All for the Boy: [ Все ради него ]

В субботу позвонили несчастные родители Ники, и он в мгновение ока вскочил и вылетел из комнаты. Он все еще надеялся на теплое и милое воссоединение семьи, хотя этому не суждено было случиться. Это не мешало ему подскакивать при каждом упоминании родителей. Через минут двадцать в дверь коротко постучали, но вместо Ники на пороге стоял Нил — с каким-то странным выражением лица. Они не особо разговаривали с тех пор, как Рене пообщалась с ним в понедельник. Нил с тех пор почти не изменился, но что-то в его взгляде было… не так. Сердце Эндрю пропустило удар. Ну все, сейчас он в полной мере ощутит последствия своей мягкости к Нилу. Смотрите все. Эндрю гей. Прямо гей, вы не поверите. Но прежде чем Нил успел что-то сказать, Эндрю отсалютовал ему сигаретой и воскликнул: — А, Нил! Здорово. — Можем поговорить? — спросил Нил, и выражение его лица все еще было нерешительным. — Не, сегодня неудачный день, — сказал Эндрю, пытаясь его отшить. — Попробуй завтра. Он абсолютно не нуждался в разговорах о гомосексуальности сегодня. Да и вообще никогда. Его полностью устраивало, что Нил делает вид, будто ничего не знает. — Я бы не стал вламываться на вашу вечеринку по случаю дня рождения, если бы это не было важно. Эндрю ухмыльнулся: — Сарказм из уст Нила? Твой список талантов расширяется. — Ну что за прелестный подарок на день рождения. Серьезность Нила его нервировала. Это что-то важное. — Всего две минуты, — сказал Нил. — Какой настойчивый. — Эндрю изучил его лицо, и, конечно, внутри что-то перевернулось. Он хмыкнул, не вынимая изо рта сигарету, борясь с собой в попытке понять, как быть, но в итоге решил дать Нилу то, чего тот хотел: время наедине. Даже ценой разговорчиков про ориентацию. Эндрю щелчком отправил сигарету в окно, закрыл его и спрыгнул со стола. Нил последовал за ним в спальню кузенов и закрыл за собой дверь. Эндрю прошел всего пару шагов, а затем обернулся к Нилу. Внезапно оказалось, что он слишком остро осознавал тот факт, что они вдвоем в комнате. Такого раньше почти не случалось. По крайней мере, точно не когда Эндрю чувствовал себя настолько безжалостно озабоченным, а Нил — действительно симпатичным. — Тик-так, часики тикают, — сказал Эндрю. — Мое внимание ты привлек, теперь попытайся удержать интерес. — Звонила мать Ники, — сказал Нил, и весь воздух вышел из груди Эндрю. Никаких разговоров об ориентации. Разговор о семейной драме Хэммиков. Ники подослал его как посредника, и это было просто невыносимо. Просто нет. — Ой-ей, время вышло. Нил выставил руку, преграждая путь, когда Эндрю сделал шаг вперед. Эндрю остановился инстинктивно, не желая столкнуться с другим телом. Даже если это было тело Нила. Правила все еще действовали. Никаких касаний. — Приглашала его отметить День благодарения, — сказал Нил, пока мозг Эндрю уносили непристойные фантазии. — И он согласился, — сказал Эндрю, уверенный, что так и было, и пытаясь сосредоточиться на реальной ситуации, а не на собственных проблемах. — Ох, Ники, Ники, неисправимый оптимист. Казалось бы, знает этих людей как облупленных и все равно побежит, а обратно вернется в слезах и соплях. Квак-плак, — Эндрю изобразил, как вытирает слезы. — Их любовь имеет цену, которую он не в состоянии заплатить. Ради них Ники не расстанется с Эриком. — На этот раз Эрик их не интересует, — сказал Нил. — Условие другое: вы. Ники разрешено прийти, только если он приведет тебя и Аарона. Ха. Это было забавно и неожиданно. И ничего не меняло. Даже