Связаны

– Джостен, я думаю это перебор. – Кевин прищурил глаза и скрестил руки на груди. Он смотрел как Нил мажет на края двери школьного шкафчика Эндрю супер-клей. Сейчас шёл урок, но Нил пообещал директору, что развесит вывески новой постановки от их школьного кружка, а Кевин.. Кевину просто плевать если честно. Нил и Эндрю тоже в нём были, и каждый день ребята видели собственный спектакль. Миньярд занимался костюмами, а Нил помогал физической работой. Вешал вывески, таскал лестницы, приносил и уносил реквизиты. На слова Кевина Нил просто фыркнул и сказал: – Этот мелкий ублюдок с крыши запустил мне жвачку в волосы. – Джостен скривился и указал пальцем на свои волосы. – Я еле убрал ее оттуда. Меткий ублюдок. – спустя паузу Нил засмеялся своим мыслям, и на приподнятую бровь Кевина сказал. – Или мелкий. – Дэй на это сдержал улыбку. Иногда ему весело было наблюдать за враждой Эндрю и Нила. Нил захлопнул дверцу и в этот момент прозвенел звонок. Джостен кинул пустой тюбик клея на пол, как бы оставляя след, что он здесь был. Он никогда не скрывал своих пакостей, как и Эндрю. Нил махнул рукой и они пошли к противоположной стене. Эндрю вышел из кабинета и подошёл к шкафчику. Набрал код, зелёная лампочка засветилась, как бы показывая, что он открыт. Но дверца не открылась. Миньярд дёрнул её, но та не поддалась. Он потянул ещё раз и опустил взгляд. В ногах валялся тюбик клея. Эндрю повернул голову и увидела ухмыляющегося Нила. Джостен отсалютовал ему двумя пальцами и развернулся. О. Эндрю почувствовал что-то жгучее. Это чувство было настолько сильным и неприятным, что вытесняло все остальное, заставляя мозг работать в одном-единственном направлении: как сделать так, чтобы Нил пожалел об этом. Мысли о его наглой ухмылке, этих слишком голубых глазах, даже о чертовых рыжих волосах, которые почему-то раздражали его больше всего. Нил Джостен пожалеет, что связался с Эндрю. *** – Давай ещё раз. У тебя в шкафчике растекся супер-клей и он теперь не открывается? – Директор скрестил руки на груди и недоверчиво поднял брови. Эндрю уверенно кивнул. Миньярд не хотел втягивать сюда взрослых. Он сам разберётся, сам отомстит и не будет, как трусливая девчонка плакаться администрации школы или родителям. У них этакое негласное правило – не втягивать никого. – Ладно, мы что-нибудь придумаем. К концу дня подойдёшь. – Эндрю вновь кивнул и удалился из кабинета. Он уже опаздывал, Рене его убьет. Собрание кружка проходило в актовом зале и началось ещё десять минут назад. Миньярд дёрнул ручку актового зала, но та даже не двинулась. Эндрю мысленно застонал и подумал «Да блять, опять что-ли?». Он мысленно проклял всех и тут услышал знакомый смех. Джостен. Этот ублюдок держит ручку двери и даже не удосужился делать это молча. Идиот. – Ты ошибся дверью, Миньярд. Попробуй еще разок. – Нил снова засмеялся и Эндрю чувствовал в его словах ухмылку. Слишком предсказуемый. Тут он услышал ворчание Рене и дверь открылась. – Чего опаздываем? – Уокер испытующе посмотрела на него, но Эндрю знал, что она не сильно злилась. – Представляешь, кто-то, – Миньярд гневно глянул на Нила. – Заклеил мой шкафчик. Вот пришлось просить его открыть. Краем глаза он увидел как Джостен ухмыляется. Так и захотелось треснуть ему по голове. Ему хуже не станет, все равно мозгов нет. Неизвестно поверила ли ему Рене, но они стопроцентно это обсудят позже. Девушка отошла в сторону и Эндрю зашёл внутрь. Он почувствовал как Нил идёт сзади него. Остановился и не оборачиваясь сказал: – Джостен, вперёд