Пять?

К моменту их возвращения атмосфера в зале кардинально изменилась. От былой лёгкости остались только воспоминания, а всё потому, что миссис Малфой наконец-то перешла к тому, ради чего этот вечер затевался. Она удобно устроилась в своём кресле, а напротив сидела напряжённая Джинни. Рука миссис Поттер безвольно лежала в руке Нарциссы, а глаза были закрыты. В зале стояла тревожная тишина. Даже малышка сидела спокойно и молчала. Видимо понимала, что происходит что-то очень важное. Скользнув взглядом по матери и её спокойному лицу, Драко отмахнулся от появившегося было волнения. Если мама не выражала никакого беспокойства, значит всё шло, как надо. Он обвёл взглядом остальных присутствующих и не нашёл среди них Глэйс. Что ж, Малфоя это не удивило. Она достаточно хорошо знала поместье, чтобы спрятаться от посторонних глаз или даже отправиться на площадь Гриммо без необходимости просить разрешение у хозяев. Доступ к камину Нарцисса дала ей в первый день знакомства. Неприятное тоскливо-ноющее чувство в груди Драко из-за этого стало ещё сильнее. Пришлось напомнить себе, что её отстранённость не навсегда. Нужно было лишь восстановить баланс в общении с Гермионами, и тогда он снова сможет спокойно находиться рядом с Глэйс. Не множа её тревожность, не думая о том, что желанием быть друг с другом они могут кому-то навредить. Драко досадливо одёрнул себя. Эти мысли были порочны. Он должен был стремиться к гармонии в отношениях с осколками, чтобы скорее объединить их, а не ради того, чтобы иметь возможность проводить с одной больше времени чем с другими. Глэйс всё сделала правильно, когда ушла. Кто-то должен был оставаться с холодной головой, а не идти на поводу у своих эмоций. Тем более, что остальные Гермионы были для Драко также важны, просто сегодня навалилась какая-то дикая смесь из благодарности, нежности и чувства облегчения от отступившей болезни… Пока он сам себе вправлял мозги, в другой стороне зала Поттер неуверенно мялся возле окна. Он попеременно бросал взгляды то на свою жену, то на Малфоя, и заметно нервничал. Наконец принял какое-то решение и, оттолкнувшись от подоконника, пошёл к Драко. Поначалу он просто встал рядом с Малфоем и какое-то время смотрел на Джинни и Нарциссу. Но пару минут спустя, когда тишина начала казаться неуютной, тихо произнёс: — Я там вспылил в кабинете… Извини. Нервы ни к чёрту. — Да брось, — отмахнулся Драко, — я всё понимаю. Тоже психанул бы, если бы кто-то бездельничал дома, а потом критиковал мои методы работы. Поттер кивнул, принимая завуалированное извинение, но почему-то стал ещё мрачнее. — Вообще-то, — снова заговорил он, — проблема не только в задании. — А в чём ещё? Бросив очередной взгляд на супругу, Гарри ещё понизил голос: — В Джинни. Она сильно меня беспокоит в последние дни. Её симпатия к Ми переросла в какую-то одержимость. Драко нахмурился и посмотрел на миссис Поттер, пока её муж продолжал говорить: — Она не отпускает малышку от себя и не подпускает никого к ней. Стала меньше времени проводить с нашими детьми, а все её разговоры только про Ми. Может я драматизирую и на самом деле не происходит ничего страшного, но мне не по себе. Боюсь, чем дальше, тем тяжелее Джинни будет принять разлуку. — Я могу чем-то помочь? — Да. … Верни поскорее Гермиону. Драко стиснул зубы, сдерживая язвительный ответ, и в этот момент миссис Поттер издала странный звук, похожий то ли на возмущённый возглас, то ли на болезненный стон. Гарри дёрнулся, подался вперёд, но был остановлен мрачным Малфоем. — Не лезь. Если вмешаешься, можешь сделать хуже. Они снова посмотрели на сидящих друг напротив друга женщин и увидели, как лицо Нарциссы искажает гримаса нестерпимой боли. — Что происходит? — дрожащим голосом спросила Веспа, и Драко поймал себя на мысли, что ещё никогда не видел