Обратный отсчёт

Всё так и вышло, как сказал Сергей. Не теряя времени, Никита вошёл в состояние глубокого расслабления. — 99, 98, 97… Боль растворилась полностью. Организм начал напитываться живительными силами. Мысленно включил ментальный экран. В правом верхнем углу два окна. Видимое для Ирхов, и невидимое — для себя. Остальное место под экраном расчертил на 100 квадратов. Это для бойцов, информацию о состоянии которых он будет видеть на своем экране. В двух последних поставил прочерк. Бойцы Сомали и Филин. Даст Бог, Никита сможет подкручивать и регулировать их скорости выздоровления. Сергей не обманул. Через несколько минут открылось первое окно. И на нем появилась надпись «Зубр». Дзынь! — Горыныч, Батя, ты меня слышишь? Боец Зубр на связи. Докладываю обстановку. Я — трехсотый, Бать, — в голосе бойца почувствовалась вина, как будто он подвёл товарищей тем, что сейчас ранен. — Не чувствую ног и оторвана рука. Большая потеря крови. Кровь остановил и полностью себя обезболил. Какие будут указания. — Зубр! Живой! — обрадовался генерал и командир, а сейчас батя — родной отец для своих бойцов. — Указание одно. Выжить и бежать. — Не знаю, Бать, большая потеря крови. Даже боюсь приходить в сознание. Как ушел в каталепсию после болевого шока, так и не выхожу. Сейчас приснился этот чел, Сергей, кажется. Не знаю, реальный или нет. Но сказал, что от тебя, и научил, как наладить связь. Я всё сделал. Бать, это правда, ты? Слеза выступила на глазах Никиты Платоновича. На официальном видимом экране для ирхов появилась надпись: «Слабость, жалость к себе, уныние 70 процентов». На невидимом: «Чувство тихой радости — 90 процентов, сочувствия — 100 процентов. Уровень надежды — 3 процента». Отлично! Через несколько минут: — Командир, докладывает боец разведроты, позывной «Удача». Тут какая-то хрень. Я вишу в воздухе в месте, похожем на стимпанковскую лабораторию, в стеклянном коконе. Не чувствую ног, сильная боль в пояснице, шевелиться не могу. Однозначно, трехсотый, но оценить размер ущерба моему телу и здоровью невозможно пока. Бать, я ещё могу драться… Наверное. Уходите, если кто жив. Оба ментальных экрана показали, что у бойца с позывным «Удача» разрушения систем тела в целом на 56 процентов. — Держись, боец. Докладываю обстановку. Мы в плену. Уходить будем все вместе. — Бать, я тебе верю, но как? Положение такое, что я даже застрелиться не могу. Вишу в воздухе и тела не чувствую. А вокруг ползают какие-то бесцветные твари. Я совсем сошёл с ума? — Никто не сошёл с ума, боец, — сказал генерал. — Мы в плену, считай, у техногенных фанатиков. Они тут опыты над людьми ставят. Обстановку будем разведывать на месте. Пока наблюдай. На экране меня видишь? — Скорее слышу, Бать, и какие-то цифры появляются и значки. Пока разбираюсь с системой… Дзынь!!! — Командир! Боец Ара на связи. Я в плену и трехсотый. Обстановка вокруг пока не понятна. Твои указания слышу. Приём. На ментальном экране генерала появилось новое окно. Боец Ара, физические разрушения 84 процента. Растерянность — 93 процентов. Надежда — 1 процент. На невидимом экране. Мобилизованность — 100 процентов, Надежда — 5. Спокойствие — 100 процентов. Дзынь! — На связи боец Муха. Командир, я ничего не вижу. Трёхсотый. Вокруг темно. Но чувствую, что какая-то тварь возится рядом и гремит, то ли бутылками, то ли пробирками. Мы в лаборатории? Нас расчленяют на органы или используют для опытов? Готов остановить себе сердце силой мысли. Какой будет приказ? — Всем оставить останавливать себе сердца силой мысли. Мы в плену, будем уходить все вместе. — Понял! Отставить останавливать сердце. — Приказ — восстанавливать органы силой мысли. — Приказ принял. — В голосе бойца с позывным Муха послышалось лёгкое сомнение. — Не знаю как, но будем восстанавливать системы организма. Экран высветил 90 процентов разрушения всех систем жизнедеятельности у бойца Мухи. — Боец Муха, сейчас сомнений не надо, просто лежи и лечись. Есть план по спасению всех бойцов. Озвучу, когда проявятся все, кто может. Ты слышишь других бойцов или только меня? Никита вспомнил, что в жизни боец Муха на пять лет его старше. Но, так или иначе, независимо от возраста бойцов, Батей был он, командир и генерал. — Приказ понял, Бать, лежать и лечиться. Слышу всех, кто с тобой на связи. Отлично! Они слышат друг друга. Связь наладилась. Спасибо Сергею, кто бы он ни был. Дзынь! Боец Ратибор. Трёхсотый. Физические разрушения 65 процентов. Дзынь. Боец Самир. Трёхсотый — процент разрушения организма — 75. Дзынь. Боец «Синица». Трёхсотый. Процент разрушения организма 69 процентов. Дзынь! Боец «Изюм». Трёхсотый Процент разрушения организма 81. Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Новые окна появились 97 раз. Вместе с Никитой — 98. Если верить Ирху и Сергею, в плен попало всё его подразделение, все 100 человек. Значит, на связь вышли все, кроме светлячков в банке. Последним генерал услышал голос, который ожидал услышать в первую очередь: — Товарищ генерал, кха-кха, — Опер на связи, — боец откашлялся. — Я всё слышал и всё понял. Мне, кажется, повезло больше всех. Переломов процентов 50. В нашу бы больничку, на Земле. — Опер, миленький, шиндер-мындер. Как я тебе рад, — с плеч Никиты Платоновича, буквально, сползла тонна груза. — Нет у нас с тобой нашей больнички сейчас. Знахарь, — врач нашей команды, сам, переломанный на больничной койке лежит, чуть дышит. Будем справляться и выбираться сами. — Да понял я уже. Как всегда, действуем по обстановке. Только обстановку пока не очень понимаю, — как можно бодрее произнес заместитель генерала. — Ну, на то ты и Опер, чтобы разобраться. Я на тебя рассчитываю, — генерал поддерживал, как мог поддержать в данном состоянии своих бойцов. Будем незаметно для ирхов растить второго. — Второго? — удивился Зубр. — Какого второго?! — спрашивали бойцы. — Да, Второго, — ответил Никита, — может быть, кто-то слышал про Светового воина? Воины молчали, и вдруг: — Я слышал, бать, одну легенду. Мне бабушка пела такую колыбельную много раз. Я запомнил слова. — Это был Муха, боец, чьё состояние было самым плачевным. Он говорил с огромным трудом. Тяжело дышал. Делал перерывы после каждого предложения. И, всё равно, продолжал рассказ. — Но, честно говоря, ни тогда, в детстве, ни сейчас пока не очень понимаю, о чём это и как это работает. Но ба говорила, что у каждого из нас есть второй. Как световой отпечаток в небе, копия нашего физического тела. Только возможности у этого второго волшебные. Так она рассказывала: «Идёт богатырский конь по полю, а на нём сидят двое. Богатырь и его световое тело. Богатырь спит, а его световое тело в дозоре. Богатырь бьётся с врагом, а его световое тело от ударов защищает. Богатырь идёт в поход, а его световое тело световой коридор прокладывает, по которому бойцу безопасно идти. Если кончился свет у светового тела, то сначала падёт оно, и только потом сам богатырь. И тогда богатырю надо поднять своего второго и силой мысли восстановить своё световое тело. А когда волшебное световое тело встанет, то оно найдёт способ исцелить богатыря. И это дар Творца богатырю»… И Муха, вдруг, запел красивую песню. Он сделал вдох — выдох, и песня потекла свободно и спокойно, как будто и не было бесчисленных ран на его теле:       Эх! Едет витязь на коне.       Вольному да воля.       Конь идёт, а на спине,       Не один, а двое.       Расскажи-ка, богатырь.       Кто там за тобою?       — Это лик мой световой       Выделен судьбою.       — Так зачем же, друг, тебе       Тело световое?       Конь устанет воевать,       Раз на спине вас двое.       — Тело Света — дар Небес       Да разве ж непонятно?       Коль застряну — защитит,       Да вытащит обратно.       А устану воевать —       Куполом накроет,       Раны светом исцелит       И росами омоет.       Даже если упаду       Обескровлен ратью,       Тело Света три зари       С Тварью будет драться.       Эх! Едет витязь на коне,       Вольному да воля!       Конь идёт, а на спине       Не один, а двое. — Вставай Волшебный! Вставай, невидимый! Песня закончилась, и наступило длительное молчание. Никита дал возможность осмыслить услышанное и обратился к личному составу: — Бойцы! Слушай мою команду. Начинаем обсуждение плана побега. Вводные будут такие, — и он передал бойцам всю информацию, которой обладал на эту минуту, благодаря Сергею Васильевичу. Планы операций в этой команде всегда готовили вместе. Сначала обсуждали с командирами. Потом каждый воин мог внести свои замечания. Личный вклад каждого бойца в данной ситуации был особенно ценным и важным. МЫ УЙДЁМ. На этой мысли силы Никиты Платоновича закончились, так как ранения давали себя знать. Генерал провалился в глубокий целительный сон.