Сборник зарисовок

Глава 1.

Тыр. Тыррр. Тыыырррр! На тумбочке несчастно надрывался телефон. Из-под теплого одеяла медленно выползла рука, пошарила по гладкой поверхности, ища мерзкую штуковину. Найдя –схватила и быстро уволокла в норку. - Хей, хей! Вставай, вставай, мой рыжий друг! Надеюсь, ты не забыл, что у нас сегодня натура? – радостно щебетала трубка. Одеяло зашевелилось, вздыбилось и отлетело на другой конец кровати. - Твою мать! – пронеслось в голове обитателя подъодеяльного пространства. - Хех, значит забыл, – хихикнула трубка. – У тебя есть час. Иначе ты знаешь, что будет. Тамоки-сан не любит, когда ты опаздываешь. Чао! – пространство трубки заполнилось однотонными гудками. - Арррррррр! – Хис клацнул зубами.

***

- Вы опять опоздали. Неужели, хотя бы один раз за эти годы нельзя прийти вовремя? – сенсей буравил Хису до самого желудка. - Для этого нужно лечь пораньше, – донеслось с соседнего места. Хис стрельнул глазами в сторону говоруна, тот съежился и отвернулся. - Итак, продолжим. Прошу, проходите, – обратилась Тамоки-сан к вошедшему юноше, облаченному в простыню. Устроившись на постаменте, модель скинула с плеч ткань, оставив прикрытым лишь небольшой кусочек тела. По аудитории разбежались перешептывания, взгляды, вздохи, причем не только со стороны девушек. Хисаши разложил мольберт, аккуратно расставил карандаши, ластики и кисти, поднял глаза…и замер – натурщик смотрел прямо на него! В его чуть прикрытых глазах плавали отблески солнечного света, поблескивая как-то странно. Лицо спокойное, приятное, с легкой асимметрией. Он держался ровно и непринужденно, будто не в первый раз здесь находиться. Казалось, его не смущала почти полная нагота. Он наслаждался этим. - Ну и какого он на меня уставился! – ворчал Хис. Красота юноши его завораживала, но мозгу было не свойственно тупо следовать чувствам. Все, что попадало в его поле зрения немедля проходило жесткий анализ. В каждом красивом предмете он находил уродство, в каждом уродстве – естественную привлекательность. В совершенном для него проступали очевидные изъяны. Во и сейчас его мозг неумолимо расчленял тело натурщика, а рука выводила приговор.

***

- Это место для людей, умеющих передать совершенство мира посредством живописи, скульптуры, танца, а не дешевые курсы карикатуристов-любителей! – фраза, как игла обожгла распаленное воображение. Со всех сторон послышались смешки.

Глава 2.

- Черт! Три года здесь учусь, а все равно умудрился заблудиться! – бурчал Хис, сбегая по незнакомой лестнице. Пробегая оп коридору, краем уха уловил мелодию, доносившуюся из приоткрытой двери. Заглянул: помещение оказалось маленьким зальчиком для репетиций балетной труппы. По сцене кто-то двигался. Удивление, перемешанное с любопытством, пробежало по лицу художника. - Ах вот ты какой! – это был тот самый натурщик, что так задел его. Размявшись, Атсуши подошел к музыкальному центру и нажал кнопку, видимо play. Заиграла обволакивающая музыка. Плавные, точные движения выглядели естественно. Зачарованный действием, Хис проскользнул в дверь и присел на первый попавшийся стул. Атсуши был облачен в легкие спортивные брюки, свободно ниспадающие почти до пят. - Хех, любит этот наглец оголять свое тельце, – съехидничал про себя Хиса. – Хотя…а он хорош собой, весьма хорош, – положив подбородок на руки, он внимательно наблюдал. При каждом движении мышцы танцора напрягались, потом расслаблялись, создавая причудливые узоры на стройном теле. Сознание медленно отключалось, оставляя место чувствам: глаза скользили по юношеским изгибам, впитывая, ухватывая, запоминая каждую черточку, жилку, складку; мелодия пронизывала слуховые центры, трепетала в нервных окончаниях, возбуждая их, пальцы расчерчивали воздух в такт. Что он ощущал в этот миг? Умиротворение, спокойствие, радость…возбуждение? Да. Немыслимо, но это так. Настолько развернувшаяся картина захватила его, что он невольно поймал себя на весьма пошлой мысли. - Стоп! – Хис подскочил на стуле, испугавшись своих желаний. Больно ущипнул - убедился, что все не сон, юркнул вон из зала. День был испорчен, на занятия идти не было смысла, да и сосредоточиться он не смог бы. Ему необходимо уединиться, все обдумать, остудить разыгравшееся воображение. В кармане засуетился мобильник, но было уже не до него.

