pcr (problems? challenge & resolve!)

      Чонгук считал, что Вселенная его ненавидела. Может, это проявлялось в каких-то незначительных вещах, но нужно было быть дураком критических масштабов, чтобы это не заметить, а дураком себя Чонгук не считал.       В большинстве случаев.       Остальная часть всё равно приходилась на те моменты, когда весь мир поворачивался к нему задницей и стягивал штаны.       Другой на его месте уже давно бы искал на просторах Интернета гадалку, чтобы снять с себя какое-нибудь проклятие, но Чонгук остановился ровно в тот момент, когда набирал номер Иззи, которая, если верить её личному сайту, выполненному в фиолетовых оттенках, могла разобраться с любым сглазом, приворожить даже самого непробиваемого мужчину и наладить денежный канал. Это было смешно — на самом деле, над ним смеялось только его образование и исследовательская работа, которая хоть и продвигалась слишком медленно из-за низкого желания его научного руководителя с ним общаться каким-либо способом, но всё же продвигалась.       Он повторял про себя каждый раз одно и тоже, надеясь таким образом убедить самого себя в том, что тройной поклон местному дворнику и начало нового дня с правой ноги совершенно никак не помогут в его ситуации и точно не заставят доктора Мюллера вдруг проверить свою почту и ответить на все письма, которые Чонгук отправлял ему уже три недели подряд.       В общем, Вселенная действительно его ненавидела. И проявлялось это не только в трудностях в общении с доктором Мюллером, но и в других вещах. К примеру, на первом курсе своего обучения Чонгук был вынужден жить в одной комнате с Грегом, которого в узких кругах называли «сырным монстром». Чонгук не придавал этому прозвищу никакого значения ровно до того момента, пока вся их комната, включая личные вещи самого Чонгука, насквозь не пропахли чертовым сыром. Вероятно, это оставило своеобразную психологическую травму и внесло некоторые поправки в его пищевые привычки. Не сказать, чтобы он очень удивился, когда однажды в их комнате он нашёл крысу. Сперва он действительно подумал, что это Грег, обожравшийся сырных чипсов, превратился в грызуна, но потом он нашёл своего соседа за столом с упаковкой сырных шариков. Крыса, которая была запрещена уставом общежития, вскоре обзавелась подругой, а Чонгук лишился здорового сна из-за страха быть съеденным, потому что даже его постельное бельё пахло чёртовым сыром.       Ещё он трижды падал с велосипеда, потому что наезжал на неровности, которые возникали буквально из ниоткуда. Стоит ли упоминать, что абсолютно каждый раз у него была целая толпа свидетелей? Чонгук мог бы назвать себя местной знаменитостью, если бы постоянно падающий с велосипеда парень — это хорошая тема для обсуждений.       Он разбивал нос своему предполагаемому парню, неудачно подавшись вперед из-за пролетевшей рядом пчелы, а потом целых три дня грустил из-за того, что этот же парень заблокировал его во всех социальных сетях и больше не появлялся на горизонте. Это не было великой потерей, но всё же было грустно. Так бывает, когда первое свидание заканчивается сломанным носом, шишкой на лбу и неловким разговором о хромосомных аномалиях.       Чонгук попросту не знал, как сгладить углы и заполнить тишину, пока они сидели в очереди в травмпункте.        Это далеко не конец неловких ситуаций, подбрасываемых Вселенной изо дня в день, но Чонгук к двадцати шести годам успел свыкнуться с ролью, отведенной ему. Он попросту тот самый герой из фильмов, который спотыкается на ровном месте, сжигает свою квартиру, попытавшись попросту пожарить яичницу, и стирает куртку вместе с бумажником. Ему не нравился такой расклад, поэтому он пару раз в неделю смотрел на номер той самой Иззи, который записал на цветном стикере и прилепил к стене над рабочим столом.       Даже сейчас он ощущал себя самым неудачливым человеком не только в этом университете, но и во всём мире, потому что перед ним сидела целая группа студентов. Он так и не научился справляться со стрессом, особенно в тех случаях, когда заменял основного преподавателя у других групп. Он привык к своим студентам, которых ему доверили в этом семестре, с ними уже был налажен контакт, но студенты доктора Мюллера…       Чонгук вдохнул и выдохнул. Дыхательная гимнастика, Софи несколько раз доказывала ему, что она помогает в любых ситуациях.       В общем, доктор Мюллер намекнул ему, что он посмотрит его работу, если у него получится сегодня освободиться в два часа дня, а это у него получилось бы только в том случае, если из расписания каким-то образом исчезло бы его занятие с первокурсниками. Понятно, что оно не исчезло бы, но Чонгук понял намёк, поэтому он здесь — стоит перед студентами, следит за тем, как они записывают в свои тетради всё, что он говорил ранее, и изредка перешептываются.       Да, Чонгук в своей белой толстовке с растянутыми рукавами и вышитой на груди маской Человека-Паука точно не был похож на преподавателя, но он и не был готов к тому, что сегодня ему придётся заменять доктора Мюллера.       В общем, он не излучал ровным счётом никакого авторитета, а потому ему оставалось только смиренно наблюдать за работой студентов и изредка подходить к доске, чтобы записать ключевые моменты занятия или зарисовать какую-либо схему. Он буквально считал минуты до конца этой пытки, проклиная самого себя за то, что вообще согласился на эту авантюру, но перспектива получить от доктора Мюллера ответное письмо с правками и предложениями по поводу его исследовательской работы казалась такой заманчивой, что он автоматически отодвигал всё на задний план.       Это всё ради науки.       Да, повторяй это себе почаще, Чонгук!       Он посмотрел на наручные часы. Пятнадцать минут до окончания занятия. Ничего страшного, если он отпустит студентов пораньше, так ведь? Во всяком случае, они успели обсудить все вопросы по теме, так что…       — Хорошо, на этом закончим на сегодня.       Чонгук закинул рюкзак на плечо и поспешил скрыться из кабинета, захватив все свои вещи. Он слышал, как за его спиной поднимается шум собирающихся домой студентов, но это его уже мало беспокоило. Если он поторопится, то успеет добраться до лаборатории до того, как все коридоры заполнятся обучающимися. Ему нужно только пройти двадцать метров, свернуть налево и дойти до своего основного места времяпровождения. Двадцать метров, а затем налево. Чонгук улыбнулся своим мыслям о том, что уже скоро доктор Мюллер проверит его работу, обязательно похвалит выбранный к теме подход и подскажет, в каком направлении нужно двигаться дальше. Всё складывалось замечательно.       А потом случился тот самый поворот налево.       Возможно, что Чонгук мог бы в самых мельчайших подробностях рассказать то, как он, достаточно круто завернув за угол, врезался в идущего ему навстречу человека, но это было бы излишне, потому что за него это могли сделать десятки других людей, успевших покинуть кабинеты раньше того момента, как Чонгук всё же добрался до заветной лаборатории.       Тепло напитка обожгло его даже сквозь толстовку, а в нос ударил запах кофе. Чонгук поднял взгляд на человека, в которого врезался, и буквально в ту же секунду вся его жизнь пронеслась у него перед глазами: позор, провалившаяся научная карьера, которую он ещё даже не успел толком начать, и комнатушка в самом бедном районе города.       Вселенная его действительно ненавидела, потому что перед ним стоял Ким Тэхён. И это означало только одно — у Чонгука настоящие проблемы, особенно учитывая то, что кофе был и на чужой белоснежной рубашке.       Господи, где же он так сильно нагрешил?       Чонгук было открыл рот, чтобы начать извергать сотню извинений в попытке убедить человека перед ним не разрушать его жалкую жизнь, но его опередил чужой спокойный и до чёртиков низкий голос:       — Вы в порядке? Не обожглись?       Мозг человека способен обрабатывать информацию со скоростью гоночного автомобиля, ему требуется гораздо меньше секунды, чтобы отреагировать на простой стимул, но сейчас Чонгуку казалось, что его мозг отказывался даже пытаться что-то обработать. Он попросту смотрел на Тэхёна и представлял, как выглядит в глазах грозы их факультета — с широко раскрытыми от ужаса глазами, пятном на толстовке с супергероем и открытым ртом. Тоже, к слову, от чёртова ужаса!       Ну разве могло ему настолько сильно не везти, что он столкнулся именно с Ким Тэхёном, которого в узких кругах факультета биологии называли деспотом и диктатором, хотя иногда в голову к Чонгуку и закрадывались подозрения, что всё это было немного преувеличено, но он не спешил проверять достоверность всего, что говорили о докторе Киме. Ходили слухи, что он практически каждый год становился причиной отчисления некоторых студентов, а после его пар кто-то даже плакал, потому что он совершенно не стеснялся в выражениях, проверяя работы студентов. Как-то Софи рассказывала, что одна её знакомая практически не расставалась с унитазом из-за волнения, потому что именно он принимал у неё экзамен.       В общем, Чонгук опрокинул стаканчик с кофе на человека, чьё имя нельзя было произносить без скрещенных на руках и ногах пальцев. Он был самым невезучим человеком на этой планете. И он готовился к тому, что его жизнь станет ещё хуже, а свидетелями его вселенского позора стали десятки людей, которые окружили их со всех сторон. Да, уже спустя час он станет той самой новостью дня их факультета.       Это вам не падение с велосипеда.       — Я случайно, правда, простите пожалуйста, я куплю Вам кофе и, Боже, Ваша рубашка, мне так жаль, я правда не хотел…       Чонгук тараторил — это была его защитная реакция в стрессовых ситуациях. Он мог перечислять органоиды клетки или функции, которые выполняла поджелудочная железа в организме человека, но он всегда, абсолютно всегда, заполнял пространство вокруг себя посредством нескончаемого потока слов. Это обычно вводило людей в замешательство, что, в общем-то, произошло и с Тэхёном, учитывая его растерянный взгляд и слегка нахмурившиеся брови.       Он сейчас его попросту выкинет из аспирантуры.       Чонгук никогда не станет частью научного сообщества.       Он будет работать в забегаловке и до конца своих дней принимать заказы у людей, провоняет бургерами и жареной картошкой и будет покупать только продукты по акции.       — Успокойтесь, всё в порядке, я виноват в той же степени, что и Вы.       Чонгук наконец замолкает и позволяет своему сошедшему с ума мозгу наконец обработать информацию. Тэхён не выглядит рассерженным, он слегка озабоченно оглядывает его, словно бы скорее беспокоясь о Чонгуке, а не о своей испорченной рубашке, и он… Оу.       Оу.       Теперь Чонгук это чувствует.       Десятки взглядов и чужую широкую ладонь на своей пояснице.       Он берёт свои слова назад, он не станет новостью дня, потому что об этом будут трещать не меньше недели.       Его спокойная жизнь среднестатистического аспиранта биофака закончится в этом же коридоре с пятном от кофе на одной из самых любимых толстовок и ладонью преподавателя на его пояснице.       — Я спешу… — он выговаривает это достаточно тихо, буквально ощущая, как каждая мышца в его теле напрягается, а на лбу выступают капельки пота.       — Я заметил, что Вы спешили, но…       — Извините, но мне правда нужно бежать! — Чонгук резко отступает и, жестикулируя активнее необходимого, добавляет, делая ещё несколько шагов назад: — Я не обжегся, надеюсь, что Вы тоже. Ещё раз извините и хорошего Вам дня!       О, он точно станет новостью дня.       Какой же стыд.

