All for the Boy: [ Все ради него ]

Истхейвен походил на тюрьму. Высокий забор, сплошные запертые двери. Просто очаровательно. Эндрю было не привыкать к таким учреждениям после колонии для несовершеннолетних, так что его это не смутило. Би повела его к ресепшену. — Зарегистрируем тебя, а потом я привезу, что захочешь, из твоей комнаты в общежитии, — Би взглянула на него. — Ничего не нужно. Хотя можешь принести мне сигарет. Не думаю, что здесь есть магазин или типа того. — Я попробую, — она кивнула, хотя Эндрю почувствовал, что Би предпочла бы, чтобы он вообще бросил курить. Не все сразу. Он все еще нуждался в чем-то, что будет медленно его убивать. — Кого ты хочешь внести в список посетителей? — Никого, — твердо сказал он. — Даже Нила? — она посмотрела на него, и Эндрю поймал ее взгляд. — Я могу внести в список тебя, при условии, что ты принесешь мне сигареты, — он улыбнулся и отвел взгляд. — Справедливо, — она улыбнулась в ответ и вписала свое имя. Когда с длительной бумажной волокитой было покончено, из закрытых дверей вышел высокий мужчина. На нем был ослепительно белый лабораторный халат, и он спокойно улыбался. — Бетси, — поприветствовал он, останавливаясь не слишком близко к ним. — А ты, должно быть, Эндрю. Бетси мне все о тебе рассказала. Ты ее любимчик. Би выглядела встревоженно. — Алан, — она перевела взгляд с Эндрю на мужчину. Почему-то Эндрю показалось, что их отношения не ограничиваются профессиональными. — Эндрю, это доктор Слоски. Он будет твоим ведущим психиатром. — Алан Слоски. Очень приятно. Уверен, мы станем лучшими друзьями, — Эндрю широко ему улыбался. — Но тебе, возможно, стоит позвать парочку друзей на подмогу. Говорят, со мной непросто. — Доктор Слоски будет всего лишь одним из врачей, которые будут с тобой работать, Эндрю. Уверена, в конце концов ты найдешь кого-то, с кем сможешь поговорить, — Би бросила на него один из этих тревожных взглядов. — У меня есть ты, чтобы говорить. А они сгодятся для развлечений. Это так мило, что ты всегда находишь мне развлечения, Би. Ты лучшая, — Эндрю направился к закрытой двери за спиной Слоски. — Мы заходим, Алан, или ты хочешь немного побыть наедине с Би? Алан рассмеялся, но смех не коснулся глаз. — Какое стремление начать. Я не стану сдерживать твой энтузиазм, — Алан открыл дверь своим пропуском. — Увидимся, Бетси. Би промолчала. Эндрю чувствовал ее взгляд на своей спине, но шагнул за дверь, не оборачиваясь. Невыносимо было видеть ее такой встревоженной. Когда дверь за спиной захлопнулась, они направились к посту медсестер. Пара пожилых женщин бросили на него неодобрительный взгляд, когда он широко им улыбнулся. — Это медсестры: Беннетт, Свомли и Долонг. С остальным персоналом ты постепенно познакомишься, — объяснил Слоски, но Эндрю уже не смотрел на медсестер. Он оглядывался по сторонам, исследуя коридор и подмечая потенциальные уязвимости. Полезно знать свою тюрьму. Пока что только один выход наружу. Нил бы уже сходил с ума. Он тихо хмыкнул себе под нос. — Вот контейнер и твоя одежда на время пребывания здесь, — сказала одна из медсестер. — Положи все личные вещи в контейнер для хранения. — Это вряд ли, — Эндрю оглянулся через плечо на серьезное лицо женщины, которую представили как медсестру Свомли. — Мне жаль, Эндрю, но таковы правила. Никаких личных вещей в отделении, — сказал Слоски. Эндрю сжал в карманах бумажник и телефон. — Так это все-таки тюрьма? Даже в колонии нам разрешали телефоны. — Это не тюрьма, а реабилитационное учреждение. В некоторых случаях реабилитация невозможна при наличии электронных устройств. У нас строгие правила безопасности, мне жаль. Мы разрешим тебе пользоваться телефоном в общей зоне по запросу, — Слоски раскрыл ладонь перед Эндрю, ожидая, что тот положит туда телефон. Эндрю секунду смотрел на нее, а потом неуклюже хлопнул по ней, будто отбивая пять. — Давай сюда свой контейнер, Свомли. Тебе имя вообще выдали? Свомли — какое-то стремное. Мне не нравится. — Для тебя — медсестра Свомли, — лицо женщины стало еще строже. — Медсестра? Не лучшее имя. Кто был столь креативен, мамка твоя? Но не переживай, я придумаю тебе новое, — Эндрю приложил палец к синяку на подбородке, изображая задумчивость. — О, знаю! Вы трое напоминаете мне «Суперкрошек»! Ты болтливая, Свомли. Будешь Цветиком. Ты, — он указал на Беннетт, — будешь Пестиком. Выглядишь так, будто можешь надрать им обеим задницы. — Медсестра