нас особое разрешение, — вежливо, но с ледяной холодностью ответил Гарри и продемонстрировал значок аврора на воротнике своей рубашки. Улыбка моментально сползла с лица медбрата. Он засуетился, зачем-то ещё раз схватил Грейнджер за руку, попросил звать его незамедлительно, если ей снова станет хуже и вылетел из палаты, кидая подобострастные взгляды на Поттера. Черри бросала на Драко надменные взгляды с того момента, как они вошли. После побега своего трусоватого ухажёра, она заявила, поджав губы и демонстративно поправив ворот пижамы: — Вы испортили мне вечер, мальчики. — Он сказал, тебе было плохо? — проигнорировал её упрёк Малфой. Поттер одобрительно покивал головой, отдавая честь выдержке Драко, а сам еще раз пробежался профессиональным взглядом по палате. Он сразу заметил приоткрытое окно и чашку с ещё дымящимся чаем на подоконнике. Рядом, корешком вверх, лежала раскрытая книга и несколько страниц были загнуты, как если бы её кинули в попыхах. Даже менее наблюдательный человек догадался бы, что всю эту сцену Черри разыграла специально. Наверняка увидела их во внутреннем дворе больницы и вызвала медбрата, сославшись на ухудшение состояния. Гарри надеялся, что Драко тоже сделал правильные выводы из увиденного. Однако Грейнджер, по всей видимости, считала, что её не раскусили и продолжила вести свою игру. Села в кровати, запахнула поплотнее кофту пижамы и рукой сцепила её полы возле самого ворота. Выглядела она при этом максимально несчастной. Тихим голосом Черри ответила на вопрос Малфоя: — Да, к вечеру мне стало хуже. Перед глазами всё помутилось и сильно заболело вот здесь, — она прижала основание ладони к грудной клетке, туда, где билось сердце. Не показав ни единой эмоции, Драко подошёл к её больничной койке, придвинул для себя стул и сел. В его взгляде не было показного сочувствия или укора. То, что плескалась в серых глазах скорее было похоже на усталость родителя эмоционального и гиперактивного ребёнка. — Надеюсь, медбрат оказал тебе всю возможную помощь? — с неподражаемой иронией спросил он. Уголок губ Грейнджер дёрнулся, когда она не успела справиться с эмоциями и выставила напоказ своё торжество. Видимо решила, что холодность Драко вызвана ревностью и почувствовала скорую победу. Черри опустила взгляд, изображая смущение, принялась теребить пальцами краешек одеяла и с робостью, которой от неё до этого никто не видел, коротко ответила: — Да. Кристофер очень милый и заботится обо мне. Хорошо, что в этот момент её взгляд всё ещё был опущен и она не заметила, как ухмыльнулся Драко. Слишком очевидной была манипуляция. Слишком контрастным переход от вчерашней роковой соблазнительницы к сегодняшней скромняшке. Малфой читал её, как пособие “Вызови ревность мужчины”. А Поттер наблюдал за всей этой сценой со стороны, стоя возле окна и привалившись плечом к стене. Он в прямом смысле наслаждался происходящим, смаковал каждую эмоцию, каждый мимический посыл, промелькнувший на их лицах. Грейнджер была уверена, что увлекла Драко в свой спектакль. Малфой же позволял ей так думать и даже подыгрывал, хотя со стороны, знающему человеку, это напоминало ленивую возню сытого кота с пойманной мышкой. Гарри и дальше оставался бы в палате молчаливым наблюдателем, если бы Драко не попросил: — Поттер, оставь нас. Гарри тяжело вздохнул, показывая, что ему не сильно нравится то, что его лишают зрелища. Но всё-таки, спорить он не стал. Оттолкнулся от стены, кивнул Черри и с улыбкой пожелал: — Выздоравливай. Малфою достался менее дружелюбный взгляд. Как только Поттер ушёл, Драко кивнул на краешек кровати, послав Грейнджер вопросительный взгляд. — Я присяду? Черри подвинулась будто бы нехотя и сложила руки на груди. Сделала вид, что близость Малфоя ей не сильно интересна и в какой-то степени даже неприятна. Драко не дал ей продолжать эту игру. Сел рядом, развернулся вполоборота и, не обращая внимания на протестующий возмущённый вскрик, обхватил Гермиону за талию и пересадил к себе на колени. Она не сопротивлялась, но и на прямой взгляд Малфоя отвечать не стала. Вела свою партию до конца. — Я знаю, что ты обижена на меня, — выдал Драко и отвесил себе мысленного пинка. Банальность он решил сгладить нежностью. Едва касаясь провëл пальцами по тыльной стороне ладони, задержался на тонкой коже запястья, выводя одному ему ведомые узоры. Шепнул хрипло: — Я так сильно тебя хочу… Черри не сдержала ехидной гримасы. — Ну да, как же… — Ты ведь чувствуешь, как трудно мне сдерживаться, когда ты рядом, — ответил Драко таким тоном, будто объяснял упрямому ребëнку общеизвестный факт. — Если бы Поттер не вошëл тогда на кухню, я бы трахнул тебя прямо на их обеденном столе. И вчера в кабинете… Поверь, останавливаться было невыносимо трудно. — Так зачем останавливался? — наконец проявила свои истинные эмоции Черри. Малфой облокотился спиной на неудобную спинку медицинской кровати и крепче прижал к себе Грейнджер. Медленно вздохнув, он