      

***

             — Это грёбаная скукотища, вся биология — скука смертная!       — Никогда в жизни не говори это снова, иначе я заблокирую тебя везде и удалю из друзей.       Итан отмахивается от угрозы Софи и закидывает в рот очищенную Чонгуком фисташку. Не то чтобы Чонгук чистил её для Итана, но у него не хватает сил на то, чтобы возмущаться. Возмущение — очень энергозатратное дело, поэтому он просто вздыхает и делает очередную попытку отодвинуть миску с фисташками подальше от Итана. Чонгук просто пытается снять стресс, погрузившись полностью в чистку фисташек.       — То ли дело фелинология, — Итан прокручивает карандаш между пальцев и указывает им на подругу, сидящую в двух метрах от него и занятую раскрашиванием диснеевских принцесс. — Изучаешь целыми днями падения пушистых кошек и не проводишь по несколько часов, пытаясь рассмотреть очередную клетку под нереальным увеличением, чтобы после этого твой научный руководитель послал тебя изучать ещё десятки таких же. Только кошачья гравитология и минимум стресса.       — Твой научный руководитель тебе хотя бы отвечает, некоторые люди ради такого готовы идти на крайние меры.       Чонгук поднимает голову, потому что Софи говорит о нём. Да, доктор Мюллер так и не посмотрел его работу, а у Чонгука попросту не было времени, чтобы отлавливать его по всему кампусу. Признаться честно, у него сейчас были другие проблемы — он стал новостью месяца после того, как в одном из чатов студентов появилась фотография, на которой доктор Ким удерживал его за поясницу. Ракурс фотографии исключал возможность увидеть пятна на их одежде и пустой стаканчик в руке преподавателя, только неоднозначная поза и интригующая общественность близость. Итан и Софи чуть не сожрали его заживо, когда он тем же вечером вернулся в их общую квартиру, пыхтя из-за быстрого шага, которым он возвращался домой, и горя от стыда, который не покидал его до сих пор.       Софи несколько раз за тот вечер переходила на родной французский и прикрывала рот ладонью, когда Чонгук повторял свой рассказ в мельчайших деталях, а Итан едва не хрюкал от смеха, потому что, по его мнению, это станет чем-то вроде вечной истории, передаваемой сквозь поколения.       Вполне возможно. Но пока что это обсуждают в чатах и смотрят на Чонгука в коридорах, иногда уступая ему дорогу, словно он заразился от Тэхёна аурой диктаторства через одно прикосновение. Это даже звучало смешно. Их факультет похож на старый базар, где любое происшествие в итоге переворачивают с ног на голову, превращая во что-то такое, что было бы интересно обсуждать между занятиями. Простое столкновение преподавателя и аспиранта в коридоре — это далеко не желаемая сенсация, а вот столкновения преподавателя и аспиранта, которые могут находиться в отношениях — бум среди остальных новостей. Чонгук узнал только через неделю, что ходят слухи, будто бы он в отношениях с доктором Кимом. Пять очков тому, кто пустил эту сплетню, потому что она разлетелась со скоростью света.       И это стало чем-то вроде конца света.       Чонгуку приходилось прятаться в лаборатории, чтобы избежать заинтересованных взглядов, потому что в его слова о том, что он не встречается с преподавателем, никто не верил. Он даже носил перекус с собой, выбирая комнату отдыха вместо маленькой кафешки на территории кампуса, куда раньше любил ходить.       Быть новостью месяца — такое себе удовольствие.       — Кстати, о «некоторых людях», — Итан подпирает щёку ладонью, поворачиваясь к Чонгуку. — Вчера я слышал, как кто-то говорил, словно видел тебя и доктора Кима на парковке вместе. Целующимися.       Глаза Чонгука приобретают форму монет ровно за секунду.       Софи удивленно ахает:       — Не могу поверить! Как у них только хватает фантазии распускать все эти сплетни!       — Целующимися?!       — Ага, — Итан тянется и достаёт еще одну очищенную фисташку, но Чонгук на этот раз даже не обращает на это своё внимание. — Ты скоро станешь новостью семестра. А может, и всего учебного года.       — Merde! Это уже нарушает все личные границы Чонгука и доктора Кима, — Софи опирается на стол, приближаясь к сидящему напротив Чонгуку. — Тебе нужно что-то с этим сделать. Подай какую-нибудь жалобу, обратись в администрацию университета!       — Они бросят это дело, когда надоест, — он, во всяком случае, на это надеялся. — Я не хочу идти и жаловаться, что мне приписывают роман с преподавателем.       — Но согласись, сама идея романа с преподавателем — огонь.       Чонгук поворачивает голову в сторону Итана одновременно с Софи и резко забирает у того миску с фисташками.       На самом деле, если быть предельно честным с самим собой, Ким Тэхён являлся воплощением всех представлений Чонгука о том, как должен выглядеть идеальный мужчина. Высокий, статный, с уложенными тёмными волосами и карими глазами. Умный, имеющий докторскую степень и выглядящий сексуально в белом халате. Но он оставался недоступным для всех. Чонгуку было интересно, была ли у Ким Тэхёна вторая половинка, и если да, то какой человек это был. Возможно, в чём-то похожий на Тэхёна, с таким же спокойным взглядом и властной аурой. Какая-нибудь акула в мире адвокатов или одна из тех учёных, прогрызающих себе путь на вершину. Да, кто-то такой.       Точно не аспирант в толстовке с Человеком-Пауком, снимающий квартиру с двумя своими лучшими друзьями и променявший велосипед на пешие прогулки после трижды сбитого в кровь колена.       — Насколько я знаю, отношения аспиранта и преподавателя — это не новшество в нашем университете, к этому относятся адекватно. Ну, только в том случае, если это не самый деспотичный преподаватель на факультете, конечно.       — Может, мне просто не появляться в университете несколько дней. Люди забудут про меня, если не будут замечать в коридорах, и потом жизнь станет прежней.       — Твоя жизнь уже никогда не станет прежней, крошка, — Итан улыбается и жмёт плечами, когда Чонгук повержено вздыхает, опускаясь лбом на стол. — Просто смирись и плыви по течению.       Смириться и плыть по течению.       Чонгуку не очень-то и нравился этот план, но не то чтобы у него был выбор. На то, чтобы кричать на каждом углу о том, что между ним и Ким Тэхёном нет никаких отношений, у него уже попросту не было сил. Да и времени на это тоже не было. Оптимальным вариантом было сосредоточиться на исследовательской работе и попросту не обращать никакого внимания на расползающиеся вокруг него слухи. Он всё же надеялся, что в скором времени те прекратятся без какого-либо подкрепления слов доказательствами. Ему просто нужно было дождаться, когда всё внимание их болтливого факультета переключится на что-то новое.       К счастью, близилась пора спортивных соревнований между факультетами, и Чонгук мог заранее предсказать, что на каждом углу будут разговаривать только о том, кто же в этом году заберет первое место.       Ему оставалось только немного потерпеть.       Две недели, а потом он снова станет обычным аспирантом с факультета биологии, до которого никому нет дела. Плыть по течению. Идеально.

      

