С тобой я не могу... и без тебя никак, мой самый лучший друг и самый злейший враг
15 мая 2025 г., 21:13
Свет тускло моргает, резко, режа глаз ярким всплеском. Пыль летает где-то сверху, падает с верхней части шахты и проникает в само помещение лифта. Оседает на панели с кнопками — этажами. Однако панель неуправляема, она давно не работает, и починить её никто не может.
Финн сдувает пыль с кнопки и чихает. В отражении он блестит — красивый, как стекло, с плещущейся внутри водой. Улыбка легко отпечаталась на нём, и Финн подмигнул самому себе. В отражении он увидел Ви — её яркий экран, свет от которого, особенно во время очередного мигания ламп, отражается на металлической панели. Ну, Финн точно не удержится от общения… и доведёт Ви до истерики снова.
Рядом слышен говор других тунов: Роджер что-то объясняет неугомонной Тудлс, Губ и Скрапс дурачатся и уже доедают третью коробку конфет. Джиндер разговаривает с Глистеном. Луи прикладывает бандаж к руке, а Тиша рассматривает лифт.
А пока все заняты делом, тихо шаркая, Финн встал за спину Ви, пока та в уме подсчитывала сумму собранных кассет, исследований и починенных машин. И внезапно —
— БУ!! — громко вскрикнул он, забрызгав воду вокруг. Ви мгновенно отлетела от него, вскрикнула — и тем самым привлекла внимание всех.
— ФИНН! — крикнула она искажённым голосом и отошла ближе к стоявшему в ступоре Луи.
К Луи, который выглядел измотанным и… странным.
К Луи — шарику, который начал отбрасывать слишком чёткую тень.
— ЫГ-ХАА..!! — Финн вытянул руки вперёд и пошёл на Ви, демонстративно качая головой из стороны в сторону, волнуя воду внутри.
— ЛУИ!! СПАСИ МЕНЯ ОТ НЕГО! — надеясь на живой щит, она спряталась за ним, покуда сам шарик неловко улыбался.
— Нуу Виии… — подходил Финн медленно, с ухмылкой на пол-лица. Роджер устало вздохнул и закатил глаза. Скрапс хихикнула, толкая Губа в плечо, чтобы тот взглянул на сцену, устроенную этими двумя.
— Финн, прошу, оставь её. — серьёзный голос Роджера невозможно было игнорировать.
— Ну я ведь шучу! Вии, не бойся-я... — Она, наоборот, запряталась за шарик ещё сильнее.
И вдруг.
Её нога почувствовала сильную липкость.
Ви с трудом отлепила её, а затем с отвращением подняла, чтобы рассмотреть.
Она заметила ещё несколько капель, которые медленно собирались в маленькую лужицу — как брызги Финна у панели.
Что-то тускло-розовое, почти прозрачное цеплялось за её внимательные глаза.
Она подняла взгляд. Выше. Ещё выше. Думала — может, это с крыши лифта начало что-то течь. Но нет.
Крыша никогда не была дырявой.
Ви снова оглядела потолок, потом — вокруг. И тогда её осенило. На этом месте Луи клеил себе бандаж.
Но кровь у всех тунов чёрная.
Чёрная — у всех.
Она не розовая.
Пока Роджер, Луи и Финн разговаривали, чуть споря о происходящем, Ви внимательно смотрела на тело шарика.
Ноги были обтёрты, в грязи, пыли, даже крови. Где-то сбоку виднелся старый шрам, который давно уже затянулся. Разводы и потертости..много зашитых и склеенных ран.
Но из края туловища что-то блестело.
Так незаметно, что это было трудно уловить со второго раза.
Что-то текло из туловища Луи — розоватое, прозрачное, блестящее.
— Эм… Луи, всё в порядке? — Ви медленно отступила от него и вывела из спора, как и Финна с Роджером. Тудлс спустилась с рук Роджера, заинтересованно выглядывая на них троих.
Луи поджал губы трубочкой, посмотрел на Ви с непониманием:
— Ты о-о чём?.. — его нервозность была заметна.
— Что это? — обеспокоенно указала Ви на его туловище. Луи резко дёрнулся, и рана разошлась ещё больше. Светло-розовая масса потекла сильнее, перемешиваясь со струйками чёрного. Луи мгновенно прикрыл рану рукой.
— Л-Луи, всё нормально?.. Что с тобой?.. — Тиша достала ему салфетки, и тот быстро приложил их к ране.