иди. – Миньярд знал, что тот хотел сделать. Поставить ему подножку. Чертов ублюдок. Хотелось развернутся и придушить собственными руками. – Оо, ты меня пропускаешь? – Нил игриво ухмыльнулся. – Настоящий джентльмен. – сказал Нил и прошёл мимо, больно задев Эндрю плечом. Вот ж сука. Он приятно пахнет, и наверняка знает об этом, раз так уверенно улыбнулся, когда увидел выражение лица Эндрю. *** Эндрю сидел на подоконнике в туалете и курил. По счету это уже вторая сигарета. Для Эндрю курение сигареты – это больше, чем просто привычка, это почти ритуал, необходимая пауза в мире, который постоянно давит. Затяжка, горький дым, наполняющий легкие, – это физический якорь, который на мгновение приглушает хаос в голове. Сигарета в руке дает ему что-то осязаемое – тепло, медленное сгорание, видимый дым. Это простая, контролируемая вещь, на которой можно сосредоточиться. Это не приносит радости или удовольствия в привычном смысле. Скорее, это способ временно притупить острые ощущения, создать маленькую зону тишины посреди бури. Каждая затяжка – это короткая передышка, позволяющая собраться или просто выдохнуть, отстранившись. Это его способ сохранять контроль, когда внутренний мир становится слишком громким или неуправляемым. И конечно его идиллию должен нарушить ебучий Джостен. Тот зашёл в туалет и встал рядом. На нём не было привычной ухмылки. Видно, что тоже устал. Подготовка к спектаклю выматывает, забирает все силы. Спустя несколько минут Нил наконец повернулся и сказал хриплым голосом: – Сигареткой поделишься? – Эндрю молча протянул ему сигарету и зажигалку. Джостен уселся рядом и закурил. Точнее, тот просто зажёг сигарету и смотрел как она тлеет. – Решил просто так потратить мою сигарету? – сказал Эндрю с насмешкой в голосе. Нил фыркнул и всё же втянул дым в лёгкие. На удивление, Эндрю и Нилу было комфортно в этой тишине. Они не разговаривали, не шутили. Сидели плечо к плечу и курили. Докурив сигарету, Нил сбросил пепел, чуть потушил ее и слабо прижал к руке Эндрю, оставляя небольшой ожог. Неприятно, но спасибо, что идиот Джостен потушил её. Через пару часов ожог сойдёт. Нил ухмыльнулся своей работе и протянул руку Миньярду. – Теперь ты. – Эндрю сдержал ухмылку, и сделал то же самое в том же месте. – Связаны. – тихо сказал Нил и вышел за дверь. Они не будут обсуждать это. Частенько Нил и Эндрю курят вместе, но никогда не обсуждают это. Их полностью устраивает делать вид, что они ненавидят друг друга. Нет, Эндрю действительно ненавидит Нила и хочет того убить, но разыгрывают друг друга они исключительно по старой привычке. Им давно это не приносит искреннего удовольствия, но это забавно. В присутствии Нила Джостена Эндрю всегда ощущал нечто, напоминающее острый, неприятный привкус – смесь раздражения, глубокой неприязни и глухого желания оттолкнуть. Это было не спокойное безразличие, а постоянное, зудящее напряжение, которое делало его настороженным и готовым к удару. Каждое движение Нила, каждый его взгляд, каждый звук его голоса лишь подпитывали это чувство, выталкивая наружу колкие слова или неконтролируемый порыв сделать что-то, чтобы стереть с лица Нила эту самодовольную ухмылку или болезненный стон. Эндрю его ненавидел. Это было самое простое и понятное слово для того, что он испытывал. Но порой, когда Нил был рядом – слишком близко, или когда его взгляд задерживался на нем чуть дольше положенного – в голове Эндрю всплывали совсем другие вещи. Он отмечал яркость этих рыжих волос, словно огонь, который невозможно игнорировать. Голубые