***

             Чонгук удерживает телефон плечом, собирая листы со стола в одну стопку и складывая их в рюкзак. В библиотеке в это время чертовски тихо, а потому он целых десять минут краснел, когда слышал, как кто-то недовольно вздыхал каждый раз, когда принтер выплёвывал очередную порцию листов. Чонгук не видел этого человека, но всё же мысленно перед ним извинялся все эти пятнадцать минут. Не то чтобы принтер мог действительно кому-то сильно мешать, но Чонгуку приходилось встречаться с разными людьми, и далеко не все из них поддавались объяснению.       Он застёгивает рюкзак, продолжая слушать маму, рассказывающую ему о том, как прошла её поездка к грумеру с Харви.       Харви — это их пёс, которого они завели после того, как Чонгук уехал учиться в другую страну. Не самое обдуманное решение их семьи, но никто не возражал. Этот маленький ураган превратил дом в зону боевых действий сразу же после своего появления, что стало отличным способом отвлечь маму от мыслей о том, что её единственный сын больше не живёт с ней под одной крышей. Так что Чонгук был склонен считать Харви практически своим братом, хотя отец всё ещё пытался уменьшить значимость собаки в доме.       К слову, ничего у него не получалось.       — Он вновь похож на белое облачко! Такой пушистый мальчик, я просто не могу! — Миён щебетала, повышая голос, и Чонгук сразу же понял, что она тискает Харви. — Но хватит о нас, лучше расскажи, как там у тебя дела в твоей аспирантуре?       Чонгук тяжело вздыхает и толкает плечом дверь, выходя на улицу. В то время дня большинство студентов уже разбегаются по общежитиям или своим съёмным квартирам, а потому вероятность столкнуться с кем-то, кто всё ещё заинтересован в обсуждении некоторых сплетен, снижалась на пару десятков процентов. Ему, вообще-то, не очень-то и нравилось бегать от студентов, будучи старше каждого из них, но его тонкая душевная организация попросту не выносила сотен вопросов о предполагаемых отношениях с одним из преподавателей.       Господи, спаси бедного аспиранта с биофака, он всего-то хочет посвятить свою жизнь науке, а не интригам кампуса!       — У меня всё хорошо, — Чонгук знает, что данное выражение ничего не значит для его мамы, поэтому ему приходится углубиться в подробности: — Софи купила новый тостер, поэтому теперь каждое утро у нас начинается с полноценного и сытного завтрака, — маленькая ложь, потому что завтракает в их квартире только Итан, которому всё равно на возможное опоздание, в то время как Софи предпочитает брать завтрак с собой и заодно собирает дополнительную порцию для Чонгука, который вечно ничего не успевает по утрам. — И с исследовательской работой всё отлично, у меня всё ещё есть всё необходимое оборудование.       — Всё ещё изучаешь тихоножек?       — Тихоходок, — поправляет маму Чонгук, смакуя то, как это звучит на родном корейском языке. — Я изучаю молекулярные механизмы криптобиоза у тихоходок.       — Звучит так, словно ты просто меня отругал на своём научном языке, — он смеётся вместе с Миён. — Знаешь, ты можешь вернуться в Корею и продолжить свои исследования здесь. Уверена, что твой отец найдёт для тебя лучшую лабораторию.       Чонгук смотрит на часы и засекает время — ровно через две минуты его мама вновь попросит его вернуться в Корею. Это продолжалось ровно с того момента, как Чонгук после школы укатил в Америку, помахав всем рукой и пообещав как можно чаще возвращаться домой на праздники. Сперва он выполнял своё обещание, но потом на него сваливались всё новые обязанности и дела, а после поступления в аспирантуру он и вовсе забыл про то, что такое свободное время. В общем, он посвятил свою жизнь науке, а всё личное время — тихоходкам.       Его родители были в ужасе. Видимо, Харви уже не справлялся со своими прямыми обязанностями, потому что в последнее время мама стала слишком часто намекать Чонгуку на то, что ему стоило бы вернуться в Корею.       — Мам, мне нравится здесь, я не могу бросить свои исследования. Тем более, мне не нужна лучшая лаборатория, мне нужна именно та, в которой я работаю сейчас, она уже лучшая для меня на данном этапе исследований.       Если не брать в расчёт ворчливого научного руководителя. Но Чонгук пообещал себе, что разберется с этим. Немного попозже.       — Я просто скучаю по тебе, ты же знаешь, последний раз ты был дома два года назад.       — Мам…       — Может, всё же вернёшься в Корею? Хотя бы на пару месяцев?       Чонгук сверяет время — точно по расписанию.       — Знаешь, я вообще-то занимаюсь здесь важными делами, а не просиживаю штаны за партой, — он борется с желанием закатить глаза, а следом — трижды поклониться дворнику. На заметку — не стоит читать способы привлечь удачу. — Я приеду домой на Рождество.       — Но сейчас весна!       Чонгук заходит в корпус и сконфуженно озирается по сторонам, словно где-то рядом находится человек, который точно осудит его за то, что он так давно не навещал родителей. Ему и самому стыдно, но вряд ли он мог каким-то образом повлиять на всю сложившуюся ситуацию, когда дело уже был сделано.       Он прикладывает ключ-карту к сканеру и проходит в лабораторию. Здесь, к счастью, полная тишина — Мэй и Лукас, видимо, уже закончили на сегодня, а потому у Чонгука была возможность посидеть в тишине. Он ставит рюкзак на стул и натягивает на себя белый халат, поправляя перевернувшийся бейджик со своим именем и должностью аспиранта. В этой лаборатории он чувствовал себя комфортно даже после случившегося неловкого инцидента — Мэй и Лукас, ещё два аспиранта доктора Мюллера, предпочитали не высовываться из своих панцирей, а потому никак не комментировали слухи, бродившие по кампусу. Лукас даже дважды оставлял на его столе печенье в знак поддержки. Во всяком случае, так считал сам Чонгук.       