её такой напуганной. — Я не знаю, — ответил он, чуть ближе подходя к матери. Первое, чему научила его Нарцисса, когда посвящала в магию разума — не вмешиваться, когда легилимент находится в чьей-то памяти. А когда он стал довольно уверенно управляться с чужими мыслями, она же рассказала, что из этого правила есть исключения. Только по-настоящему опытный легилимент мог включиться в процесс и стать третьим в этом диалоге. Драко не был сильно опытен в подобного рода колдовстве, но пару раз мама заставила его попробовать. Чтобы знал, как действовать в самом крайнем случае. Неужели, этот случай наступил? Техника вмешательства сильно отличалась от обычной. Если при чтении мыслей нужно было смотреть на человека, то, включаясь в уже установленную связь, требовалось как бы нащупать её ментально. Только если канал ощущался крепким, уверенным, можно было пытаться присоединиться к нему. Показав всем присутствующим в зале, чтобы оставались на месте и не вмешивались, Малфой шагнул к матери и Джинни. Он старался вести себя тихо, чтобы случайно не потревожить женщин, вгляделся в лицо Нарциссы. На её в висках выступила испарина от напряжения. Ничего подобного во время сеансов лигелименции Драко никогда не видел. Но, к счастью, слышал... При вмешательстве в закрытые воспоминания иногда случалось, что тот, кто читал мысли и тот, чьи мысли читали, попадали в своеобразную ловушку. Застревали в одном видении и просматривали его снова и снова. Шанс на самостоятельное освобождение оставался, но была большая вероятность, что кто-то из них двоих мог навсегда застрять в зацикленной петле памяти. До мурашек было страшно, что именно это происходило сейчас на его глазах. В те два раза, когда Нарцисса учила Драко включаться третьим, он присоединялся к связи посторонних людей. Не был эмоционально вовлечён, и не чувствовал ответственности за разум близкого человека. Сейчас всё было иначе. Одно неловкое движение могло причинить вред его маме. Малфой оттягивал момент, когда придётся вытащить волшебную палочку и прикоснуться к установившейся связи между Нарциссой и Джинни. Молил Мерлина, чтобы гримасы боли исчезли с их лиц. Но этого увы не происходило… И тогда Драко решился. Подошёл ближе, встал чуть в стороне, чтобы видеть обеих женщин, и, взмахнув палочкой, произнёс: — Легилименс. Привычная магия словно уткнулась в непроходимую стену. Там, где обычно начинал литься поток неструктурированных образов, Драко встретила пустота. Сердце на секунду панически сжалось, но наработанный годами навык держать эмоции под контролем помог не отпустить заклинание. Малфой вспомнил, что безадресное чтение мыслей примерно так и ощущалось. Он почувствовал связь между матерью и Джиневрой, просто сам этот канал выглядел не так, как он ожидал. Мама словно сплела кокон вокруг одного конкретного воспоминания миссис Поттер. Отгородила его от всего остального, изолировала, чтобы не отвлекаться на ненужную мишуру. Барьер получился мощный. И именно он теперь не выпускал Нарциссу и Джинни из ловушки разума. Определив границы этого кокона, Драко сделал глубокий вдох и на выдохе попытался прикоснуться к нему. Ничего пугающего он не почувствовал, но ровно в тот момент, когда его магия тронула границы воспоминания, женщины одновременно втянули воздух сквозь зубы. За спиной Малфой услышал чьи-то шаги. Видимо Поттер ринулся на помощь жене. Сразу следом раздался тихий, но уверенный голос Веспы: — Стой, Гарри! Возня, сдавленные чертыхания и… всë стихло. Драко снова вернулся к ускользнувшей было связи. На этот раз он прислушивался к ней внимательнее, стараясь уловить малейшие колебания и, может быть, прорехи. И ему повезло. Кокон оказался не цельным. Вдоль него тянулась трещина, как будто мама старалась оставить себе путь к отступлению. На долю секунды Драко допустил