All for the Boy: [ Все ради него ]

Нил носа не показывал все выходные. Каждый раз, когда они пересекались, он будто полностью игнорировал Эндрю, и Эндрю это не удивляло. Одно дело — просто знать, что Эндрю гей, и совсем другое — услышать фактическое предложение отсосать. Эндрю тоже ни с кем не разговаривал в выходные, ограничиваясь краткими ответами в случаях, когда это было абсолютно необходимо. Из-за этого Кевин все время странно на него посматривал. Эндрю задавался вопросом, не сказал ли Нил ему что-то, но вряд ли он бы стал. Скорее, Кевин, несмотря на то, что был пьян, понял, что что-то произошло, и отстраненность Нила только подтверждала его догадки. Во вторник Нилу разрешили вернуться на поле. Все обращались с ним аккуратно, а Эндрю намеренно ему не пасовал. Не потому, что берег его, а потому, что пытался вырезать из своей картины мира. Он выносить не мог вид Нила. Реакцию Нила. Его недогадливость. Это причиняло боль. Причиняло, но не мешало его телу реагировать всякий раз, когда он видел, как рыжеватые пряди выбиваются из-под банданы. Помогало только одно — не смотреть, поэтому Эндрю решил придерживаться этой тактики. Избегать взгляда на Нила любой ценой, пока все то, что происходило с ним из-за него, не прекратится. Без пяти девять вскочил Кевин, и это значило, что пора идти на ночную тренировку. Проходя по коридору третьего этажа, Кевин остановился у комнаты триста двадцать один. Эндрю хотелось вздохнуть, но он просто пошел дальше. Конечно, мы снова берем его с собой. На этом его попытки избегать Нила заканчивались. Он, конечно, может продолжать свои попытки не смотреть на него, но теперь это будет куда сложнее. Он стоял рядом с дверью машины, пока эти двое не подошли. Лицо Нила ничего не выражало. Эндрю почти пожалел, что в «Сумерках» Нил не назвал его мерзким педиком, а просто сказал «ладно». На эту новую манеру Нила не обращать на него внимания тело Эндрю реагировало плохо. Они добрались до стадиона, и Эндрю развалился на диване в комнате отдыха, закрыв глаза рукой, чтобы свет не слепил. Кевин ушел переодеваться. Эндрю определенно не собирался сегодня смотреть, как они играют. Он не будет смотреть на Нила. Сам Нил, тем временем, не спешил покидать комнату отдыха. Судя по звуку, он сделал пару шагов вслед за Кевином, но остановился. Тело навалилось на спинку дивана так, что Эндрю почувствовал, как обивка прогнулась под чьим-то весом. Его сердце снова пропустило удар, но он не пошевелился. — Ты мог бы сыграть с нами, — сказал Нил, и Эндрю почти испытал облегчение, что речь зашла об экси. Он мог с легкостью игнорировать экси и не смотреть на Нила. У него отлично получалось. — Зачем ты вообще начал играть, если тебе влом тренироваться? — продолжил Нил, и тепло его тела распространялось, касаясь руки Эндрю. — Выбрал из двух зол меньшее. Нил задумчиво хмыкнул. — Ладно, я понимаю, понимаю, почему ты выбрал экси, но почему тогда позицию вратаря? Эндрю не знал, какими, по мнению Нила, причинами он мог руководствоваться, и просто пожал плечами. — Надзиратель сказал, что я буду вратарем. Либо так, либо никак. Он и так, еще в то время, считал эту игру самой тупой на свете, а позицию вратаря — максимально идиотской, но это все равно было лучше, чем сидеть взаперти. В другие виды спорта его не допускали из-за роста, а настольный теннис походил на кошмар наяву. — Они думали, что на поле ты кого-нибудь поломаешь? — спросил Нил. Не то чтобы им нужно было раздумывать. Они знали. Эндрю замахивался на людей клюшкой, даже будучи вратарем. Эти ублюдки в колонии для несовершеннолетних должны были быстро понять, где их место. Они принимали его маленький рост за слабость, так что Эндрю приходилось бить вдвое сильнее, чтобы до них