Спокойная атмосфера лифта вмиг стала слишком тихой и тревожной. Луи замешкался, вытирал руки о бока, прятал взгляд от остальных. Его глаза медленно наполнялись слезами. Стыд горел на его лице. Он снова дёрнулся ближе к стене, из-за чего жидкость с плюхом упала на пол.
Финн нахмурился. В его глазах были страх и непонимание. Что-то не так. Что-то страшное происходит с их другом.
Он опустил глаза, посмотрел на то, что оказалось около Луи…
— Что это?.. — Финн подобрал «это» пальцами и попробовал на запах.
Это был запах клубники. Клубничный джем.
Это его немного успокоило. Просто… может, он переел сладостей? С кухни Космо и Спраута…
— Хехе, ребят, да это же просто начинка для пирожных! — улыбчиво сказал он, быстро подбадривая всех и стирая с лиц странное беспокойство. — Луи, ты так не переедай! Диабет — это не шутки! Хехе…
Лица всех чуть успокоились, переглядываясь между собой. Глаза смотрели на Луи и на капли. А сам он вжимался так сильно, что казался частью декораций лифта.
Окончательно успокоившись, туны вернулись к своим делам, всё ещё с лёгким волнением, иногда поглядывая на Луи. Но Ви, у которой остался доступ к журналу учёта тунов, вспомнила.
сука, добрый и лживый.
Луи прижал уши к голове, согнувшись.
Не эти ли глаза, заставляли его рыдать каждый раз?
Не этот ли взгляд, становился холодным, когда Луи делал что-то не так?
Не этот ли взгляд заставлял его надрывать горло и задыхаться в истерике?
Медблок был пуст.
Голые лампы под потолком потрескивали, будто предупреждали — бежать уже поздно.
Последний плакат на двери.
«Я тебя всегда жду здесь!»
Он взглотнул, уже наматывая себе на язык нужные слова.
Луи вошёл, тихо прикрыв за собой дверь. Тишина здесь была вязкая, ощутимая — она прижималась к бокам, заползала в уши, тянула за собой к операционному столу, освещённому всего одним направленным светом.
Спраут ждал.
Он, как всегда, был в своём полосатом шарфике и халате. Луи рефлекторно держится за горло.
Сам Спраут стоял неподвижно — как витринный манекен с улыбкой. Всё в нём было аккуратным. Чересчур. Вымытые руки. Ножницы, скальпель, иглы. И в маленькой кастрюле у плиты — густая, тёплая смесь: красновато-розовая, с чуть заметным запахом клубники.
Рядом термосы с карамелью. На всякий случай.
Поодаль молоко, горячее и холодное, сливки в шприцах.
Днём такого тут не увидишь.
— Ты пришёл, — сказал он и улыбнулся.
Луи кивнул. Медленно шагнул к операционному столу и сел по привычке.
Он не мог не прийти. Мысль о том, что Спраут разозлится, просто…
невыносима.
Даже сейчас, когда всё внутри ныло, когда прошлый шов на животе начал расходиться, когда липкая, предательская жидкость — чёртова, выебучая жижа, — снова начала медленно стекать вниз.
Это не его. Он это знал.
Это Спраута.
И Спраут знал тоже. Он улыбался, улыбался глядя на то, как Луи сжимает руку на животе, отворачивается, кивает кому то в тени, собирает губы в привычную трубочку будто вот-вот расплачется.
Но он не плакал. Пока.
— Ложись и не дёргайся.
Луи лёг. Подставил себя, послушный.
Спраут включил верхний свет, отвёл его чуть вбок, чтобы лучше видеть живот. Протёр перчатки, снял промокший бинт, опустил взгляд. Склеенная ткань уже лопнула по шву, и жидкость выступала наружу.
— Ты разошёлся.
— Придётся снова запаивать.
Луи зажмурился.
— Не двигайся, — уже мягче, как будто успокаивал. И, может, правда — хотел успокоить.
Спраут взял иглу. Тонкую.
Запах клубники стал резче — он капнул что-то из кастрюли в заготовленный шприц.
— Это поможет. Склеит изнутри.
Луи не ответил. Он только напрягся, когда Спраут начал обрабатывать края. Живот был холодный, но казался горячим изнутри — пульсировал, как чужой. Он чувствовал это. не себя, его.
Спраут молча зашивал. Стежок за стежком. Вязал узлы, чуть дёргал за нитки. Он всё делал спокойно, сосредоточенно, профессионально — и с почти неприличной, мерзко-ласковой точностью.
— Знаешь, — вдруг сказал он. — Иногда я думаю, что ты лопаешься специально. Чтобы прийти.