Попрощавшись с мамой и заверив её в том, что время пролетит настолько быстро, что она и сама не заметит, как они уже вместе будут наряжать ёлку, Чонгук наконец садится за свой рабочий стол.       В их лаборатории всегда царил покой и порядок — Мэй несколько раз выбрасывала все вещи Лукаса за то, что тот оставлял фантики на их общем столе, а однажды даже отобрала у него ключ-карту, пригрозив тем, что разрежет её на сотни мельчайших частей. После этого каждый убирал за собой мусор и оставлял рабочий стол в идеальном порядке. Но Чонгук не отказывал своей душе бунтаря, а потому клеил забавные стикеры с котятами в самых разных местах. Против этого Мэй не возражала. Котята — оружие массового поражения.       Чонгук сверяется со своими записями, оставленными в блокноте, и одновременно с этим запускает ноутбук, чтобы проверить почту в надежде на то, что доктор Мюллер всё же прочитал его письмо. Иногда Чонгуку хотелось написать жалобу на десять печатных листов формата А4, сделать сотню дубликатов и расклеить по всему университету, чтобы абсолютно каждый студент знал, кого из преподавателей лучше избегать в качестве научного руководителя.       Нет, Чонгук не ненавидел доктора Мюллера, тот был шикарным специалистом в своей области и грамотно отвечал на любые вопросы, но он был просто до безобразия ленивым человеком, когда дело касалось чужой работы. Чонгук не винил его — возможно, что и он бы так относился к своим аспирантам, если бы каждый день думал о том, что ему осталось совсем немного до заслуженной пенсии где-нибудь на берегу моря. Но Чонгук был по другую сторону баррикад, поэтому ему было позволительно возмущаться и пыхтеть каждый раз, когда он не находил никакого письма на почте.       Но сегодня, вероятно, его счастливый день, потому что среди десяток рассылок от научных журналов он наконец видит имя доктора Мюллера и подскакивает со своего места, победно вскинув кулак и выкрикнув что-то похожее на клич предводителя первобытного племени. Даже мыши, с которыми работала Мэй, радостно запищали, словно им была понятна его радость.       Ещё бы — это письмо от самого доктора Мюллера.       Чонгук улыбается и исполняет свой победный танец, который перенял от Итана и Софи — кажется, что это сборная солянка из нескольких трендов из ТикТока, в котором часами зависает Итан, и состоит она из неестественных телодвижений, отсылающих Чонгука куда-то в эпоху старых баров с ковбоями. Впрочем, его это сейчас совершенно не смущает, потому что он искренне счастлив. Его жизнь стала на десять оттенков светлее, все его несчастья отошли на задний план, а слухи больше совсем его не волнуют. Он может продолжить свою работу.       И Чонгук всё ещё покачивает бёдрами, напевая себе что-то под нос и уже собираясь было включить необходимую аппаратуру, когда за его спиной раздаётся покашливание, из-за чего он подпрыгивает на месте оборачиваясь так резко, что едва не теряет равновесие.       — Чёрт Вас дери!       — И Вам добрый вечер, Чонгук, — Ким Тэхён стоит напротив него в своём наглаженном халате, держа руки в карманах.       Удивительно, Чонгук даже не услышал, как открылась дверь, настолько он был погружен в своё празднование. И он моментально начинает краснеть, когда понимает, свидетелем чего стал Тэхён. Его жизнь не могла подкинуть ему ещё одну подлянку в одно время с самой хорошей новостью за последнее время, это попросту несправедливо.       Он было открывает рот, подбирая слова, чтобы сказать хотя бы что-то, но его мозг категорически отказывается генерировать даже самую настоящую чушь, которая обычно вылетает из его рта в стрессовых ситуациях.       — У Вас достаточно необычный подход к работе, — говорит Тэхён и, Господи Боже, улыбается?       Он вообще умеет улыбаться?       — Я не… Что Вы здесь делаете?       Правило первое — идти в наступление сразу же, чтобы противник не успел атаковать тебя первым. Не то чтобы Тэхён планировал идти в атаку, но Чонгук предпочитал перестраховаться.       — Зашёл за кое-какими материалами, доктор Мюллер должен был оставить их здесь. Он говорил, что кто-нибудь обязательно будет в лаборатории в это время, но не упоминал танцы.       Чонгук ощущает, как горят его уши. Доктор Мюллер подставил его — мало того, что ответил на письмо, так ещё и не предупредил о визите доктора Кима. Какой стыд.       — Хорошо, можете забрать то, что Вам нужно, — Чонгук на автомате тянет рукава халата ниже и разворачивается, направляясь к своему столу. Ему нужно пережить очередной позор в его жизни с высоко поднятой головой.       — Я, кстати, читал Вашу работу, — вдруг говорит за его спиной Тэхён, забирая из шкафчика какую-то папку, и Чонгук отталкивается ногой, прокручиваясь на стуле и вопросительно вскидывая брови. — Неплохо.       Неплохо.       Получить похвалу от доктора Кима было не так и просто, поэтому даже «неплохо» являлось отличным результатом. О, это было очень хорошо.       — Вы читали мою работу?       — Верно, доктор Мюллер поделился некоторыми впечатлениями и я решил тоже ознакомиться. У Вас благодатная почва для исследований.       В человеческом мозге насчитывается около восьмидесяти шести миллиардов нейронов — практически столько же, сколько звёзд в Млечном Пути, но ни один из нейронов Чонгука сейчас не желал исправно работать, подвергая его опасности вновь попасть в неловкую ситуацию, потому что он просто молча пялится на Тэхёна, который, возможно, чувствует себя немного сконфуженно из-за того, что Чонгук никак не реагирует, хотя где-то внутри у него взрываются сотни фейерверков. Как же мало нужно, чтобы обрадовать Чонгука.       — Спасибо.       — Не стоит благодарить меня, — он ему вновь мягко улыбнулся. Или же это был просто нервный тик. Чонгук без понятия, но ему всё равно. — Не буду отвлекать Вас от работы, Чонгук. Заранее доброй ночи.

