A gun to your head

Москва, 1993 год. 

“I see red, red, oh red

 A gun to your head, head, to your head”

Осень. Дождь шёл целый день, стекая мутными ручьями по грязным улицам. Серое небо нависло над городом, словно тяжёлое одеяло, укрывшее Москву от солнечного света. Мокрый асфальт блестел под жёлтыми фонарями, а редкие прохожие, кутаясь в плащи, спешили спрятаться от ледяного ветра. Внутри старого тира было немного теплее, но стены, пропитанные сыростью и запахом пороха, казались такими же мрачными, как и город снаружи. Потрёпанные мишени висели на дальних стендах, и каждый выстрел отдавался глухим эхом. Вероника стояла у линии огня, сжимая в руках тяжёлый пистолет. Её прямые тёмные волосы падали на плечи, а зелёные глаза холодно смотрели на мишень. Руки дрожали. Не от страха, а от напрягающей неизвестности, которая витала вокруг. Позади неё стоял Валера. Его сильные руки уверенно обхватили её ладони, направляя оружие. Валерий всегда был сдержанным и немногословным, особенно когда дело касалось опасности. Весь его вид говорил о том, что он не привык проявлять излишнюю нежность, но в эти минуты его забота ощущалась даже в лёгком прикосновении. — Держи ровнее, Ника, — сказал он спокойно, слегка приподняв её локоть. — Ты сейчас больше сама себя напугаешь, чем кого-то ранишь. Вероника раздражённо дёрнула плечом, пытаясь освободиться, но Валера крепко удержал её, не позволяя совершить ошибку. — Я и без тебя могу, — прошипела она, прищурившись. — Не можешь, — твёрдо возразил Филатов, не повышая голоса. — Пока не научишься — будешь делать так, как я говорю. Она сжала губы, борясь с желанием огрызнуться. Её упрямство порой выводило его из себя, но Валера знал — нельзя давить. Нужно просто направить. Он чуть расслабил хватку, позволяя ей привыкнуть к весу пистолета. — Локти не выворачивай, — тихо сказал он, чуть поправляя её руки. Голос спокойный, уверенный, почти бесцветный. — Я всё поняла, — огрызнулась Вероника, упрямо сжав губы. Она не любила чувствовать себя слабой — ни перед оружием, ни перед ним. — Глупая, — пробормотал Филатов. Устало. Совсем без злости. Он подошёл ближе, накрыв её руки своими ладонями. — Не дуйся. Просто слушай. Она не ответила, упрямо глядя на мишень. Валерий коротко вздохнул и на секунду сжал её руки чуть крепче.  — Почему ты вдруг учишь меня стрелять? — нарушила тишину Вероника, не отрывая взгляда от цели. — Потому что жизнь такая, — мужчина старался говорить ровно, но в голосе скользнула нотка тревоги. — Я не всегда буду рядом. Ты должна сама уметь себя защитить. Филатова повернула голову, посмотрела на него исподлобья, пытаясь разгадать, что за мысли прячутся за его холодным взглядом. Мужчина не отвёл глаз, но лицо его осталось абсолютно без эмоций. Будто застывшая маска скрывала все чувства. Не позволяя даже тени ухмылки или намёка на раздражение проскользнуть по его лицу. — Ты вляпался в какую-то грязь, да? — девушка скривилась, но голос прозвучал совсем сухо. Словно ей было совершенно всё равно и на Филатова — самого любимого в мире мужчину. И на его дела с друзьями, где добродушные парни запутались, ошиблись и оказались погрязшими в этой тьме с размытыми границами дозволенного. И на громкие выстрелы. И на стучащий по крыше дождь. Будто её сердце стало лишь ледяным осколком. Коварные проделки Снежной Королевы, не больше.  — Это не твоя забота, — отрезал он, стараясь выглядеть максимально расслабленным. — Просто делай, что говорю. Вероника замерла, чувствуя его тяжёлое дыхание у виска. Её злость сменилась на короткую вспышку жалости. К нему. К себе. К этому странному миру. — Ладно, показывай, — смиренно проговорила она, вновь уставившись на мишень. — Выдохни. Не зажимайся. Думай, будто это просто игра, — Филатов чуть сильнее сжал её руки, направляя. — Медленно жми на спуск. Раздался выстрел — грохочущий, оглушающий. Пуля пробила центр мишени. Вероника с удивлением посмотрела на результат, подняв бровь, а Валера чуть заметно кивнул, позволяя себе едва уловимую усмешку, словно одобряя её результат.  — Неплохо для первого раза, куколка, — коротко сказал он, отпустив её руки. — Просто учитель упрямый, — фыркнула она, но в уголках её губ мелькнула улыбка. Валерий кивнул, не давая себе увлечься её смехом. — Молодец. Но не расслабляйся. Мы только начали. Филатова не удержалась и мельком улыбнулась. Так широко. Своей фирменной улыбкой победительницы. Валерий бросил быстрый взгляд в её сторону, будто проверяя, не потеряла ли она настрой. Убедившись, что она всё так же собрана, он взял её за руку и повёл к дальнему столу перезарядить оружие. Вероника снова подняла пистолет, а Валера сделал шаг назад, внимательно наблюдая. Мрачный осенний свет из разбитого окна падал на её лицо, и Валера невольно подумал, что ни одна опасность в этом мире не стоит её жизни. Он привык к грязным разборкам и тихим ночам с тревожным ожиданием звонка. А она… Она казалось тоже. Вероника никогда не подавала виду, что что-то не так, что её что-то не устраивает. Мирилась. Всегда упрямо твердила, что она в порядке и её не волнует то, что он рискует не только своей жизнью, но и её. Глупо. Инфантильно. Абсолютно в её стиле.  Вероника снова подняла пистолет, прицелилась, и Валера заметил, как её плечи напряглись. Он сделал шаг вперёд, положил руку ей на спину. — Не дави на курок. Пусть пальцы останутся расслабленными, — негромко сказал он. Она кивнула, но не обернулась. Внутри у неё кипела буря. Филатов думал, что она не чувствует, как в последнее время он отдаляется, возвращается поздно, а по ночам ворочается и почти не спит. Вероника видела его сдержанность, его попытку казаться равнодушным, но знала: он что-то скрывает. — Я умею читать твои мысли, Валера, — неожиданно сказала она, не отрывая взгляда от мишени. — Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на меня? Как будто прощаешься. — Глупости, — отозвался он быстро, но голос дрогнул. Она резко повернулась, глядя ему прямо в глаза. Её зелёные глаза искрились от гнева и обиды. — Почему ты мне не доверяешь? Валерий скривился, будто от боли. Он не хотел ей говорить, что, чем выше они выбиваются в люди, тем больше вокруг недоброжелателей. Филатов не очень желал опять тревожить её бурную фантазию.  — Я просто хочу, чтобы ты могла постоять за себя, если меня не будет рядом. — Если не будет? — переспросила она, сжав губы. — Ты вообще себя слышишь? Ты всегда был рядом. Почему вдруг решил учить меня стрелять? Он хотел бы соврать, заверить её, что всё в порядке. Но не смог. Филатов лишь коротко выдохнул, обнял её за плечи, заставляя опустить оружие. — Куколка, если я тебе расскажу всю правду — ты возненавидишь меня. — Я уже ненавижу тебя! А особенно твоё молчание, — ответила девушка, нахмурив брови.  Он молчал, избегая её взгляда. Она подошла ближе, не отступая. — Валера, если ты уходишь — скажи мне об этом прямо. Не надо делать из меня глупенькую дурочку, которая ничего не видит и не понимает.  Он почувствовал, как внутри что-то сжимается от её слов. Филатов коротко выдохнул, обнял её за плечи, заставляя опустить оружие. — Я не ухожу. Просто есть дела, которые я должен закончить. И если вдруг что-то пойдёт не так… я хочу быть уверен, что ты не останешься беззащитной. Вероника смотрела на него долго, будто пытаясь прочитать между строк. Потом медленно кивнула. — Ладно. Научишь меня стрелять — и можешь идти на свои дела. Но обещай, что вернёшься домой в 9. Валерий чуть усмехнулся — коротко и почти горько. — Обещаю, куколка. Она крепче сжала его ладонь, будто боялась отпустить. В воздухе висела невыраженная тревога, но никто из них не решался её озвучить. — Ещё раз покажи, как правильно целиться, — твёрдо сказала Вероника, и Валера понял: она не будет задавать больше вопросов. Просто примет его правила, чтобы потом, когда он вернётся, спросить обо всём. Он знал, что просто так её любопытство не уймется.  Он обнял её за плечи, направляя руки к мишени, и на мгновение позволил себе закрыть глаза, просто ощущая её тепло. — Целься ровно. Дыши спокойно. Я рядом, Ника. — Он старался вложить в эти слова больше уверенности, чем на самом деле чувствовал. Выстрел — и пуля снова попала точно в центр. Вероника выдохнула с облегчением, а Валерий кивнул, позволив себе короткую улыбку. — Вот так. Теперь ты готова. Они ещё долго стояли в холодном тире, будто вытягивая последние спокойные минуты перед бурей. Никто из них не знал, что будет дальше. Но в эту осеннюю минуту Валерий чувствовал одно: пока она рядом, у него есть за что бороться.