мысль, что у неё всё может быть под контролем и вмешиваться не стоит, но зияющая дыра в защите воспоминания уже тянула его к себе. Он не стал сопротивляться. Слегка помог себе мысленным усилием и провалился за грань чужого разума. Обстановка была ему хорошо знакома. Лавка прорицательницы, которую он видел не только в воспоминаниях, но и в реальности. Однако, было одно существенное отличие. Большая часть видения казалась бледной, нечёткой, как будто размытой. В первую секунду у Малфоя даже закружилась голова от невозможности сконцентрироваться на чём-либо. Наконец, он смог зацепиться взглядом за бутылочку с зельем, которая стояла посреди стола. Картина начала проясняться, но почти сразу Драко выбила из равновесия ментальная оплеуха Нарциссы. “Что ты здесь делаешь?” — спросила она в его голове. Такого тона Малфой не слышал от матери лет с одиннадцати. С того дня, когда, собираясь в Хогвартс, упаковал в сундук половину тёмномагической секции библиотеки поместья. Старый триггер сработал даже через десятилетия. Захотелось повинно опустить взгляд и пообещать больше так не делать. Хорошо, что Драко вовремя вспомнил, что уже давно не школьник. “Пришёл помочь,” — отозвался он. “С чего ты взял, что мне нужна помощь?” В интонациях Нарциссы прозвучали слегка высокомерные нотки. Такого Драко тоже давно от неё не слышал. Однако Малфой догадывался, что надменными интонациями она пытается замаскировать волнение. “Вы обе сидите в малом зале с такими лицами, будто вас пытают, — объяснил он своë появление. — Рад ошибиться, но, раз уж я здесь…” Драко развёл руками, показывая, что готов оказать любую помощь. Нарцисса вздохнула и снова развернулась в сторону стола ведьмы. “Джинни недостаточно доверяет мне. Найти артефакт не просто, это занимает очень много времени, а она нервничает и пытается вытолкнуть меня из своей головы”. Драко понимающе кивнул и нахмурился. “Чем я могу помочь?“. Даже находясь в чужой голове, он почувствовал материнское раздражение. Она была уверена, что справится сама. Не хотела втягивать его в эту опасную западню. И всё-таки… “Этот эпизод не полный. То ли ведьма оказалась настолько сильной, то ли артефакт здорово себя скрывает. Посмотри, не увидишь ли ты здесь чего-то знакомого? Чего-то, что ты замечал у кого-нибудь из Гермион. Заколдованную на скрытность вещь можно обнаружить, только посмотрев на неё в упор. Всё, что серое и размытое, я уже проверила”. Если бы в чужом воспоминании можно было присвистнуть, Малфой бы именно это и сделал. Мама проделала огромную работу. Пространство вокруг колыхалось, будто собиралось исчезнуть. Неудивительно, что Драко потерял ориентацию в пространстве, оказавшись здесь. Нечётким были почти все предметы в лавке, а также украшения на прорицательнице — бусы, серьги, многочисленные браслеты. Гермиона и Джинни тоже казались нереальными. Как бледные привидения с размытыми контурами. Драко задумался. Если Нарцисса проверила всё, то как предмет мог ускользнуть от неё? Во всём помещения из серой массы выбивались только они сами. Легилименты. Гости этого пространства. Раз артефакт до сих пор не нашёлся, то это могло значить либо то, что он и сам был серым, либо то, что его размеры были слишком малы чтобы бросаться в глаза. Обшарив взглядом побрякушки колдуньи, зацепившись за каждую крохотную бусину, Малфой перевёл внимание на Гермиону. Осмотр её украшений занял гораздо меньше времени. Только серьги в ушах, которые он однажды подложил ей в верхний ящик письменного стола и крошечный кулон. Ни колец, ни браслетов. Изучение одежды тоже не привело ни к каким результатам, тем более что и её на Грейнджер было по минимуму. Тогда Драко посмотрел на стол. Небольшая поверхность, покрытая скатертью в цветочек и от того пестрящая всевозможными линиями и оттенками серого. Через пару минут