глаза Нила – такие острые, порой дикие, порой пустые – цепляли взгляд, даже когда Эндрю хотел смотреть куда угодно, только не на него. И тело Нила, жилистое, накачанное, выносливое, которое он видел в движении на поле или просто мимоходом – это было фактом, который его мозг просто фиксировал. «Красивый», – эта мысль промелькнула однажды, непрошеная и отвратительная. Эндрю тут же отметал эти мысли, словно стряхивал грязь. Они были неправильными. Они не вписывались в картину, где Нил был всего лишь источником раздражения и целью для его следующей пакости. Думать о нем так было опасно, неправильно и вызывало лишь новый приступ злости – на Нила за то, что тот был таким, какой он есть, и на себя за то, что вообще замечал это. Началось это пару лет назад. Миньярды перешли в эту школу, и тогда Эндрю увидел его. Нил Джостен. Они сразу не сдружились. Это был первый день в новой школе. В конце дня Эндрю открыл свой ящик и обомлел. Все его новые тетради изрезаны, из учебников вырваны страницы. На обратной стороне двери шкафчика было написано «ПИДОР». Эндрю уставился на надпись, и ничего не понимал. Он в этой школе первый день и даже не успел ни с кем познакомиться толком. И именно в этот момент сзади прошёл директор. Тот странно посмотрел на Эндрю, как будто Миньярд сам это сделал. Но увидев его потерянный взгляд сказал: – Мистер Миньярд, не переживайте, мы все исправим и найдем хулигана. – Эндрю на это не смог даже кивнуть. Он почувствовал резкий, холодный удар. Не панику, не уязвимость в привычном смысле, а мгновенное, острое осознание вторжения. Застывшая ярость, ледяная корка, которая тут же накрыла любые другие возможные чувства. Это было как порез на коже – внезапно и больно. Внутри все сжалось – не от страха, а от плотного клубка злости, ощущения несправедливости и горького подтверждения того, что мир враждебен, а люди склонны к жестокости без видимой причины. На следующий день, стоя в очереди в столовой он услышал разговор. Рыжий парень невысокого роста, и зеленоглазый брюнет, который был значительно выше. Брюнет стоял, скрестив руки и внимательно слушал, а рыжий размахивал руками и говорил: – Ну я и решил испортить все его вещи! Пидор, надо же – рыжий фыркнул и ядовито продолжил. – Больной ублюдок. – Эндрю отвернулся. Тупоголовый кретин. Но Миньярд себя в обиду не даст. Узнать кто это и какой у него шкафчик было легче лёгкого. Эндрю вылил воду на все учебники и тетради Нила. Сам виноват. Какое совпадение, но их шкафчики были рядом. После урока он пошёл оставить свои вещи в ящике. Рядом подошёл Джостен и набрав нужный код завопил: – Что за хуйня?! – он панически начал смотреть свои вещи. Эндрю не планировал начинать войну и тем более показывать, что это сделал он. Но все же, Миньярд не смог сдержать слабую ухмылку. Нил гневно повернулся на него и сказал: – Это ты да?! Ну жди сука, я это так просто не оставлю. – Джостен оставил вещи в шкафчике и ушёл. Эндрю не понимал его реакции, Нил был сам виноват. Не на того напал. Так и началась их "война". Страдали все. Тетради, учебники, шкафчики, парты, стулья, еда, волосы. Сначала все были в шоке и не понимали что происходит. Но после каждый человек знал, что эти двое ненавидят друг друга. Каждый смотрел на шоу, кто-то по-прежнему хохотал, кто-то не вёл и бровью, так как ничего удивительного не было, всё как всегда. Вынырнув из мыслей, Эндрю закрыл окно и вышел из туалета. *** – Нил, ну пожалуйста! – снова воскликнул Ники. Это уже начинало действовать на нервы. – Просто быстро сфоткай ответы и всё. – Нил прищурил глаза и поднял бровь. Хэммик просил Джостена сфотографировать ответы на завтрашнюю контрольную. Откуда Ники знает, что будет контрольная, и что на столе лежат ответы Нил не задумался. А зря. – Ладно, ладно! Только не ной ради бога! – парень выставил руки вперёд и пошёл к кабинету. Дёрнув ручку двери Нил увидел..