Луи резко втянул воздух поглубже. Плечи дёрнулись, но он ничего не ответил.
— Это ведь не просто рана, — продолжал Спраут, не отрываясь от работы. — Это мы. — Он остановился, вытер каплю розового с пальца. — Ты это знаешь о чем я, верно?
Он снова улыбнулся. Тихо. Уверенно. Опасно.
Рука в перчатках прошла по щеке щенка-шарика. Неосознанно и несмотря на страх, Луи прижался к ней.
— И ты всё равно придёшь. Даже если снова не порвёшься.
Луи отвернулся. Рот дрожал. Ему хотелось сказать «нет». Так хотелось.
Но он молчал. Потому что не мог. Потому что — знал. Спраут прав. Он придёт снова.
Он всегда приходит.
— Итак, всё готово! — улыбнулся довольно "доктор".
Луи щупал свой живот, при движении ему было так тяжело. Внутри него и правда были волны.
Спраут смотрел до поры до времени, а затем подошёл и резко вжал в стол снова.
— Слишком много вытекло, на мой взгляд..
И с его рук полетели перчатки...
Луи лежал, мордой вжатый к хирургическому столу. Кожа на лице уже немела от холода, но он не двигался. Он не смел.
Позади Спраут — тёплый, настойчивый, весь в терпеливом, затянутом вежливостью молчании.
Сначала — пальцы. Меряющие, проверяющие швы на животе, касающиеся внутреннего натяжения. А потом — ладони, скользнули вниз по бокам, вжались в бёдра, распластались.
— Замри, — только и сказал.
Луи замер. Напуганный взгляд смотрел в пол, покуда там — его лапали, что-то проверяли, трогали, облизывали.
Однако страшнее было то, само тело обернулось статуей — послушной, преданной, созданной быть тестом в руках чужих.
Спраут нащупал пальцами дыру, пробоину свою, как он называет это. вынимает что-то небольшое и скидывает на пол со звоном. В его руку течёт всё что можно.
— мхфх.. — Луи стало легче впервые за целый день.
— Давай, громче Луи.. — и с этими словами он вогнал в него пальцы, заменяя то, что держало сперму внутри. Шарик хрипел, а Клубника слушал это подобно мелодии.
Несмотря на то, что Луи-шар, внутри него..тесно. Тесно и так холодно.
— Вроде только вчера весь горел.., а сейчас опять как мёртвый. — и это, спраут уже рычит тому в его собачьи уши, от чего Луи вновь зарывается и стонет.
Спраут залазит в него, несколько пальцев так легко вмещаются в это тело. А за ним, тяжело, но протискивается кулак. Луи визжит и ударяется об стол головой, задорно заливаясь смехом, его снова подвела его крыша.
Спраут толкается глубже, Луи сгибает ноги в коленях, бьётся, как ошпаренный. Рука Спраута заплывает, но ему не противно, своё всё таки.
Вынимая ладонь, клубника вытянул и половину спермы на где она ошметками, неаккуратно, разлилась на полу. Свет подсвечивал эти капли розовым. Рука теперь была такая липкая.
— Мне кажется, старое уже не пойдет, густеет. — с ноткой разочарования говорит он, резко переворачивает Луи спиной к столу и со всей силы бьёт его в живот.
Из него вальнуло с новой силой, Луи замер, боль выкатила ему такой шок, что в следующие секунды, он ловил воздух ртом и ещё долго не мог принять в свои лёгкие. Спраут держал за горло, чтобы тот не упал.
Теперь то "шарик" снова пуст.
А Луи не любит быть пустым.
Потому что Спрауту это кажется странным.
А Луи не хочет, чтобы Спрауту что-то казалось.
Вывернутую наизнанку плоть резины нужно затолкать обратно, Спраут заталкивает его членом, быстро, легко. Он заходит глубоко, дальше, чем нужно. Луи немного сдувается, его тело стало мягким, обмякшим, поддающийся сжатию в "грубых" кондитерских руках.
Спраут выдыхает тяжело, тепло от члена распространяется на всё резиновое тело, как грелка, как что-то расколенное.
Поехавший Луи вдруг наполняется нежностью и прекращает дрожать как побитая сука.
Он успокаивается, впитывая в себя это нежное тепло, исходящее от плоти Спраута, что начала медленно вбиваться в его тело.
Первое движение — толчок, Спраут обнял его сверху, навалился, вжал в металл. Его дыхание било в ухо, будто механический насос. ровное, возбуждённое, хищное.
Удары и Рывки.
Спраут шептал ему на ухо.
— Ты ведь сам ..пришёл!
— Д-да..ААХ!
