8 шагов к Раю

— Я вас не люблю, Руперт. Фраза, в общем-то, привычная. Руперт слышит её каждый раз, когда заходит в спальню к Селине. Она неизменно стоит у окна и смотрит прямо перед собой, в стремительно чернеющее небо. Руперт вздыхает и проходит вперёд. Его не прогоняют, кажется, даже не замечают. Он садится у ног Селины на пол и опирается на кресло, стоящее рядом. С губ не срывается ни слова. Руперт смотрит влюблённо, но Селина упрямо и не замечает его. Она сегодня бледна, как будто больна или плохо спала. Хочется коснуться губами её волос, прижать к своей груди и защитить от всего, даже от ночных кошмаров. Но Селина неприступна. Она даже не протягивает руки для поцелуя, лишая Руперта касаний. С каждым днём одних взглядов становится мало. Руперту кажется, что он скоро сойдёт с ума. В очередной попытке он дёргается вперёд, стараясь ухватить ладонь Селины, но девушка делает шаг вправо, и пальцы ловят пустоту. Селина ничего не говорит, но глаза на Руперта опускает. Серый взгляд сейчас холоднее самого сильного ветра. Руперт вздрагивает и возвращается на место, виновато склонив голову. Им не надо слов, чтобы общаться. Достаточно жестов, взглядов, мимики… Лицо у Селины недовольное, она поджимает губы, и Руперт задумывается: так было весь вечер или стало только после его выходки? Селина же не спешит возвращаться на место. Сегодня она отдаляется от него ещё дальше, и Руперт знает: это недовольство его глупостью, его откровенным непониманием отказа. Он выглядит дураком, но как можно держать себя в руках, когда рядом такой светлый ангел? Руперт не знает, Селина не говорит и искушает, проверяет на прочность. И раз за разом Руперт проваливается, за что получает презрение и недовольство. С губ срывается тихое извинение, вряд ли Селина — задумчивая, бледная, отстранённая — услышит. Руперт поднимается и уходит, чтобы в одиночестве страдать несколько дней. Несколько долгих дней, пока Селина не перестанет запираться вечером изнутри, пока не даст ему снова видеться с ней. Пока не простит. Руперт закрывает за собой двери и выдыхает. Нет, надо было посидеть ещё! Она ведь не прогоняла, она давала шанс насладиться перед разлукой! Возвращаться глупо и поздно: слышится тихий щёлк задвижки. Наказание для сердца, для души, для него всего началось.

* * *

— Я вас не люблю, Руперт. После недельной разлуки фраза ещё больнее врезается в сердце, заставляя его болезненно сжиматься. Руперт не решается подходить ближе — боится сорваться и снова кинуться к руке. Он стоит у дверей и впервые чувствует скованность. Селина сегодня не одна, в кресле рядом с ней сидит Мэллит. Гогани подрывается с места и бежит к выходу, чтобы оставить их вдвоём, и оказывается быстрее Руперта, решившего сделать также. Молчать больше не получается, с губ срывается известное им обоим «Зато я вас люблю». Селина резко поднимается и смотрит прямо на Руперта. Губы снова поджаты, а взгляд… Радужка темнеет, Руперт вспоминает грозовое небо. Вчера было такое же тёмное, холодное. Терять уже нечего, Руперт стремительно подходит ближе и на этот раз хватает её руку, но тут же второй Селина бьёт его по щеке. Больно ещё и потому, что на пальце у неё кольцо. Руперта это не останавливает, он оставляет на ладони поцелуй, и тут же руку отпускает. Отойти не успевает — по второй щеке его тоже бьют. — Вы хам и негодяй. — тихо произносит Селина. Голос её наполнен металлом, Руперт содрогается, будто его окатили холодной водой. Но он вскидывает голову и упрямо смотрит ей в глаза. Коли Селина разрешает говорить, молчать он не будет. — Я выражаю вам своё восхищение. — Руперт падает на колени, ковёр смягчает столкновение. — Если вы настолько жестоки, и мне запрещено вами обладать, то, молю, разрешите мне хотя бы иногда выражать вам мою любовь… Его снова бьют ладонью с кольцом. Настроение у Селины сегодня отвратительное, вот и вымещает свою злость. Пусть! Он будет терпеть, он слишком долго был её лишён. — Вы уже выразили один раз. Моя позиция неизменна. Руперт ждёт четвёртого удара, но его не следует. Селина возвращается в кресло и отворачивает голову в сторону. Руперт ещё какое-то время стоит на коленях, но разговор окончен, любая его реплика останется безответной. Он поднимается и уходит, спрашивая себя, а почему он вообще позволяет девушке так себя с собой вести? В комнате руки тянутся к бумаге и карандашу, и после третьего портрета Селины вопрос отпадает сам собой.