Эндрю. Тот стоял и рылся в шкафу миссис Джонс. Джостен уже было подумал, что ошибся дверью, захотел развернутся и уйти. Но чёртов Николас закрыл дверь и громко сказал: – Пока вы не поговорите я вас не выпущу! – и Нил услышал удаляющиеся шаги. Эндрю стоял с выпученными глазами и остановился. На его лицо упала светлая прядь его волос, а рука так и застыла в шкафу. Нил недовольно скрестил руки на груди и сказал: – Что делать будем? Он нас не выпустит. – сказал Нил без какой-либо ухмылки и шуток. Он был серьёзен как никогда. Эндрю наконец убрал руки от шкафа и поправил прядь волос. Засунул руки в карманы и ответил в тон Нилу: – Хорошо, давай поговорим. Он не сказал, что разговор должен удастся. Спустя долгую паузу Нил спросил тихим голосом: – За что, Эндрю? – на вопросительный взгляд Миньярда он пояснил. – Что я сделал в тот день? Когда ты только пришёл. – Эндрю слегка удивился, а позже ответил с ноткой агрессии: – Я что сделал? Это ты нахуя мои вещи испортил? – Эндрю вытащил руки из карманов и продолжил ещё более зло. – Я только пришёл, а мои вещи испорчены, а на двери написано «Пидор». Нил нахмурился и сказал: – Чего? Всмысле? С чего ты решил, что это был я? – Слышал в очереди. – ответил Эндрю и продолжил – Ты с Кевином обсуждал, говорю дословно: «Ну я и испортил его вещи, пидор надо же, больной ублюдок» – безэмоционально произнёс Миньярд и посмотрел на Нила в упор. – Что? – Джостен секунду другую вспоминал это, а позже более мягко пояснил Эндрю – Это вообще не про тебя было. Какой-то придурок со старшего класса назвал меня пидором, я ахуел и испортил его вещи. Эндрю приоткрыл рот и отвёл взгляд от Нила. Вся та кипящая ярость, которая с утра стягивала внутренности и отравляла мысли, в один миг обрушилась на него самого, обернувшись чистым, неразбавленным стыдом. Не тот стыд, что испытывает обычный человек, совершив проступок. Это был стыд за собственную ошибку, за слепоту, за то, что его защитные механизмы, его абсолютная уверенность в своей правоте дали сбой. Он позволил себе поддаться первой же, неправильной, интерпретации. Его контроль, его способность видеть мир ясно и без прикрас – все это будто пошатнулось. Горькое, унизительное ощущение того, что он был не просто не прав, но и повел себя как предсказуемый идиот, накатило волной. Это было хуже физической боли. Он ненавидел быть неправым. Нил же стоял напротив. Он смотрел на Эндрю другими глазами. Джостен не понимал, что чувствовать. Эндрю начал с ним вражду, совершенно не разобравшись в ситуации. Но Нил не мог его ненавидеть, после того, как узнал правду. Всё это было просто ошибкой, случайностью, недосказанностью. Эндрю стоял с опущенной головой и думал о чём-то. Нилу на секунду показалось, что Миньярд очень красивый. Светлые волосы, цвета выцветшего солнца или пепла, обрамляли лицо с точеными чертами и необычайно бледной, почти фарфоровой кожей. Самой запоминающейся деталью были глаза – глубокие, насыщенного медового-карего оттенка, цвет теплого янтаря, которые могли удерживать пронзительный, непоколебимый взгляд, придавая неожиданную глубину холодному пейзажу его лица. Ниже, его руки, часто сжатые или держащиеся с едва заметным