Беннетт, казалось, осталась совершенно равнодушна. — А ты, блондиночка! Конечно же, ты будешь самой раздражающей! Пузырьком. — Медсестра Долонг скрестила руки на груди. — Надо же, какого комика мы сегодня оформляем, да, Алан? — Пузырек посмотрела на доктора. — Ну… — Алан выглядел одновременно и развеселенным, и смущенным поведением Эндрю. Это было легко. Эндрю взял контейнер у Цветик и направился в помещение с табличкой «Ванная». К его удивлению, Слоски последовал за ним. — Ты собираешься смотреть, как я раздеваюсь, Алан? Думаю, мне придется позвонить Би. Она, знаешь ли, не по педофилам, — он наклонил голову. — Правила безопасности, Эндрю. Ты не можешь оставаться в ванной один. Здесь нет камер в силу приватности, но кто-то из персонала всегда должен быть с тобой, — доктор прислонился к двери и посмотрел в окно. — То есть мне нужно каждый раз сообщать белым халатам, когда мне надо посрать? Ну охуеть, — Эндрю рассмеялся. — Колония по сравнению с этим местом — курорт. Он зашел в одну из кабинок и начал переодеваться в серый спортивный костюм. Серый. Он ненавидел серый. Он достал телефон из кармана брюк и нашел номер Рене. Он набрал сообщение: «В рехабе. Нил объяснит. Кевин теперь под его защитой. Не дай Аарону и Ники сдохнуть». Он нажал «отправить» и выключил телефон. Положил его в карман брюк и бросил вещи кучей в контейнер, затем пнул его из-под двери кабинки в сторону Слоски. Доктор поднял контейнер, когда Эндрю вышел в новой одежде. — Спасибо, — сказал доктор, спокойно улыбаясь, и Эндрю захотелось врезать ему по лицу. — Продолжим наше путешествие? Эндрю в ответ рассмеялся, но пошел за доктором. Остальная часть Истхейвена была такой же отвратительной, как и холл. Все вокруг было белым, все пациенты ходили в сером. Растений было немного, и в основном они были искусственными, и на стенах висели безумно скучные картины. В общей зоне располагались телевизор, несколько столов и книжные шкафы. Также были досуговые, как назвал их доктор, комнаты. Небольшие помещения для ежедневных занятий вроде рукоделия или поэзии. Они не были обязательными, и Эндрю поблагодарил бога, потому что он нашел бы способ покончить с собой, если бы его заставили ходить на поэзию. Дальше по коридору была столовая, а за ней — терапевтические кабинеты. — А что за той дверью? — Эндрю указал на еще один ряд стеклянных дверей с замком под ключ-карту, которые делили длинный коридор пополам. Слоски, казалось, нарочно это упустил. — Это помещения для физической терапии, — коротко сказал он. — Не думаю, что они будут тебе интересны. Твое лечение ее не предполагает. — В каком смысле «физической»? — Эндрю продолжал смотреть на дверь. — Пойдем-ка дальше, — Алан двинулся к другому концу коридора, и Эндрю решил последовать за ним, проигнорировав таинственные тропы. Он расспросит об этом позже. Крыло по другую сторону коридора было почти идентично. Еще один пост медсестер, палаты пациентов и набор секретных дверей. — Здесь, — сказал Слоски, прежде чем Эндрю успел спросить. — У нас тут комнаты для паники. — Комнаты для паники? Типа, с мягкими стенами? — Эндрю приподнял бровь. — Да. Мы предпочитаем так их называть. Они помогают прийти в себя. — Чтобы предотвратить панику или вызвать ее? — Эндрю лукаво улыбнулся. — Ты остроумный. Мне это нравится, — сказал Алан, будто Эндрю всерьез имел это в виду. Он уже понял, что ненавидит Алана до мозга костей, и очень надеялся, что, кем бы ни был нынешний парень Би, он лучше Алана. Слоски привел его в одноместную комнату и объявил конец экскурсии. Он протянул ему бланк с правилами больницы и еще один — с расписанием. Для больничного оно было весьма плотным. Эндрю знал, что вычеркнет половину активностей. — А как насчет сладенького? Кто у нас барыга? — уточнил Эндрю, глядя в зарешеченное окно. — Медсестры выдают лекарства по расписанию. Завтра на нашей встрече в восемь утра я обсужу с тобой детали плана твоего медикаментозного лечения. Еще вопросы? — Эндрю лишь улыбнулся, не отвечая. — Хорошо. Я оставлю тебя. Можешь присоединиться к остальным в общей комнате, когда обустроишься. — Агасики, — Эндрю отсалютовал ему в своей манере и вернулся к наблюдению за миром через окно. Вид был по большей части на двор, по которому пациенты, или, может, заключенные могли гулять летом. Несколько деревьев виднелись за забором — серые и унылые, едва качающиеся на холодном ноябрьском ветру. Это будет полная жесть.