Часть 1
6 июля 2025 г., 23:04
По теплому майскому небу неспешно плелись тонкие нити облаков, словно кружево сплетаясь где-то в высоте. Вокруг громко, в городе сегодня как обычно людно. Москва вела в неизвестность, каменными тропинками парков расстилалась на сотни километров, за горизонтом сверкнуло тревожно солнце. Михаил давно не замечал таких красот собственных улиц. Ему и некогда было, будучи на нервах после работы. Но сегодня особенный день.
Он медленным шагом направлялся к одной единственной гостинице, к номеру 254. Его не ждут. Правда Мише плевать, он поймет любое решение того, даже если выпрет блондина без слов.
Мысли закрутились огромным ураганом, увязали в пучине тревоги, а когда он потянулся за телефоном в карман заметил, что руки ужасно трясутся. И прошедшего времени московский не заметил, ведь через минут двадцать стоял прямо перед дверью, с табличкой "254".
Стук раздался в тишине, словно гром среди ясного неба. На той стороне послышались шаги, потом скрип, и на пороге показалась рыжеволосая макушка. Киев отшатнулся и ошарашено уставился на гостя.
– Тебе Коля разболтал где я?
– Неважно. Пустишь хоть? – Дима отошёл в сторону, пропуская младшего брата внутрь. Миша его недоверчивый и удивлённый взгляд проигнорировал. – Нам.. нужно поговорить.
– Нам не о чем говорить.
– Ты сам знаешь, что это не так. – Москва наконец повернулся лицом к нему. Молча смотрели друг на друга, будто впервые видят. Когда-то это был самый близкий и дорогой человек, а сейчас глотки готовы перерезать.
– І що ти мені там пропонуєш обговорити, божевільний? – Фыркнул саркастично Днепровский на украинском, прекрасно зная, что Миша его не понимает.
– Чего?
– Говорю, что ты ебанулся. Не трать мое время, быстрее давай. – бросил старший через плечо и пошёл в комнату, Москва направился за ним.
Спальня в темных тонах, из мебели только кровать, небольшой шкаф и стол. А свет давало окно во всю стену , в котором сейчас красовался вид на город с высоты. Днепровский оперся на столешницу, прожигая глазами младшего брата. Наконец подобрав слова, пришедший заговорил:
– Дим, я... Погоди, – он выставил вперёд руку, видя уже, как брат его громко обматерит, на чем свет стоит. – сначала выслушай, а потом уже истери. – Московский встретился с презрительным взглядом, будто в зеленых глазах сейчас ярко сияла ненависть, которую скрыть обладатель не мог. Удивительно, что Киев вообще не захлопнул дверь перед носом Михаила. – Вчера я сильно удивился, увидев тебя здесь, да и те твои цветы... В общем, не знаю, поймешь ли, но я прощения просить пришёл.
У Мити глаза чуть на лоб не полезли от подобных заявлений. Его лицо тут же исказилось презрением.
– Серьёзно? Ты только сейчас всё понял? – Киев старался изо всех сил держать себя в руках, но получалось с каждой секундой все хуже. Выглядел он как психопат, собственно, так себя и ощущал. Проговорил он уже нервным полусмехом и шагнул к Мише – Серьёзно думаешь, что одного слова достаточно? Да никогда ты со своих рук кровь моих людей не смоешь.
– Я хочу знать, как мы до этого дошли. – Прошептал Москва дрогнувшим голосом. Он помнил брата совсем другим: добрым, заботливым и понимающим, но времени прошло слишком много.
Дима уставился на него в гнетущем молчании. Отношения их треснули еще в детстве, потом трещины "зажили" на пару веков, но резко проявились вновь в советском союзе.
– Ты изменился. И явно не в лучшую сторону. – прошипел днепровский сквозь зубы и отвернулся. Он был уже на грани, чуть ли не кипел изнутри, но что-то удерживало его в этом диалоге. – И с чего это ты так внезапно на перемирие понадеялся?