напряжением, были неоспоримо сильными. Не громоздкие, но жилистые и способные, с четко очерченными костяшками и мышцами, они говорили о скрытой силе. Нил не смог удержаться от комментария: – Знаешь, ты очень красивый. – сказал Нил заглядевшись на Эндрю. – И милый, когда не пытаешься меня убить. – Джостен против воли тихо рассмеялся. Эндрю поднял недоуменный взгляд на Нила. Слова Джостена повисли в воздухе, неожиданные и неуместные. Эндрю замер. Он не знал, как реагировать на прямое, ничем не прикрытое наблюдение. Чувство было странным – не гнев, не безразличие, а что-то вроде резкого, неприятного сдвига внутри. Легкое, почти незаметное смущение, которое он тут же подавил, проявилось лишь в секундной задержке дыхания и едва заметном напряжении в плечах. Его глаза сузились, изучая Нила, пытаясь понять мотив. Это было неудобно, вне его зоны контроля. Эндрю захотелось поцеловать Нила. Заткнуть его не закрывающийся рот. Миньярд подошёл ближе, посмотрел украдкой на губы Нила и сказал: – Заткнись. Да или нет? – Нил склонил голову набок, так как сначала не понял вопроса. Через секунду до него дошло и он коротко ответил «да» и сам поцеловал Эндрю. Поцелуй был не мягким. Их рты с силой прижались друг к другу, выдыхая горячий воздух, смешанный с дыханием. В нем чувствовалась агрессия, вызов, острота непрощенных обид и всей ненависти, что они носили в себе к миру и друг к другу – она чувствовалась в каждом резком движке, в едва заметном напряжении челюстей. Но под этой яростью скрывалась другая, более опасная сила – неудержимое притяжение. Языки встретились не в нежности, а в отчаянном, требовательном поиске, сплетаясь с интенсивностью, граничащей с болью, но движимой голодом, отрицать который было невозможно. Руки не ласкали, а крепко держали, впиваясь в волосы или одежду, словно пытаясь удержать или, наоборот, оттолкнуть то, что так сильно притягивало. Это был не акт любви в классическом понимании, а скорее взрыв противоречий: ярость против уязвимости, отталкивание против притяжения, горечь ненависти против ошеломляющего, пугающего ощущения принадлежности. Жар поцелуя шел не только от физического контакта, но и от внутренней борьбы, от опасной смеси отвращения к собственной слабости и всепоглощающей потребности в другом человеке. Это было грубо, откровенно и до дрожи сильно, поцелуй, в котором ненависть и влюбленность горели одним, разрушительным и притягательным пламенем. Эндрю слегка толкнул Нила, чтобы тот сел на парту. Расположив руки по бокам бёдер Нила, они продолжили, но теперь поцелуй стал другим. Ярость немного отступила, уступая место более глубокой, почти болезненной потребности. Движения губ стали медленнее, требовательнее, в них появилась нежность, перемешанная с той же внутренней борьбой. Руки расслабились, скользя по коже, удерживая уже не с силой, а с осторожной, почти трепетной хваткой. Это был не конфликт на двоих, а исследование – опасное, неловкое, но неоспоримо искреннее, словно они пытались на вкус почувствовать ту странную, пугающую связь, что пульсировала между ненавистью и чем-то невыносимо близким. Николас же подойдя к двери слабо ее приоткрыл. Из кабинета не было ни звука, хотя выйти оттуда Эндрю и Нил не смогли бы. Просунув голову он увидел целующихся Миньярда и Джостена. Ники выпучил глаза и открыл рот. После Хэммик прикрыл рот ладонью, дабы не запищать от радости. Достав телефон, Ники сфотографировал Эндрю и Нила и удалился из кабинета. Он не будет их отвлекать, но шантажировать их фотографиям он будет обязательно.