ответил: — Потому что это неправильно. Если бы остальные исчезли, я себя никогда бы не простил. Черри дëрнулась в его хватке, попыталась оттолкнуться от напряжëнной груди, заставить разжать руки... Но Драко был твëрд, как камень. И только его следующие слова заставили девушку успокоиться и прислушаться: — Я люблю Гермиону. Люблю вас всех. Мне всегда импонировали в ней амбиции Глэйс, детская невинность Ми, бунтарский дух Веспы, и ранимость Кары. Вы для меня важны. И я сделаю всë, чтобы вернуть настоящую Грейнджер. Он замолчал, ожидая какой-то реакции от Черри, но еë не последовало. Тогда Драко продолжил: — Способ собрать все осколки обязательно найдëтся, и обещаю, когда все это закончится, я замучаю тебя свиданиями. Мы будем гулять под звездами, читать книги у камина, спорить до хрипоты о политике. — И заниматься сексом… — добавила Черри. — И заниматься сексом, — покорно согласился Малфой, пряча улыбку. Его пальцы нежно очертили линию еë подбородка и слегка надавили, заставляя поднять взгляд. В глазах Черри Драко надеялся увидеть понимание и покорное принятие того, что ситуация идëт по такому сценарию. Вместо этого Малфой разглядел огонëк упрямства. Он коснулся губ Черри своими, вкладывая обещание в этот поцелуй и надеясь, что она отступит от идеи по изведению соперниц. Только он и сам с трудом верил в подобный исход. *** Драко провёл в палате у Черри больше часа. Щедро осыпал её комплиментами, рассказывал, как трудно ему сдерживаться рядом с ней. Он сам удивлялся, откуда в нём взялось это красноречие? Почему раньше, когда Гермиона была рядом, его язык будто становился деревянным и было так сложно признаться в своих чувствах? Сейчас слова лились так естественно, будто Драко всю жизнь практиковался в ораторском искусстве. Ему нравилось говорить Черри всякие нежности. Вернее сейчас, после не самого простого дня, в течение которого он успел пообщаться с разными гранями личности своей девушки, Малфой представлял, что разговаривает с настоящей Гермионой, а не её частью. Легко было обмануться. Просто поверить, что эта нежная чувственная соблазнительница — та самая, с кем пару недель назад они не дотерпели до кровати и начали раздевать друг друга ещё в коридоре её квартиры… Вспоминать об этом было не лучшей идеей. Возбуждение, которое Драко успешно сдерживал с тех пор, как Черри сидела у него на коленях, теперь предстало во всей красе. И пересаживать Грейнджер обратно на кровать, чтобы ничего не заметила, было поздно, судя по лукавой ухмылке и заалевшим щекам. — Вот видишь, — хрипло произнёс Малфой, — никакого, мать его, контроля. Как пубертатный подросток рядом с тобой. Черри ожидаемо восприняла реакцию Драко, как очередной свой шанс, но он вовремя перехватил её руку. — Мне пора идти, — произнёс мягко, — Поттер, наверное, уснул в коридоре. Когда он пересаживал её обратно на кровать, Грейнджер не возмущалась, хотя выглядела недовольной. Чтобы скрасить момент расставания, Драко с жаром поцеловал её и сразу направился к двери. Его выдержка в последние дни и так слишком часто подвергалась проверкам. Не стоило злоупотреблять этим. *** Когда тёмный зев камина выпустил Драко в его кабинете в Малфой-мэноре, был первый час ночи. Не включая свет, Малфой рухнул в кресло. В поместье царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Закрыв глаза, Драко пытался собрать воедино отголоски бесконечного дня. Дня, наполненного детскими играми, неожиданными откровениями, теплом и… ревностью. Да, Малфою следовало признаться хотя бы себе, что на минуту он позволил себе ощутить собственническую злость, когда увидел придурка медбрата возле Черри. Теперь, в тишине кабинета, все это казалось далеким сном. Ему нравилось общаться с Веспой, её дерзость восхищала, Ми вызвала странную, почти забытую нежность, близость Черри трогала самые потаённые закоулки души… Но в сумме за день это вылилось в такую эмоциональную перегрузку, какой Драко давно не испытывал. Даже самые опасные задания в Министерстве не выматывали так сильно. Морально он был выжат до предела. Впервые Малфой осознал, как много сил требуют реальные отношения. Непрестанная работа, требующая внимания, понимания и готовности идти на компромиссы. Встречи с другими девушками, мимолетные интрижки, флирт из прошлой жизни — всё это казалось таким простым и легким по сравнению с тем, что происходило сейчас. Даже возбуждение, которое он испытывал рядом с Черри, почти угасло, оставив после себя усталость и какое-то смутное чувство вины. Сил не было даже на то, чтобы просто снять напряжение. Драко просто хотел лечь в постель и провалиться в беспробудный сон. С тихим мученическим стоном он поднялся из кресла и заставил ноги двигаться по направлению к спальне. Разделся Малфой с помощью заклинания, наплевав на то, что утром одежда будет мятой. Об этом он разрешил себе подумать потом. Как только голова Драко коснулась подушки, он забылся глубоким, лишённым сновидений, сном.