      

***

             Как и предполагалось, спустя две недели практически девяносто пять процентов студентов попросту забыли про несчастный инцидент с кофе в коридоре и переключили своё внимание на развернувшуюся борьбу между факультетами. Чонгук, который был вынужден помогать с организацией, избежал эпицентра битвы, всё время находясь где-то рядом, но недостаточно для того, чтобы его втянули в самую гущу событий. Поэтому он, как и полагалось аспирантам, которых часто использовали вместо бесплатной рабочей силы, следил за тем, чтобы всё прошло самым лучшим образом.       В этом году биофак планировал забрать первое место, потому что в их волейбольной команде было пополнение — кто-то из первокурсников отличился особыми умениями, а потому теперь являлся козырем всего факультета. Чонгук, которого обычно не трогало ничего, кроме сферы науки, не особо волновался из-за предстоящих игр, но вот все остальные…       Стоит ли говорить, что Итан с самого утра напевал что-то вроде того, что все остальные факультеты — лузеры?       Чонгук расставлял бутылки с водой, когда к нему подошла Софи и обняла со спины, привстав на носочки для того, чтобы получше рассмотреть то, чем занимался её друг. Её кудрявые волосы приятно щекотали его щёку, но он не возражал, только вопросительно вскинул бровь, когда Софи встала рядом с ним и улыбнулась.       — Что-то случилось?       — Доктор Ким.       — Доктор Ким?       — Да, я его видела, — она стрельнула взглядом куда-то в другую сторону, но Чонгук предпочел не повторять за ней. — Он просто секси в обычной одежде.       С того дня, как Чонгук прилетел в квартиру с радостными новостями о том, что сам Ким Тэхён похвалил его работу, Итан и Софи начали что-то анализировать и пришли к выводу, что Чонгук, который раньше едва ли не падал в обморок из-за Тэхёна, вдруг влюбился в него. Итан даже сказал, что Чонгук повёлся на похвалу в сторону своей исследовательской работы, на что не встретил никаких возражений, потому что тогда Чонгуку было действительно всё равно, ведь целых два человека с отличной репутацией в научных кругах отметили его работу как одну из самых перспективных!       Можно ли из-за этого влюбиться в человека?       Если вспомнить, что этот человек ещё до безумия привлекателен, то это не так и сложно.       — И ты это мне говоришь, потому что…       — Потому что ты можешь подтвердить все слухи и начать с ним флиртовать, пока никто не схватил быка за рога.       — Это не самая твоя лучшая идея, — Чонгук берет пустую коробку и идет в сторону башни из таких же. — Он всё же преподаватель.       — А ты аспирант, которому скоро стукнет тридцать!       Чонгук обернулся к ней.       — Мне всего двадцать шесть.       — Почти тридцать.       Софи нельзя было переубедить ни в чём. К примеру, она ровно два месяца утверждала, что у них в квартире завелась мышь, хотя причиной ночного шороха в темноте являлся Итан, который тогда находился в своей эре отказа от перекусов после шести вечера. Впрочем, ни Чонгук, ни сознавшийся во всём Итан не смогли переубедить Софи в том, что никакой мыши нет и никогда не было. Они два месяца подряд выслеживали несуществующую мышь и даже ставили безопасные ловушки, потому что Софи не хотела травмировать бедное животное.       В общем, Чонгук не хотел, чтобы его втянули в очередное противостояние, поэтому просто тяжело вздохнул и смирился с тем, что совсем скоро ему исполнится тридцать.       — Я не буду флиртовать с доктором Кимом, — говорит он, осматривая количество коробок, которые ему предстояло вынести на мусорку. — Это даже звучит смешно.       — Что именно? Ты и флирт в одном предложении?       — У тебя что, совсем нет никаких дел? Я же сказал, что не буду флиртовать с доктором Кимом!       — Может, вам нужна помощь?       Чонгук в который раз за этот месяц замер подобно оленю в свете фар. Вселенная не могла быть настолько жестока к нему, чтобы каждый раз так поступать с ним. Он поджал губы и обернулся, ощущая себя так, словно всё вокруг происходило в замедленной съёмке. Да, за их спинами стоял Тэхён. В толстовке с эмблемой их факультета, изображающей цепочку ДНК, и немного растрёпанными волосами он был похож на студента. Серьёзно, почему всё это происходит именно с Чонгуком?       Он знал, что Тэхён всё слышал. Это было заметно по тому, как искорки озорства плясали в чужих карих глазах, словно бы вся эта ситуация забавляла Тэхёна. Чонгук, который привык к образу холодного преподавателя, из-за которого половину факультета лишилась будущего в области науки, совершенно не был готов к подобным открытиям. Во-первых, Ким Тэхён умел улыбаться. Во-вторых, он ещё и умел смеяться над кем-то. И это далеко не злобный смех, когда он выставляет очередное «неудовлетворительно», а просто тихий смешок.       С ума сойти.       — Нет, я…       — Да, ему нужна помощь! — Софи перебивает его. — Тут целая гора коробок, а мне, к сожалению, надо бежать.       Именно так Чонгук потерял подругу из-за её предательства.       Он вновь вздыхает, прибегая к дыхательной гимнастике, а потом просто берет несколько пустых коробок и идёт в сторону выхода, стараясь не замечать взглядов некоторых студентов, направленных на них. Вероятно, что вскоре они вновь станут новостью дня, недели или месяца, потому что они исправно находят способ подтвердить каждую сплетню. Чонгук не оборачивается, только толкает бедром дверь и выходит в узкий коридор, ведущий к мусорным бакам. Тэхён послушно следует за ним, но ничего не говорит, что немного выводит Чонгук из себя.       Неужели Тэхёну плевать, что говорят за его спиной? Разве это не портит его репутацию среди студентов и преподавателей?       Чонгук резко останавливается и оборачивается, из-за чего Тэхён едва не налетает на него, но успевает вовремя среагировать.       — Вы вообще знаете, какие слухи ходят среди студентов?       — И какие же? — Тэхён вопросительно вскидывает бровь.       — Что мы с Вами состоим в отношениях!       — И что же сподвигло их на такое умозаключение?       Чонгук готов поклясться, что по его шее начинают расползаться красные пятна, когда он смотрит Тэхёну точно в глаза и проговаривает гораздо тише:       — Ваша рука на моей пояснице.       — Она была там всего единожды.       — Этого было вполне достаточно.       — Вас напрягают эти слухи?       — А Вас — нет?       Тэхён молчит всего пару секунд, словно бы обдумывает вопрос, на который уже заранее знал ответ. И Чонгуку хочется закричать на весь университет, потому что как этот человек может быть таким спокойным, когда про него распускают слухи? Но он вновь ошарашивает его, когда отвечает с привычной уверенностью:       — Честно? Ни капли.       — Вам приписывают роман с аспирантом, а Вам всё равно? — Чонгук не верит своим ушам, поэтому с сомнением прищуривается.       — Хотите, чтобы я поговорил со студентами, распускающими эти слухи?       — Вы точно тот, о ком говорят?       На этот раз очередь Тэхёна непонимающе хмуриться:       — Простите?       — Диктатор, деспот, убийца нервных клеток, чистильщик факультета.       — Никогда не слышал ничего из этого, — он пожимает плечами, а потом вновь повторяет свой вопрос: — Так что, мне поговорить со студентами?       И Чонгук почему-то не хочет, чтобы Тэхён разговаривал об этом со студентами. Во всяком случае, если его самого никак не волнуют эти слухи, то в этом нет никакой необходимости, верно?       Поэтому Чонгук удобнее перехватывает коробки и, улыбнувшись, качает головой:       — Не стоит. Думаю, скоро всё уляжется само.       Тэхён улыбается ему в ответ и указывает головой в сторону выхода. Да, у них ещё много работы.