* * *

— Я не люблю вас, Руперт. Запиралась ли Селина, он не знает. После вечера с Мэллит Руперт сам избегал её общества несколько дней. Он боялся, что только сильнее разозлит её своим присутствием, пусть даже привычным и молчаливым. Видимо, это дало Селине какую-то надежду на то, что он больше не придёт — она разочарованно вздохнула, произнося свою неизменную фразу. Она уже заменила приветствие. На самом деле, Руперт уже привыкает к этому. Селина становится для него наркотиком, ему трудно жить, не заходя вечерами к ней. Сегодня Селина сидит у окна и вышивает, гость ей совсем не мешает. Руперт садится в кресло напротив и смотрит за тем, как ловко и умело Селина складывает нитки в картинку. Судя по всему, это будет корзина с цветами, но предположение Руперта останется с ним. Творческий процесс, которым Селина теперь снова поглощена с головой, напоминает Руперту о его рисунках. Один из них, наиболее удачный, он сегодня захватил с собой. Коснувшись кармашка, Руперт на несколько секунд заколебался, а потом достал и положил на стол. Селина ожидаемо не обратила никакого внимания. Ей не было дела до любви Руперта, до него самого. Руперт чуть не засмеялся в голос: обычно ведь всё наоборот. Но Селина — необычная, и всё вокруг должно быть таким же. Она будто подчиняет мир своим законам. И — удивительно! — этот мир ей покоряется, меняется, вертится вокруг неё. Или Руперту всё это только кажется, потому что Селина для него — весь белый свет, и он готов крутиться вокруг неё, как Кэртиана вокруг солнца? Руперт замечает, что сегодня Селина более расслабленная, чем обычно. Значит ли это, что нечто её тревожащее отступает? Руперту хочется в это верить. Он откидывается на спинку кресла и смотрит на Селину, запоминает её состояние. Давно его не было, даже атмосфера сегодня другая: тёплая, умиротворённая. Селина отрывается от вышивки, ей надо заменить нитку. Взгляд её падает на «подарок» Руперта. Сердце пропускает удар, всё внимание сосредотачивается на девичьем лице. Селина слабо улыбается и пододвигает портрет к себе, тем самым принимая подарок. — Красиво. — произносит она и возвращается к вышивке, снова дистанцируясь. А Руперту большего не надо. Он к себе уходит счастливым.

* * *

— Я не люблю вас, Руперт. После вчерашнего принятия рисунка фраза звучит не так болезненно. В ответ на неё Руперт улыбается и протягивает букет цветов с дальнего луга. Селина сегодня стоит у окна, но к нему лицом, и это только обнадёживает. Надежда, зародившаяся вчера, укрепляется, и Руперт снова припадает губами к тонкой руке, пока Селина забирает букет с его рук. Сегодня его не бьют, и это достижение. Она разрешает ему касаться себя. Большой шаг вперёд сделан, и Руперт загорается идей завоевать Селину. Это ведь не так сложно. И как он раньше не мог понять? Если она совершенство, ангел, то будет недостаточно просто рассказать о чувствах. Надо доказать, что он достоин её выбора. Именно он, а не кто-либо ещё. Говорить Руперт сегодня не решается. Он следует за Селиной вглубь комнаты и снова садится в кресло. Селина ставит цветы в вазу и разливает по чашкам чай. Руперт даже смущается: резкий переход от ненависти к принятию мог бы поселить страх, недоверие, но даже если его сейчас отравят, то сделает это человек доселе в сознании Руперта непорочный. Ничто не заставит его разлюбить Селину, его сердце, его воля, весь он принадлежит ей с самого первого дня их встречи. — Вы сегодня нежны и добры. — отмечает он, принимая чашку. Селина садится в кресло и некоторое время молчит. — Вам нравится, когда я с вами груба? — задаёт она вопрос, искренний и совершенно естественный. — Мне нравитесь вы, вне зависимости от настроения и прочих факторов. — отвечает Руперт, не задумываясь. Он делает глоток и улыбается слабо: радость рвётся наружу. Селина больше ничего не говорит. Она медленно пьёт чай и смотрит на цветы. Руперт собирал их долго, и вот сейчас он видит, что Селине нравится. Девушка проводит несколько раз по нежным лепесткам. — Почему именно незабудки? — спрашивает она его перед его уходом. — Потому что я вас никогда не забуду. — отвечает он без задней мысли. — Спокойной ночи. Ответа не следует, но он не особо нужен. Сегодня мысли Руперта заходят дальше, раньше он о таком не смел мечтать. На бумаге появляется не только Селина, но и он рядом, держащий её за руку.