— Ты знал, что я буду…
— …если не при-д-ду — ты разоз-З-ЗЗЛЛИШЬСЯ!!!
— Я всё равно б-бы пришёл за тобой. Но так — лучше. Верно?)
Луи не отвечал.
Он уже знал, что ответы не важны. Его дыхание прерывисто шло по столу.
Каждый новый толчок — глубже. Не в его тело, которое Спраут наполняет всю ночь, в его душу, в его голову.
Словно Спраут — паразит.
Он не просто касался Луи. Он утверждал в нём свою форму.
А жидкость внутри… Она текла, тёплая, родная.
Луи чувствовал её, чувствовал, как она движется в такт телу Спраута, как будто он не просто излился в него — он влился и продолжал жить внутри.
В какой-то момент Спраут замер.
Сжал его.
Дышал с надрывом.
Прижимался телом — не к коже, а к содержимому. К себе внутри Луи.
А Луи…
Он дрожал.
Луи слишком часто попадал в медблок.
Мелкие травмы, переутомление, жалобы на головную боль… Каждый раз — без чёткой причины.
Он вечно просил не трогать его вещи, не касаться одежды, даже случайно.
А ещё — прятался, когда кто-то заходил слишком резко в комнату.
И каждый раз улыбался с натяжкой.
Он был… странным.
Ви снова мельком взглянула на остальных..Тиша снова смотрела на панель, Роджер обсуждал с тудлс, сколько машин сможет сделать малышка сама. Джинджер с Глистеном обсуждали что-то своё. Губ и Скрапс преступили к новой пачке конфет. Все будто бы и вернулись к делам — но каждый теперь одним глазом следил за Луи. — Тиша, можно салфетку? Большое спасибо! — быстро спросил Финн и, нахально, в торопях, вырвал салфетку. Тиша нахмурилась. — Финн!.. Дождись разрешения! — Да-да, извини… ещё раз! — и снова быстро, резко Финн оттирал розовую жижу с пальцев, смачивая их в своей воде внутри головы. — Финн, что ты… — Ви подошла ближе. — Это не начинка, Ви. — серьёзно сказал Финн. — Это вообще не сладость. Но это и не кровь. Ви посмотрела в его глаза с непониманием. — Я ещё думал, почему Губ так часто заменяет Луи за вождением. — тихо. — Что это?.. — переспросила Ви, проверяя догадки. Он взглянул на неё с улыбкой. — Хаха! Тебе не захочется знать! Просто клубничный джем для пирожных! — и выбросил салфетку в урну в углу лифта. «Терпкий запах… солёный, слабо отдающий клубникой…» — комната Луи. «Клубничный джем…» «Клубничный…» «Что-то тускло-розовое, почти прозрачное цеплялось за её внимательные глаза…» — пол. Ви не хотела так думать. Но так получилось. Луи попросил ещё салфеток у Тиши, и она уже начала ругаться.«Твою мать, Спраут…»
Уже после игры...Ноги сами несли его.
Луи тяжело шаркал, перебирал ногами, подтирал свой нос. Дневная нервозность просто исчезла, и Луи в лишний раз доказал себе — что есть вещи по страшнее смерти. Он поправил нелепо намотанный бинт на брюхе, рана совсем разошлась, иза чего ткань просто вымокла насквозь. А Луи не выходил из комнаты после игры. Он лежал и чувствовал его отовсюду. Нужно прийти. Обязательно. Впереди виднелся очень темный коридор с одной единственной дверью. На стенах были множественные плакаты, яркие, такие красочные. «После сладкого — обязательно почисти зубки!» «Будь аккуратнее на прогулке, всегда носи с собой волшебний кексик!» «Если что-то заболит, всегда приходите к Спрауту!» Конечно, к Спрауту. В который раз Луи видит эту лучезарную улыбку, этот взгляд, такой добрый. Такой,От страха?
От боли?
От отчаяния?
Он не знал, где заканчивается, и где начинается Спраут. Он и не хотел знать. Спустя ещё какое то время.. Луи вновь был переполнен. Его резиновое тело отдавало жаром от содержимого внутри. Он лежал, забитый в стол, как угашенный. Луи что-то мямлил, от множественных оргазмов у него всё ещё дрожали нижние конечности и не держали. Спрауту приходилось придерживать его за ноги. Заправив зелёные ростки волос, медик-кондитер выдохнул, расслабился. Глаза неприятно щипнули, это был свет из окна. Спраут поморщился. Сквозь темные жалюзи проникали лучи. Рассвет.
Примечания:
Ура