      

***

      Дорога до съёмной квартиры Чонгука пролегала через парк в центре города. Он любил гулять здесь, хотя его прогулки представляли собой путь от университета до дома или наоборот, но обычно он опускал эти детали. Не так легко отыскать свободное время, когда разрываешься между исследовательской работой, лекциями и вынужденным преподаванием. Ещё и нужно публиковать статьи в научных журналах. Иногда Чонгуку казалось, что он зря выбрал науку — многие его знакомые в этом возрасте уже работали, воспитывали детей и жили в счастливом браке, пока сам Чонгук с самого раннего утра и до позднего вечера засиживался в компании мышей.       Это не так плохо в какой-то перспективе, но часто в голову закрадывались мысли из разряда «а что, если»: а что, если он не выдержит? Что, если конкуренция будет настолько серьёзной, что он предпочтёт сдаться? Что, если этот марафон вовсе не для него?       И сотни этих «если» достаточно часто заставляли его не спать до самого утра, а потом идти в университет с огромными синяками под глазами.       Академический путь — это марафон с сотнями препятствий, где тебя ежедневно проверяют. Многие сдаются и уходят, Чонгук не хотел их в этом винить, потому что ему и самому порой хотелось вернуться домой и отказаться от всего, ради чего он так долго работал, но потом он смотрел на других людей, которые добились своего. Ему приходилось отказываться от вечеринок, шумных компаний, выходных в барах и множества других вещей, которые входили в повседневность у других людей его возраста, пока он днями и ночами сидел за учебниками. Было поздно сдаваться. Именно это Чонгук повторял себе абсолютно каждый день. Если он смог дойти до третьего года аспирантуры, то это значит, что у него получится пройти этот путь до самого конца.       Тем более, перед ним ежедневно было множество примеров людей, которые осилили этот же путь. К примеру…       Чонгук останавливается, когда замечает идущего ему навстречу человека. Сперва он не верит своим глазам, потому что мужчина выглядит совершенно не так, как он привык его видеть в стенах университета. На нём обычная толстовка поверх футболки и свободные штаны. А ещё кроссовки. И собака. У Ким Тэхёна есть собака?       Наверное, он его замечает, потому что в его глазах проскальзывает лёгкое удивление, а Чонгуку уже попросту некуда бежать, особенно тогда, когда его присутствие замечает и лабрадор, ускоряясь и едва не врезаясь в него.       — Не знал, что у Вас есть собака, — говорит Чонгук, стоит только Тэхёну подойти ближе.       — Я нашёл её на мусорке и не смог избавиться, — он жмёт плечами, говоря это настолько серьёзно, что Чонгук практически верит.       — Можно погладить?       — Конечно.       Чонгук опускает руку и касается гладкой шерсти, мгновенно расплываясь в улыбке. Собака, почувствовав ласку и осознав, что захватила чужое внимание полностью, радостно высовывает язык и начинает энергично вилять хвостом из стороны в стороны, ударяя им ноги Тэхёна и Чонгука.       — Как её зовут?       — Флёра.       — Необычное имя.       — Это в честь флюоресценции.       Чонгук поднимает взгляд к Тэхёну, хлопая глазами:       — Вы серьёзно назвали собаку в честь флюоресценции?       — Ага, — он говорит это с такой гордостью, что Чонгуку уже не кажется кличка собаки слишком странной. — Она такая же. Ну, постоянно светится. Не знаю, как это объяснить.       — О, я понял.       Чонгук улыбается и присаживается на корточки, позволяя Флёре облизать его лицо и забраться носом даже за ворот его кофты. Собака довольно пыхтит и делает несколько кругов, осматривая нового знакомого со всех сторон, а потом возвращается к хозяину.       — Я никогда Вас здесь раньше не видел, — говорит Чонгук, вставая на ноги и поправляя кофту.       — Мы впервые пришли в этот парк, — признаётся Тэхён, поглаживая собаку между ушей. — А Вы часто здесь гуляете?       — Да, я каждый день прохожу здесь, когда иду домой из университета.       — Я думал, что Вы живёте в общежитии на территории кампуса.       — Нет, к сожалению, я пролетел, — он жмёт плечами и улыбается, когда Флёра вновь тянется к его рукам, напрашиваясь на поглаживания. — А может, к счастью. У меня хорошие соседи, так что я не жалуюсь.       Чонгук не знает, почему вообще решил завести разговор с Тэхёном, но что-то явно изменилось с тех пор, как он помог ему на соревнованиях между факультетами. Внутри Чонгука что-то оттаяло, из-за чего он больше не мог воспринимать Тэхёна как грубого, холодного и высокомерного преподавателя. Теперь он был просто Тэхёном, который смотрел исследовательские работы чужих аспирантов просто из интереса и гулял с собакой, названной в честь научного термина. Это было глупо и, возможно, немного наивно, потому что Чонгук пересмотрел романтических фильмов вместе с Софи, но он планировал просто плыть по течению.       Это не было его научным экспериментом, поэтому не было и необходимости следить за каждым шагом. Просто полагаться на случай.       — Как обстоят дела с Вашей исследовательской работой?       — Хорошо, мы с доктором Мюллером пока ещё не решили, где именно лучше будет опубликоваться, но мне всё это кажется немного поспешным.       — Почему же? — Флёра тянет Тэхёна вперед, явно не желая больше стоять на месте, и Чонгук улыбается этому, начиная идти рядом с ними.       — Не знаю, я только на третьем году, мне ещё предстоит столько работы, а публикация и защита кажутся мне чем-то далёким.       — Это Вам сейчас так кажется. На самом же деле Вы даже не поймёте, как быстро пролетело время. Лучше иметь всё заранее, доктор Мюллер заботится о Вас заранее.       — Как-то он сказал мне, что уйдет на пенсию этим летом.       Тэхён хохочет, и Чонгук едва не спотыкается. Звук настолько необычный, что ему сперва кажется, будто бы это что-то неземного происхождения, однако нет — это действительно просто смех Тэхёна. Глубокий, тёплый.       — Это он так шутит, он уже семь лет подряд летом уходит на пенсию. Этот старик ни за что в жизни добровольно не откажется от науки.       — Отлично, это замечательная новость.       — Мне кажется, что ему нравится с Вами работать.       Чонгук усмехается:       — Он трижды находил меня рыдающим над отрицательными результатами, конечно же ему нравится работать со мной, — он самодовольно улыбается, а после поворачивает голову в сторону Тэхёна. — А Ваши аспиранты? Вам нравится с ними работать?       — Не жалуюсь, они достаточно сообразительные.       — Вы доводите их до нервного срыва?       — С чего Вы взяли?       — Ходят слухи, знаете ли.       — Я бы не стал доверять всем слухам, — Тэхён мягко ему улыбается, и Чонгук мгновенно краснеет, вспоминая их недавний разговор.       Он запускает руки в карманы и находит телефон, пытаясь отыскать предлог, под которым ему удастся избежать продолжения этого неловкого разговора. Хотя неловким он стал только после упоминания слухов, но всё же.       — Мне пора бежать, сегодня моя очередь готовить ужин, спасибо за прогулку, — Чонгук наклоняется и гладит Флёру. — Было приятно познакомиться.       — Чонгук, — Тэхён останавливает его, когда он уже было хочет удалиться прочь самым быстрым шагом в истории человечества. — Вы не против, если я приглашу Вас на ужин?       Оу.       Оу.       — На ужин? То есть, на свидание или просто на ужин?       — На свидание.       — О, — Чонгук ощущает, как его сердце совершает несколько кувырков в груди, хотя он сомневается, что такое возможно даже в теории. — Я думаю, что да. То есть, это хорошая идея. Да, конечно, я согласен.       — Хорошо, — губы Тэхёна растягиваются в улыбке. — Тогда я напишу Вам? А сейчас Вам надо спешить готовить ужин.       — Да, надо, — Чонгук делает несколько шагов назад, потому что его только что позвали на свидание и это ощущается так необычно.       Кто-то внутри него словно дёргает за все ниточки, заставляя его чувствовать абсолютно все одновременно. Какое-то сумасшествие. Такое вообще возможно?       — Чонгук! — он вновь останавливается. — Я бы не отказался от Вашего номера.       Ну и позор.