доходило. — Наверное, это и к лучшему. Когда ты — наша последняя линия защиты, — продолжил Нил. Сейчас Эндрю уже очень хотелось на него посмотреть. В последний раз утонуть в этих глазах цвета океана. Он не должен был этого делать. Ни в коем случае не должен был. — Ты позволяешь нам умотаться до предела и подчищаешь последствия наших ошибок. Ты играешь, как живешь, поэтому ты такой великолепный голкипер. Дверь открылась — Эндрю понял, что это Кевин ищет своего компаньона. Но сегодня он не выебывался. Еще один знак, что Кевин что-то понял в пятницу. — Иду, — сказал Нил, но не двинулся. Он так и нависал над Эндрю, опираясь на спинку дивана. Кевин молча вышел, что было совершенно на него не похоже. О да, после тренировки их ждет серьезный разговор. — Я тоже стал нападающим не по своему выбору, — поделился Нил. — В Малой лиге я был защитником. Рико помнит об этом, потому что я играл вместе с ним и Кевином. В «Воронах» он поставил меня в защиту. Это наконец заставило Эндрю опустить руку. Синева моментально заполонила все вокруг, и что-то болезненно сжалось внутри. — В Малой лиге, говоришь? Я хорошо помню, как ты рассказывал, что впервые вышел на поле в Милпорте. Ложь. Ложь. Ложь. Нил все время ему лгал. Это выводило из себя. — Частичная правда, — отмахнулся Нил. — Я умел играть в экси, просто не знал, как действовать в нападении. Я не хотел быть нападающим, но тренеру Эрнандесу защитники были не нужны, а я так сильно хотел играть, что просто не мог уйти. А сейчас я даже не представляю себя на какой-то другой позиции. Нил Абрам Джостен. Мальчишка, всю жизнь находящийся в бегах, по какой-то иррациональной причине вступает в детскую лигу экси, а когда господь посылает ему знак свалить, исчезнуть, чтобы спасти себя, устраивая все так, что в составе нет места для нового защитника — он берет и становится нападающим, и морочит всем голову, что никогда раньше не играл в экси. Он невозможен. Каждый его сантиметр. В Ниле не было никакого смысла. Он буквально рисковал жизнью ради экси. Да он не кролик. — Да ты скорее енот, чем лис. Нил туповато на него уставился: — Что? — Енот, — повторил Эндрю и изобразил, будто держит мяч перед лицом. — Экси — главная драгоценность в твоем унылом мирке. Ты знаешь, что за тобой гонятся и вот-вот догонят, но не хочешь выбросить эту блестящую штуку даже ради спасения собственной жизни. Ты когда-то говорил, что не понимаешь, как человек может сознательно стремиться к смерти, но посмотри на себя — именно это ты и делаешь. Получается, ты опять соврал. Эндрю удалось скрыть горечь в голосе. — Я не стремлюсь к смерти, — упрямо сказал Нил. — Это мой способ выжить. Руки Эндрю зачесались. Но не под тяжестью ножей, а от знакомого ощущения — воспоминания о том, как бритва режет кожу. Возможность контролировать. Хоть что-то. — Во время игры я ощущаю, что от меня что-то зависит, что я способен что-то изменить. На поле я чувствую себя по-настоящему живым. Там не важно, как меня зовут, откуда я приехал и где окажусь завтра. Экси позволяет мне быть самим собой. — Это всего лишь игра, — сказал Эндрю. — она ничего никому не позволяет. — Ты понял, о чем я. — Нет. Серьезно. О чем вообще речь? Нил мог воображать себя на поле хоть единорогом — для Эндрю это ничего бы не изменило. Он остался бы все тем же сломленным ребенком. — Потому что у тебя нет и этого? — тихо, но с вызовом бросил Нил. — Тебя ничего не интересует, ничего не проникает под кожу. — Наконец-то доперло, — усмехнулся Эндрю. — Не прошло и года. — Чего ты боишься? — спросил Нил, нахмурившись. — Высоты, — легко ответил Эндрю. — Эндрю, — не поверил Нил. — Если заставишь Кевина прийти за тобой, пожалеешь. Эндрю снова прикрыл глаза рукой. Хватит этой синевы. Тупая, тупая, тупая синева.