Глава 3.

Полутемная комната. Свет из открытого окна выхватывает мольберт. Хис стоит, пожевывая кончик карандаша, о чем-то напряженно размышляя. Из старенькой магнитолы доносится легкий джаз. Он прокручивал в голове тот образ, пытался испытать то же приятное возбуждение, что и тогда. Но сознание упорно работало в привычном ритме – выуживание и искажение мелких деталей. Хитрая улыбка на губах…Хиса выпрямился, встал в первую позицию, вернее попытался, стал выкидывать руки в разные стороны, парадируя танцоров. Неудачно дернув рукой, покачнулся и изящным кувырком приложился плечом об пол. Боль выстрелила в плечо, Хис поморщился, будто жевал лимонку. Неуклюже сел на пол, продолжив грызть карандаш. Радио заволновалось нежным женским голосом. Хис встрепетнулся: «Это она! Та самая!» – бешено колотилось в мозгу. Резко развернувшись, он уставился на мольберт, вскочил, не чувствуя боли. Руки сами собой забегали по полотну. С каждой нотой образ становился все ярче, а тело захватывало то необычное ощущение. Приемник давно сменил пластинку, а он все продолжал вонзаться грифелем в мягкую кожу бумаги. Вдруг рука резко остановилась. Хис тяжело дышал. Перед ним был лишь набросок, эскиз, но он точно видел окончательный вариант.

Глава 4.

Толпа медленно расходилась и, спустя час, галерея совсем опустела. Только одинокая фигура продолжала рассматривать картину. - Эй! Выставка закрывается, приходи завтра и смотри, сколько влезет, – бросил Хис через плечо, протягивая руку, чтобы убрать картину. - Оставь, – тихо проговорил Атс, – еще хотя бы пять минут. - Сколько ты уже ее рассматриваешь? Сдалась она тебе. - Ты сам не понимаешь энергию своего творения. Признаюсь, не ожидал, что ты способен создать что-либо подобное. Но я приятно удивлен. Ты отличный художник. - Не подлизывайся! - Ни в коем случае, – Атс улыбнулся. Опять эта невинность. – Сам взгляни. Хис уставился на полотно: молодой человек, застывший в полутанце, полуготовности к схватке: тело в напряжении, но лицо спокойно; между двух пальцев правой руки зажат цветок, губы юноши чуть касаются лепестков, глаза прикрыты. - Ну и? Атс сделал шаг вперед. Хиса дернулся, выставив руку вперед. Атсуши перехватил ее – Хис напрягся – потянул на себя и…поцеловал кончики пальцев. В голове что-то бабахнуло, поползло по позвоночнику, отозвалось глухим эхом в пятках. - Эээ…и что это было? – Хиса отдернул руку, обтер об штанину. В ответ улыбка. – И после этого я должен растаять и впорхнуть в твои объятия?! – желчь пронизывала каждое слово. - Нет. - Хм…я что, недостаточно хорош или гибок для Вас? - Я не сплю с кем попало, – все та же невинная улыбка. – Этот жест лишь выражение благодарности, не более. Я рад, что помог тебе раскрыться. Желаю удачи, – он резко развернулся и зашагал к выходу. - Ох, ёмаё! – только и смог выдохнуть Хиса.

Глава 5.

Год спустя. Лондон. Студия. Было рано и в студии витало непривычное спокойствие. Она казалась просторнее и светлее, нежели в минуты напряженных репетиций. Атсуши сидел на скамейке, уже в который раз перечитывая письмо, написанное торопливым почерком, и улыбался. Рядом, обернутое плотной бумагой и перевязанное веревкой, стояло что-то прямоугольное. Черт! Черт! Черт! Будь ты проклят! Это какое-то безумие! Почему всем так нравится это убожество? Полгода она собирала толпы народа в галереи, казалось, все только и шли, чтобы на нее поглазеть. Жюри было в восторге, присудив первое место. Мне, даже, диплом чуть ли не за даром вручили, признав гением живописи за последние сколько там лет. Я написал еще пару работ, после чего выставки готовы были растерзать друг друга за право представлять мои картины. Предлагали кучу бабла, за эту картину. Так нет же, я отдаю ее какому-то парню в обтягивающих рейтузах, умеющего задирать ноги до самой головы! Черт! Черт! Черт! Я псих, не правда ли? Атсуши аккуратно свернул листок, положил в карман и взглянул на предмет рядом с собой. - Да, ты псих…мой милый псих.