      

***

             Если Вас пригласил на свидание преподаватель с достаточно неоднозначной репутацией, то чего стоит от этого ожидать? Чонгук, если честно, не знал, он уже был готов набрать номер Иззи, той самой гадалки, и отдать ей всю свою стипендию, лишь бы она подсказала ему, что на этот раз подкинет ему Вселенная, потому что сообщение Тэхёна содержало только время, в которое он обещал за ним заехать. Оказалось, что он чертовски немногословен, когда дело касается переписок. К слову, у Чонгука появлялось подозрение, что только с ним Тэхён превышал лимит в десять слов, потому что на территории кампуса он часто просто угрюмо молчал, из-за чего все вокруг чувствовали самую малость некомфортно. В общем, Чонгук начал анализировать всё, что произошло в его жизни, и пришёл к одному конкретному умозаключению — рядом с ним Тэхён всегда вёл себя по-особенному.       Возможно, раньше он просто не хотел замечать, что один из преподавателей придерживает для него дверь абсолютно всегда, стоило только Чонгуку появиться на горизонте. Не то чтобы это что-то из разряда обычного — мало кого дожидается преподаватель, держа дверь открытой. И кофе! Чонгук ведь даже не заметил, что Тэхёна волновало лишь то, не обжегся ли он. В общем, Чонгук был настолько слеп, что пропустил абсолютно все сигналы.       Хорошо, что ему всё сказали прямо в лоб.       В общем, за ним действительно заехали и отвезли в заведение, о существование которого Чонгук даже не подозревал. Живая музыка, приглушённый звук и официанты в ковбойских шляпах.       — Как Вы только нашли это место? — Чонгук осмотрелся, подмечая все маленькие детали, отсылающие к ковбойской тематике.       — Думаю, мы можем перейти на «ты», — Тэхён удобнее устроился напротив него и тоже огляделся. — Мы нашли это место, когда учились в аспирантуре.       Чонгук не смог сдержать смешок.       — Не могу поверить, что ты когда-то учился в аспирантуре или что был обычным студентом, ты словно был сразу рождён преподавателем с завышенными требованиями.       — Я бы не назвал свои требования завышенными, они вполне адекватные.       Тэхён пожимает широкими плечами и скрывает улыбку за стаканом воды. Верит ли ему Чонгук? Ни капли, он был свидетелем того, как человек еле выполз из кабинета Тэхёна с дрожащими руками и разочарованием в глазах.       — С этим могли бы поспорить некоторые люди.       — Тогда напиши мне их имена, я хочу узнать, что им показалось завышенным требованием.       — Каким ты был раньше? Я о временах учёбы, — Чонгук ловко меняет тему, подаваясь ближе. — Таким же, как и сейчас? Серьёзным, молчаливым и холодным?       — Меня дважды чуть не отчислили, а мой научный руководитель на первом году аспирантуры хотел от меня отказаться.       Чонгук не успевает среагировать, из-за чего его глаза расширяются, а рот просто раскрывается.       Ким Тэхён и отчисление? Не может быть. Чонгук попросту отказывается в это верить, ведь это даже звучит как что-то нереальное. Он бы даже скорее поверил, что оторвой в своё время был доктор Мюллер, но точно не Тэхён.       — Не верю.       — Но это правда, студенческие годы были созданы для того, чтобы отрываться, я не хотел упускать ни одной возможности.       Хорошо, Чонгук не отрицал того, что многие люди менялись. Некоторые даже за пару дней. Но в его голове не укладывался даже просто образ бунтаря Ким Тэхёна, потому что он просто был… Если представить собранность, ответственность и строгость во что-то одно и придать этому облик человека, то наверняка получится Тэхён. Никаких сомнений. Однако мир Чонгука сейчас рушился, потому что даже он оказался зубрилой на фоне Тэхёна, которого дважды практически исключили.       С ума сойти.       — Значит, ты не пример для подражания.       — Не думаю, — он благодарит официантку, когда приносит им бургеры и пиво. — А ты?       — Я старался получать лучшие оценки всегда. Типа, ну, всегда.       — Не то чтобы это показатель знаний, — Тэхён улыбается, явно издеваясь над ним. — Но ты молодец. Ты останешься здесь после защиты?       — Не знаю. Меня привлекает исследовательская сфера, но порой это слишком тяжело.       Тэхён понимающе кивнул. Чонгук почувствовал себя странно, говоря что-то о трудностях человеку, который без проблем выигрывал гранты и публиковался в самых популярных журналах, являясь едва ли не суперзвездой в области молодых ученых.       — Здесь высокая конкуренция и порой действительно завышенные требования, но если у тебя есть жилка борца, то можно пробиться.       Чонгук неоднозначно взмахнул рукой:       — Не думаю, что у меня есть эта жилка.       — Ты и не узнаешь, пока не окажешься в ситуации, когда тебе потребуется её проявить. Это долгий путь, но, наверное, он того стоит.       — Наверное?       — Ну зарплата у нас не самая высокая.       Чонгук смеется, а потом откусывает бургер. Вкусно. И от пива у него сразу же очистилась голова. Магия пива. Нужно было писать исследовательскую на эту тему, доктор Мюллер точно бы одобрил.       — Но у тебя шикарная машина.       — Я взял её в кредит.       — Мне нечем крыть.       — Иногда проигрыш неизбежен.       — Я всё же склонен верить, что ты действительно кошмаришь практически весь наш факультет, — Чонгук поднял пиво, надеясь таким образом скрыться от изучающего взгляда Тэхёна.       На самом деле, он мало чего выражал, но Чонгуку порой казалось, что там можно было отыскать что-то необычное.       — Но не весь же.       — Ты получаешь от этого удовольствие?       — Удовольствие?       Чонгук кивнул.       — Ага. Ты внушаешь бедным студентам и аспирантам страх. Ты как тот, чьё имя способно навлечь неприятности на любого, кто его произнесет.       — Не скажу, что испытываю удовольствие, но это довольно забавно — наблюдать за тем, как люди боятся меня без особой на то причины.       — Ты действительно убийца нервных клеток.       — Нет, я спасаю собак, живущих на мусорках, и кормлю бедных аспирантов самыми вкусными в городе бургерами.       Ладно, с этим было невозможно поспорить.