* * *

— Я не люблю вас, Руперт. Селина ставит на столик чайник из-под чая, вздыхая. Руперт в миг теряет недавно обретённые надежды: в кресле сегодня сидит полковник Придд, и Селина явно с ним о чём-то беседовала. В руках у полковника раскрытая книга, а рядом с ним вышивка. Та самая, что недавно была начата Селиной. Вот кому она предназначалась. Это был подарок, и сейчас Руперт мог разглядеть прекрасное лицо Валентина в венке. — Прошу прощения. — Руперт неловко кланяется и уходит, едва не хлопнув дверью. Горло сдавливает спазмом, рука инстинктивно сжимается в кулак. Хочется разбить руки в кровь, выплеснуть злость. Мир несправедлив и жесток! Он может дать Селине всё: титул, имя, власть, богатство. Никто даже не посмотрит на то, что она бедная дворянка. Но тоже самое ей может дать и Валентин. А у него ещё и преимущество: он талигоец, и моложе. Да и чин у него выше. Полковник, когда Руперт всего лишь лейтенант… Он чуть не сбивает кого-то, выбегая из дома. Извиниться сейчас тяжело, Руперту кажется, что стоит ему разомкнуть губы, как с уст сорвётся ругань и желчь. Останавливается он в саду, когда его никто не видит. Руперт сворачивает в беседку, стоящую поодаль от основной тропинки. Там никого нет, и сейчас это к лучшему. После пробежки голова остывает, и Руперт, выдыхая, садится в дальний угол, почти сливаясь с тенью густой листвы. Становится стыдно перед собой и тем человеком, которого он чудом не сбил. Как можно было потерять контроль — стыдно подумать! — от ревности? Он ведь знает, что сердце Селины ему не принадлежит, должен радоваться, что есть тот человек, с которым она счастлива. Так всегда твердили в стенах его дома, но на практике такую простую истину совсем не легко применять. Руперт роняет лицо в ладони. Какой же он дурак, Создатель! Как можно надеяться на любовь от той, которая отказывает ему каждый раз? Она не хочет ему сделать больно, она просто не даёт ему обмануться. Напоминает о своей нелюбви, опускает с небес на землю. Она учит жить Руперта без неё, ведь скоро уедет в Придду, а он никак не научится. Он достоин только презрения и ненависти, а не благосклонности и терпения.

* * *

— Я вас не люблю, Руперт. Проходит почти месяц, прежде чем Руперт снова срывается и приходит к ней. Селина может им гордиться, так надолго они ещё не расставались. Но Руперт тут же перестаёт радоваться. Селина сильно похудела, под глазами пролегли тени. Что-то с Валентином? Она сама успела заболеть? Руперт бросается к креслу, в котором сидит Селина, и касается её тонкой руки губами, опускаясь на колени перед ней. — Что с вами, Селина? — беспокойство в голосе совсем не удаётся скрыть. Руперт скользит быстрым взглядом, пытаясь обнаружить признаки конкретной болезни. — Всё в порядке, — тихо отвечает она, и тут же кашляет. Руперт отмечает кровь на её ладони. Он перехватывает руку и своим платком вытирает каплю. Не хорошо ей, совсем нет. — Не надо, — запоздало сопротивляется Селина. — Теперь он грязный… — Отстирают. — отмахивается Руперт и снова опускается на колени. — Молю вас, скажите, что с вами! Селина кладёт руку ему на голову, гладит по чёрным волосам, словно успокаивает. Ах, знала бы она, что это сейчас не поможет! Руперт слишком любит, слишком волнуется, ему хочется помочь, излечить, жизнь отдать, чтобы она была здорова. Он сжимает её тонкое запястье и заглядывает в серые глаза, утратившие блеск. Селина взгляд не отводит, но долго молчит, набираясь сил. — Я просто больна, — медленно отвечает она, тяжело дыша. — Лекарь говорит, что мне нужно побыть в тёплых краях, и это вылечит меня, после чего я смогу вернуться. Но мне некуда ехать. Сколько много слов для слабого организма! Руперт чувствует жар, исходящий от Селины, он поднимается и снова целует её руку. — Молю вас, подождите! Не умирайте! — он выбегает из спальни и судорожно пытается вспомнить, куда сегодня утром направился Арно. Он расскажет, он попросит, не может Савиньяк быть бессердечным! Руперт даже готов оплатить поездку Селины. Потерять он её не может. Отпустить к другому — да, если там есть та любовь, о которой мечтает он сам, но не смерти. С этой дамой он ещё поборется за Селину. — Арно! — кричит он вдогонку отъезжающему со двора Савиньяку. — Подожди! Есть разговор!