упрощало. — Вопрос решен, — Эндрю засиял улыбкой. — Отказать. Может, Эбби снова угостит нас индейкой, как в прошлом году. Она отлично готовит, только вот выпечка ей не дается. Опять придется покупать замороженные пироги. — Он вспомнил ее прошлогодний тыквенный пирог — такое только выбросить. Бедный Дэвид, который пытался его съесть. — Почему ты не хочешь идти? — настаивал Нил, вперившись в него этим своим проницательным взглядом. — А с какого мне туда идти? Мы с Лютером не большие друзья. — Друзья. Сильное слово. Теперь он знал, что Лютер не сдержал свою часть сделки. Лютер не остановил Кэсс, не остановил Дрейка. Отец Ники был подонком. — Насколько я понимаю, нас всех тоже нельзя назвать твоими друзьями, — сказал Нил. Что ж, аргумент. — Если ты как-то терпишь нас, почему бы не потерпеть Лютера? Ники считает, все дело в обстоятельствах, при которых вы познакомились, но ведь именно Лютер вытащил тебя из колонии и помог вернуться домой к матери, верно? — Она не была мне матерью. — Эндрю сделал паузу, чтобы Нил понял, и рубанул ладонью воздух. — А вот Кэсс… Кэсс ее, кажется, звали? — И нахлынули теплые воспоминания. Его первый настоящий день рождения. Поездка на пляж. Горячий шоколад и панкейки по воскресеньям. — Кэсс могла бы ею стать. Очень хотела. — Он посмотрел прямо в глаза Нилу. Тот активно лез и совал нос не в свое дело, поэтому должен был, по крайней мере, внимательно его выслушать. Раз он так хотел во всем разобраться, пусть получит немного правды. — А, ты же не знаешь. Сейчас расскажу тебе эту историю, Нил. Ты слушаешь? Кэсс хотела меня оставить. Собиралась усыновить. Говорила: тебя будут звать Эндрю Джозеф Спир. Собрала все бумаги, требовалось только мое согласие. Она считала, что я уже достаточно взрослый и сам могу выбирать. — Спир, — повторил Нил ошеломленно. — Это же… — Ричард Спир, — закончил за него Эндрю. — Я тебе про него рассказывал. Последний из моих приемных отцов. — Он искал понимание в глазах Нила, но в них сквозило скорее удивление. — Ты только упоминал о нем, — сказал Нил. — Так почему тебя не усыновили? Из-за ареста? — Нет, все наоборот. Я сел в колонию из-за того, что она хотела меня усыновить. — Из-за Дрейка. — Но она все равно от меня не отказалась. Говорила, что в стабильной семье я исправлюсь. Ее родной сын после школы хотел пойти в морскую пехоту, поэтому она даже предлагала мне часть денег, отложенных на его учебу. Хотела, чтобы у меня было будущее. Типа, моя личная Стефани Уокер. Нил кивнул, показывая, что слушает. Эндрю перенес вес тела на носки и потянулся к нему. Его рука внезапно оказалась у Нила на шее, и ощущение тепла обожгло кожу. Под пальцами бился ровный пульс, а его собственное сердце неслось, как реактивный самолет. — Лютер позволил бы ей усыновить меня, если бы я сам того пожелал. Он знал, что матери Аарона я нафиг не сдался, но хотел наладить мою жизнь. Будь он уверен, что Кэсс для этого подходит, сам сделал бы все возможное, чтобы усыновление состоялось. Но я ведь не мог такого допустить, верно? — Лютер. Ебаный лживый говноед Лютер. — Почему? — спросил Нил, пытаясь считать выражение Эндрю. — Что плохого тебе сделала Кэсс? Кэсс? Сделала? Она клеила ему пластырь на локоть. Она заставляла его смеяться. Кэсс. — Кэсс никогда бы не сделала мне ничего плохого. — Тогда что пошло не так? — мягко спросил Нил, продолжая пытаться разглядеть что-то за обдолбанной улыбкой Эндрю. — Это уже другая история, а я сейчас веду речь о Лютере и Кэсс, — подметил Эндрю. — Лютер