      

***

             Лекционный зал был полностью заполнен. Чонгук уже и не помнил, когда в последний раз здесь было столько людей. Казалось, что присутствие хотя бы одного лишнего человека неизбежно приведёт к тому, что помещение попросту лопнет. Он благодарит самого себя за то, что решил прийти пораньше и занять место для себя и своих друзей, по мнению которых никто бы не пошёл на этот доклад. И какая вообще разница, что его читал один из самых известных учёных? Да, именно поэтому здесь нельзя было даже пошевелиться без страха выбить кому-нибудь зубы локтем.       Софи рядом стучала ногтями по экрану телефона, играя в какую-то игру и соединяя фигурки, пока Итан с интересом наблюдал за собирающимися возле трибуны преподавателями.       — Твой бойфренд тоже там, — словно между делом говорит Итан, подпирая подбородок кулаком.       — Крикни об этом на всю лекционку, вдруг кто-то тебя не услышал.       — Всем плевать, — Софи, не отвлекаясь от игры, пожала плечами. — Недавно он едва не пожирал тебя глазами в коридоре, но все были слишком заняты Энни с химфака. Говорят, что она залетела от кого-то из аспирантов и теперь планирует бросить учёбу.       — Это ужасно…       — На самом деле, она лесбиянка, так что не знаю откуда взялись эти слухи.       Чонгук и Итан смотрят на Софи, переваривая полученную информацию, но та просто продолжает соединять предметы на экране телефона.       — Не могу поверить, что про тебя и твоего сурового парня так быстро забыли, я бы хотел пообсуждать это с кем-нибудь ещё.       — Знаешь, Итан, некоторые люди называют доктора Кима милым…       — Я. Это я называю доктора Кима милым, жалкие вы идиоты, потому что он мой парень, а вы каждый вечер гуглите, как навести ему порчу на импотенцию.       Итан хрюкает от смеха:       — Это сильно ударит по твоей жизни тоже, так ведь?       — Мы же не будем обсуждать их секс в лекционном зале, верно?       Чонгук закрывает глаза ладонями и тихо стонет. Боже, почему именно они его друзья?       Шум и разговоры прекращаются, когда доктор Ли, приглашённый сегодня со своим докладом, пару раз стучит пальцем по микрофону, привлекая всеобщее внимание. Чонгук наконец устраивается удобнее и толкает Софи, чтобы та убрала свой телефон.       Тэхён улыбается ему с другого конца лекционной аудитории.       — Он тебе улыбается.       — Я вижу.       — И все здесь тоже, я надеюсь, — Итан тяжко вздыхает. — Почему они стали так слепы к сенсациям.       — Всё дело в переизбытке информации, — со знающим видом говорит Софи.       — Ш-ш-ш, я вообще-то слушаю.       — Неправда, ты играешь в гляделки с доктором Кимом.       Чонгук закатывает глаза.       — Так вот, возвращаясь к переизбытку информации, — она слегка нагнулась вперед и повернула голову в сторону Итана, из-за чего Чонгук был попросту зажат между ними. — Каждый день они генерируют всё новые сплетни, из-за чего у них не хватает сил смотреть по сторонам и замечать реальные вещи. Например то, что Чонгук действительно спит с преподавателем, а Энни лесбиянка, которая уже два года находится в отношениях.       Итан удовлетворенно хмыкает, и остаток лекции они действительно дослушивают в тишине, но слова Софи никак не выходят из головы Чонгука, даже когда после вопросов лектору Тэхён ведёт его в кафе на территории кампуса, чтобы выпить кофе. Чонгук, на самом деле, заказал бы себе что-нибудь до ужаса сладкое, но он откладывает это желание в дальний ящик, вместо этого сосредоточившись на окружении.       Студенты, наполнившие кафе, даже не смотря в их сторону, предпочитая заниматься своими делами. Это так удивительно, потому что когда-то им хватило того, что Чонгук просто врезался в Тэхёна в коридоре, а сейчас они стояли вместе в очереди.       Чонгук улыбнулся.       Девушки позади них начали шептаться о чём-то, но до ушей Чонгука не доходила сама суть их разговора. Впрочем, ему уже было всё равно.       Он сделал шаг вперёд и прижался к боку Тэхёна, взяв того под руку.       — Что такое? — Тэхён вопросительно посмотрел на него, так и замерев с кредитной картой у терминала, но Чонгук только покачал головой и опустил ту ему на плечо.       — Всё замечательно.