– Ладно, можешь считать это перемирием. Да чем угодно блять, только скажи, с какого момента ты так возненавидел меня? СССР, Империя, нулевые? – Почти срываясь на крик протараторил Москва.
Киев замер, дыхание сперло, а в горле застрял тугой ком. Он собирался опереться рукой о стол, но на середине действия остановился. Громко сглотнул, ведь воспоминания из недалёкого прошлого душили и по сей день, и те кроваво-красные глаза в кошмарах снятся все еще.
– Яка тобі різниця? – Еле слышный надрывистый шёпот вырвался сам собой.
– Большая. Днепровский, я придурок, да! – Эмоций взяли контроль. Михаил повысил голос, но вся уверенность испарилась бесследно, когда Дима повернулся к нему лицом. Встречаться взглядом с зелёными глазами было ошибкой. Он вскинул ладони, как бы "сдаюсь" – Хочешь ударить? Бей.
– Ты всегда был придурком. – отчеканил мрачно старший, проигнорировав жест Миши. – "Ты просто чертов предатель, Киев! Я говорил не покидать союз, но кто бы меня послушал. Да тебя и братом сложно назвать после такого!" – Украинец изобразил пальцам кавычки, цитируя фразу брата из девяностых. В память отчетливо врезался темный кабинет, зашторенные окна и грубый толчок в плечо. Потом оглушающий хлопок двери и солёные слёзы на щеках. После: холодные вечера в одиночестве, периодические срывы и истерики, разруха с криминалом под боком, но тут, внезапно красные глаза сменились снова на голубые. Михаил не помнил ничего, легко ведь ему пришлось.
Московский мгновенно оцепенел, будучи не в силах даже пошевелиться. Неужели он и вправду был таким бездушным? Он бы никогда не допустил и мысли причинить такую боль собственному брату. Диму же его состояние ничуть не колыхало. Он только нахмурился еще сильнее и прошипел сквозь зубы. – Это то, что ты услышать хотел?
В комнате сейчас можно расслышать, как тихо тикают часы на стене. Миша прошел слишком многое, чтобы не научится держать эмоции при себе, но в этот момент казалось, что его от истерики отделяет дай бог ниточка.
– Почему ты раньше не говорил?
– А смысл? – Москва впился пальцами в ткань пиджака, пытаясь словно перемотать время назад и исправить свои ошибки. – Удобно ты устроился однако. Память отшибло, будто приложили хорошенько чем потяжелее. Жаль, конечно, что это сделал не я.. – Последняя фраза прозвучала слишком тихо, чтобы Миша услышал.
Киев изо всех сил старался держать свою привычную каменную маску, но не ожидал, что она так стремительно растрескается.
В открытое окно проник запах сирени вместе с порывом прохладного ветра. Старший отвернулся от брата, дабы отвлечься и отдышаться хоть немного. Рыжие локоны разлетелись вокруг. Их владельца большую часть жизни устраивал цвет, необычный уклон в блонд. Но последние годы ничего похожего на блонд видеть в себе не хотелось, проклятием он ощущался.
– спасибо, что сказал. – внезапно прервал тишину младший – Мить.. не знаю, что на меня нашло тогда.. – он вдруг замялся. слова встали в горле знакомым комом. В голове пронеслись, показалось, все счастливые моменты детства. Даже эпизод, как Дима навещал брата после пожара 1812. Их отношения обоим были безусловно важны, но оба переступить через свою гордость никак не могли. сковывала их и политика, конечно, каждый лишь интересы своей страны отстаивает, но во что это вылилось? – надеюсь, ты примешь мои извинения. думаю, мне лучше уйти. – произнёс Московский, ведь Дима резко обернулся на него снова. – до встречи, брат.
***
По ощущениям Москвы прошла целая вечность после этого разговора. Он искренне хотел все наладить, боялся, что Киев его просто проигнорирует, но внезапно для себя обнаружил, что статус Днепровского больше не "был(а) давно", а "был(а) недавно".