сказал, что может вернуть меня Кэсс. Чтобы он этого не сделал, я открыл ему один секретик. — И он об этом кому-то рассказал, — предположил Нил. — Нет. — Пальцы Эндрю застучали быстрее, на резком контрасте с насмешливой улыбкой. — Это было бы слишком просто. Сам знаешь, такие секреты не выдают с бухты-барахты. Сперва мы просчитываем сопутствующий ущерб и пути отступления. Выстраиваем план, готовим себя к реакции окружающих и последствиям. Нет, Лютер никому ничего не сказал, а просто предпочел мне не поверить. И это, как ты понимаешь, в тысячу раз хуже. — Все зависит от секрета, — осторожно отметил Нил. — Точно. — Эндрю отпустил его и отодвинулся. — Нил, возможно, ты удивишься, но я не привык доверять людям. Если я говорю кому-то, что небо синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла. — Так Лютер тебе не поверил или сказал, что ты ошибся? — спросил Нил. — Это принципиальная разница. И снова этот умник со своими глупыми словами и пронзительными догадками. — О. — Эндрю обернулся наполовину. — Иногда я забываю, что ты умнее, чем кажешься. — Он назвал это недоразумением, — наконец сказал Нил после паузы, и Эндрю застыл на месте. Нет. Нет нет нет нет. Он не мог этого вынести. Только не это слово. Нет. — Ш-ш-ш, — прошипел Эндрю мягко, будто успокаивая загнанное животное. — Ш-ш-ш, не произноси этого слова. Ненавижу его. Я же тебя просил, зачем нарываешься? Он хотел, чтобы Нил истекал кровью. Зачем он это сказал? Хотел выгнать его из комнаты, но все, что был способен — лишь сделать пару шагов. Паническую атаку он не мог себе позволить. Не сейчас. Не когда Нил здесь. — Эндрю, — начал Нил. — Нет. — Он оборвал Нила и сосредоточился на дыхании, но мысли уже неслись. Отвратительные слова на повторе. — С тех пор прошло пять лет. Может, теперь он сожалеет о своих словах, — попытался Нил. — Ты просто не знаком с Лютером, — сказал Эндрю, глядя в окно спальни. — А познакомишь? — спросил Нил. Эндрю резко посмотрел на него. — Что? Нил, на кой тебе сдался этот святоша? Ты даже Рене с трудом терпишь, а за одним столом с Лютером и подавно не высидишь. Чуть огрызнешься, и он устроит тебе обряд экзорцизма. — Почему он вообще это предлагает? Нил был готов терпеть эти мучения только для того, чтобы Ники провел время с семьей. Сумасшествие. — Это может быть интересно, — сказал Нил. — Может, — допустил Эндрю. — Давайте пойдем все вместе, — предложил Нил. — Аарон согласится ради Ники, а для Ники это шанс увидеть, изменились ли его родители. Раз уж ты все равно не отпускаешь от себя Кевина, бери и его. Вместо Лютера сможешь кидаться на меня. Представь, как трудно будет родителям Ники выдерживать нас пятерых разом! Нил, Нил, Нил. — Есть еще вариант никуда не ходить, — предложил Эндрю, снова глядя прямо на него. Сердце бешено колотилось, мысли путались — но взгляд Нила непостижимым образом возвращал его в реальность. Почему это так работало? — Но это не так интересно, согласись, — сказал Нил, и Эндрю мог поклясться, что Нил хотел ему улыбнуться. Нил почти не улыбался. Ну, кроме случаев, когда поливал кого-то грязью на публике. — Я вообще не способен долго удерживать внимание, так что попытка вызвать у меня интерес — дешевый трюк, — пожаловался Эндрю, глубоко вдохнув. — Но ведь работает? — спросил Нил. Нил. Нил. Нил. — Хотел бы ты, чтобы работало. — Эндрю хотел поцеловать его, просто чтобы заставить наконец заткнуться. Щенячьи глазки снова сработали. Он понял, что сдался уже тогда, когда Нил предложил поехать. Посмотреть, как