Малфой подумал, что и здесь ему не повезло, но, раздражённо качнув головой, вдруг заметил мимолётный отблеск. Сделал шаг в сторону, подошёл ближе, склонился над поверхностью и не поверил собственным глазам. Тонкая маленькая булавка лежала там, практически незаметная. И даже без подтверждения от матери Малфой уже знал, что это именно то, что они ищут. Потому что точно такую же он видел на кармане Дэли в тот день, когда арестовал его на заброшенном складе. *** Драко не понял, как вынырнул из разума Джинни. Какое-то время он не осознавал, где находится и даже не слышал, что происходит вокруг. В уши как будто ваты натолкали. Видимо, той самой, в которую превратились его ноги. Когда он начал более или менее ощущать себя в пространстве, с радостью отметил, что кто-то догадался усадить его в кресло. Если бы он продолжил стоять на своих двоих, как это было в самом начале, то наверняка свалился. Хотя, утверждать что этого не произошло, Малфой тоже не мог. В отличие от обычных сеансов легилименции, он абсолютно не ощущал себя в пространстве реальности, пока находился в голове у миссис Поттер. — Милая, как ты себя чувствуешь? — услышал Драко голос матери. Кое-как он разлепил веки, проморгался и смог различить множество силуэтов перед собой. Чёткое зрение вернулось ещё через пару минут. Первой, к кому потянулся взгляд, была мама. Она выглядела бледной, уставшей, с плотными тенями под глазами, но, в целом, здоровой. Джинни, руку которой Нарцисса до сих пор сжимала в своей, тоже не казалась пострадавшей. Разве что смотрела на миссис Малфой как-то виновато, будто чувствовала, что все трудности были из-за неё. Третьей, на кого он перевёл взгляд, стала Черри. Она стояла рядом с его креслом, и с тревогой заглядывала Драко в глаза. Только теперь Малфой ощутил, что она гладила его по тыльной стороне ладони. Драко заметил слёзы в карих глазах и, повинуюсь внезапному порыву, потянул Черри на свои колени, крепко обнял за талию и зарылся носом в густые непослушные волосы. Вдыхал её запах, наслаждался близостью и медленно возвращался в реальность. Если Грейнджер и испытывала какой-то дискомфорт, сидя у него на коленях на глазах у Нарциссы и всех остальных, то никак не показала этого. Она тихонько дрожала в его руках, размазывала солёную влагу по щекам и что-то тихо бормотала. Прислушавшись, Малфой смог различить слова: — …ужасно испугалась. Ты был такой бледный, холодный… и так долго не возвращался… Драко подумал, что грани его разносторонней леди сегодня слишком пугливые, и почувствовал неожиданное тепло, разливающееся в грудной клетке. Он запустил пальцы в её волосы, сжал их у основания шеи, притянул Черри ближе к себе и быстрыми, почти невесомыми поцелуями коснулся шеи, подбородка щеки… На удивление, Малфой также не испытал никакой неловкости от сторонних наблюдателей. Ещё интереснее было то, что он не чувствовал диссонанса в связи с тем, что всего полчаса назад (или сколько с тех пор прошло времени?) целовался с Глэйс в тёмной нише. Кажется он начинал терять грань, которая разделяла осколки Гермионы. Взгляд Веспы, который он поймал над плечом Черри, снова был понимающим и капельку грустным. Кроме неё никто не обращал внимания на Драко и Черри. Поттер обнимал жену и поил её водой. Рядом с креслом Нарциссы, переменаясь с ноги на ногу, стояла Ми и держала хозяйку дома за руку. Миссис Малфой, которая, очевидно, потратила больше всех сил, лучезарно улыбалась и выглядела совершенно счастливой. Запечатлев ещё один поцелуй на виске Грейнджер, Драко крепко прижал её к своей груди и ещё раз осмотрелся, ощущая смутное беспокойство. Кого-то в зале не доставало... Сосредоточившись, Малфой сообразил, кого именно. Кары. Она, по всей видимости, воспользовалась всеобщим замешательством и сделала то, о чём помышляла весь вечер. Сбежала.