***

— Что случилось в «Сумерках»? — спросил Кевин, как только за ними закрылась дверь комнаты. — Понятия не имею, о чем ты, Кевин. Эндрю прошел мимо него и занял свое место у окна. Ну, понеслась. — Не ври мне. Кевин фыркнул и подошел ближе. — Что-то изменилось. Ты даже мячи Джостену больше не пасуешь. — А это проблема? Не забивай свою большую пустую голову. Буду пасовать бездомышу. — Что произошло? — Что заставляет тебя думать, что я расскажу? Эндрю выдохнул дым в комнату, в сторону Кевина. — Значит, что-то действительно произошло. Кевин подошел еще на шаг, но замер, когда Эндрю вытащил нож из-под повязок. — Может, спросишь раз, Кевин? Мне правда интересно, чем это закончится. Эндрю почувствовал желание спрятаться за своей прошлой маниакальной улыбкой, но лицо осталось пустым. Кевин уставился на нож и прикусил губу. Тишина повисла всего на секунду, прежде чем он снова посмотрел Эндрю в глаза. — Что бы это ни было — я ожидаю, что это не повлияет на экси. Нам и так хватает проблем, еще и вы двое со своим невесть откуда взявшимся бешенством. Эндрю отсалютовал ему двумя пальцами. — Не будет проблемой. Он снова отвернулся. Джостен больше не будет проблемой. Они просто будут игнорировать друг друга, а жизнь пойдет дальше.

***

Среда была днем посещения Бетси, и Эндрю поехал в Реддин в одиночестве. Он припарковался у клиники и сразу направился в кабинет Би. Она спокойно улыбалась ему из своего кресла. — Рада тебя видеть, Эндрю. Прежде чем Эндрю успел что-то ответить, он заметил рядом со столом новый предмет мебели. Он не особо подходил к остальному интерьеру — и он знал, что Би это, скорее всего, раздражает, но она все равно его купила. Новое кресло. Она купила ему кресло. Он молча уставился на него. — Чай или горячий шоколад? Эндрю коснулся нового бархатного материала и сел. — Шоколад. — Оу, — Би улыбнулась. — Вижу, ты выполнял свое домашнее задание. Рада слышать. Она начала готовить шоколад, а Эндрю устроился поудобнее в своем новом кресле. — Как продвигается составление списка? Обнаружил что-то, что тебе больше не нравится? «Я сам», — промелькнуло у Эндрю в мыслях, но озвучивать это он не стал. — Нет. — Ну, это отличные новости, правда? — У меня был странный импульс, — сказал он, вспомнив, что случилось в подсобке, с Роландом. — Импульс в каком смысле? Би взглянула на него, отвернувшись от шкафчика. — Я повздорил с Роландом, и что-то… словно сказало мне поцеловать его. — Ты злился, но хотел его поцеловать? — Не знаю. Может, я хотел проучить его. Сделать с ним то, что они делали со мной. Может, это какое-то извращенное понятие мести? Он посмотрел на Би. — Вдруг я такой же, как они? — Я не думаю, что ты хоть в чем-то на них похож, Эндрю, — мгновенно ответила Би и поставила перед ним чашку горячего шоколада. — Почему ты так разозлился на Роланда? Ты говорил, что вы больше не видитесь. — Не видимся. Он взял кружку. Она приятно грела руки, и похожее на узел напряжение в спине начало ослабевать. — Он сказал то, что не должен был. — Что-то, что тебя обидело? — Он рассказал секрет. Эндрю сделал глоток. Шоколад был насыщенным, очень горячим и ужасно сладким. Прекрасно. — Ох, — Би уселась в свое кресло. — Что ж, ну, вас есть совместное прошлое, и когда люди злятся — или когда другие эмоции берут верх — могут возникать мысли вроде твоей. Это не так уж странно. Ты слышал о примирительном сексе? Иногда злость и желание сливаются в одно запутанное чувство. Нет ничего неправильного в том, что у тебя возникла такая мысль, Эндрю. Эндрю смотрел на нее, и ему снова было трудно поверить. Все в нем было неправильно. — И как я должен остановиться? — Остановиться и не думать о поцелуе с Роландом? Это повторялось после той ссоры? — Нет. Эндрю сделал еще глоток. Как я остановлю мысли о поцелуе с кем-то другим? — вот что он хотел спросить, но не мог найти на это смелости. Би знала слишком много. Она сразу поймет, что между ним и Нилом что-то произошло. Хотя на самом деле ничего даже не произошло. Он просто сказал Нилу очевидное прежде, чем это сделает кто-то другой и ситуация станет неловкой. Будто сейчас не неловко. Эндрю нужно было взять себя в руки. — Забей. — Эндрю… — начала Би, но Эндрю хранил молчание до конца сессии.