Лютер терзает его, или, еще лучше, как Нил поливает Лютера помоями, было бы славно. Даже если Лютер — лживый уе… — Ну пожалуйста? — добавил Нил. И теперь Эндрю хотел вышвырнуть его из комнаты вместо того чтобы целовать. — Терпеть не могу это слово. — Твоему мозгоправу известно, что у тебя проблемы с половиной слов в английском языке? — спросил Нил. Эндрю только ухмыльнулся. — Ясное дело, у тебя никогда не было нормальной семьи и тебе этого не понять, но Ники обязан дать родителям еще одну возможность. Если все сложится удачно, эта встреча сломает лед. Ники очень надеется, что мать изменит свое мнение. В противном случае он может окончательно порвать с семьей. В самом деле. Это был вполне подходящий вариант. Если Ники откажется от родителей — куча проблем исчезнет, и Эндрю больше не придется их видеть, слышать их имена. Соблазнительно. Эндрю снова потянулся к Нилу, но мозг был слишком перенапряжен, чтобы допускать настоящее касание, так что он просто зацепил пальцами воротник Нила. — Последний шанс, — сказал он. — Я даю Ники единственный и последний шанс. Но в День благодарения я к ним не поеду и паинькой тоже не буду. Скажи Ники, пусть перенесет дату и договорится, чтобы пригласили всех. Идет? — Идет, — сказал Нил, и Эндрю услышал облегчение. — Мы все об этом горько пожалеем, — Эндрю отпустил Нила, улыбаясь. — А больше всех Ники, если его папаша прямо из-за стола отправится на небеса. — Эндрю хмыкнул себе под нос, представляя убийство Лютера. Так и не сдвинувшись с места, Нил спросил: — Ты на самом деле убил мать Аарона? Ох. Все еще сует руки куда не следует. Рано или поздно Нил прищемит их дверью, если не станет осторожнее. Как жаль будет, если он сломает свои драгоценные пальчики, так необходимые ему для игры в экси. — Это был несчастный случай. Полицейские отчеты не читал? — невинно ответил Эндрю, но губы уже растягивались в улыбке. Убить Тильду было лучшим его решением, и он рассмеялся. — Нельзя же было без конца его колотить. Я предупреждал, чтобы она не смела поднимать на него руку, но она меня не слушала. Вот и получила по заслугам. Тебя это пугает? Ком встал в горле. Наплевать, что Нил о нем подумает. Правда наплевать. Было бы удобно, если бы он наконец испугался достаточно, чтобы отъебаться и перестать пялиться. — Мои первые воспоминания — это умирающие люди. Я тебя не боюсь, — ответил Нил сразу и так непринужденно, словно они не обсуждали убийства. Ком в горле у Эндрю исчез, а в груди словно вспыхнули крошечные фейерверки. — Вот поэтому ты такой интересный, — признал Эндрю. — Прямо бесишь. — Постараюсь быть более скучным, — добавил Нил. Маленькая дерзкая тварь. — Как мило. — Эндрю указал на свое лицо, потом на лицо Нила. — Это правда в кредит, Нил. Помни об этом. Попозже я тоже тебя кое о чем спрошу, но на сегодня хватит разговоров, так что давай, двигай. И скажи моему трусливому двоюродному братцу, пусть идет назад. Когда Нил покинул спальню, Эндрю не пошел за ним. Он сел на кровать, уставился на дверь, а потом улегся. В голове царил полный бардак. Во что ты вляпался, Эндрю? — думал он, потому что, серьезно… Как бы ни было весело говорить «нет» Кевину, говорить «да» Нилу оказалось куда волнительнее. И привычка говорить «да» Нилу доведет его до проблем. Приведет туда, где он не хочет оказываться. Но Нил будет там тоже, и, скорее всего, пострадает не меньше, чем Эндрю, а то и больше — и это делало игру стоящей свеч. Этот дурацкий парень, который узнавал о нем все больше и больше.