* * *

— Я не люблю вас, Руперт. Селина говорит едва слышно. То ли от места, то ли от недомогания. Руперт сжимает осторожно её ладонь и ничего не говорит в ответ. Не хочет, да и не надо это никому. Арно стоит чуть поодаль. Он договорился с матушкой, что Селина поживёт у них в Савиньяке, пока болезнь её не покинет. Руперт прижал её к себе на короткий миг и сделал то, о чём давно мечтал — поцеловал её волосы. Какие они оказались мягкие! Руперт думал, они жёстче, по крайней мере сейчас, когда Селина так больна. — Я могу вам писать? — тихо спрашивает он, прежде чем отстраниться. Селина активно кивает, прежде чем произнести несколько раз: — Да, да, конечно, Руперт. Я постараюсь вам отвечать. — обещает она, и это смягчает разлуку, которая продлится дольше, чем любая из тех, что была. Руперт отпускает её и передаёт Арно. Тот помогает Селине сесть в экипаж и сам залезает следом. Руперт провожает их до ворот и ещё долго смотрит им вслед, даже когда дорога становится пустой. Уехать следом хочется, но никак нельзя. Остаётся вернуться к себе, и вечером тайком ходить в комнату, где раньше жила Селина. В голове каждый раз одна и таже интонация, её отказ. И даже письма она пишет, начиная этой фразой. Даже в болезни она пытается его образумить. А он, дурак упёртый, всё не перестаёт её любить и мечтать о ней. Руперт в какой-то момент понимает, что ему вообще не хочется думать о Валентине, он будет дальше любить Селину и досаждать ей своими чувствами. Возможно, он поспешил тогда с выводами, ведь вышивка совсем не говорит о любви. Это мог быть подарок на любой праздник, а, может, Валентин просто заплатил за эту работу, ведь Селина была талантлива во многом. Именно такие мысли Руперт хранит, уезжая из Талига. Он наконец-то вернётся в Дриксен, и напишет Селине уже оттуда. Письма будут идти дольше, намного, возможно, их сожгут на границе, но он не бросит писать, веря в самое лучшее! И обязательно расскажет маме о своей любви, о той прекрасной девушке, что пленила его, как когда-то Шарлотта его отца. Не решённым оставался вопрос чувств Селины и — Руперт приказал себе думать исключительно в такой формулировке — её переезда в Дриксен. Второй «плен» оказывается весьма удобным решением.

* * *

— Я люблю вас, Руперт. Это их первая встреча спустя год разлуки. Руперт стоит на пороге, так и не закрыв до конца дверь. Селина оговаривается?.. — Кажется, вы пропустили «не». — отвечает он, подходя ближе. С облегчением Руперт отмечает, что Селина выглядит здоровой. Селина привычно стоит у окна. Она оборачивается к нему и поправляет шаль, что теперь является неотъемлемым предметом её ежедневного гардероба. Руперт тянется к её руке несколько неуверенно, но Селина делает шаг навстречу и первой его обнимает. — Кажется, прощались мы так. — произносит она всё также тихо. Руперт с радостной улыбкой обнимает её за плечи и целует в макушку. — Вам не кажется. — тихо отвечает он. Они стоят, обнимаясь, долго. Полчаса, может, больше, Руперт особо не считает. Он наслаждается близостью этого хрупкого тела, его греет оговорка Селины. Но девушка первой отстраняется и идёт к креслам. Наверное, пусть болезнь и прошла, слабость осталась с ней. Руперт садится у её ног и кладёт голову на острые колени, смотрит снизу вверх преданно и влюблённо. Селина не удерживается от смеха. Тихого, доброго и заразительного. Руперт не смеётся, но улыбается, поднимая вопросительно бровь. — Вы похожи на пса. — поясняет Селина. — Только хвоста не хватает. — Собаки тоже так смотрят, радуясь встрече с хозяевами? — спрашивает Руперт. Ему не обидно, он прикрывает глаза и удобнее устраивается на её коленях. — У Савиньяков точно так. — кивает Селина и проводит рукой по его волосам. Руперт чувствует безмятежный покой. Его ещё не было в этих стенах. Ему кажется, что он очутился дома, где матушка также ласково перебирает его чёрные волосы, слушая о девушке мечты. Руперт понимает, что скоро уснёт, и покидает покои Селины. На следующий день она пересекается с ним за завтраком, а вечером встречает снова встречает его ласковой улыбкой. И фраза, привычная Руперту, вновь меняется на «Я люблю вас, Руперт». Руперт улыбается. Добился. Отвоевал. Доказал, что достоин этого ангела. Дошёл до Рая.