Серёжа – взрослый человек.

Серëжа – взрослый человек. он часто целует любимого куда-то в скулу, когда тот готовит, а также не против как-то, чуть выгнувшись в спинке, сделать галантный оборот и, запорхнув в объятия, чуть притянуть за галстук и поцеловать, дабы успокоиться перед важной встречей. Серëжа – взрослый человек. он не стесняется своего тела, демонстрируя обнажëнные ключицы и накаченные ягодицы, чтобы чуть позаигрывать с мужем, как бы невзначай поправляя махровый халат. Серëжа – взрослый человек, а значит он может задерживаться в постели, лишь бы побыть с дорогим подольше. он разрешает себе утренний кофе и пару поцелуев куда-то во внутреннюю часть бедра, он позволяет себе выделить время на минет во время обеденного перерыва, он не упустит минуты после ужина, чтобы, обнявшись, лежать в кровати и понимать, что всë хорошо. Серëжа – взрослый человек. но есть лишь одно "но", что делает Серëжу ребëнком. и это его пылкие и, кажется, совсем наивные чувства к Олегу Волкову. как бы он не старался, он никогда не сможет скрыть восхищение и любовь в своих глазах. ему уютно и приятно с Олегом. он видит в Волкове всë то, чего ему так не хватает. он любит также, как и мальчишки. чувства кажутся совсем несерьëзными, если наблюдать со стороны. но то, насколько важны все те переживания и радость об Олеге... его любовь чудная и глупая, но очень глубокая, ведь любит он всем сердцем. конфетно-букетный период давно прошëл, также как сменились депрессивные эпизоды на белую полосу в жизни. Разумовский не вспомнит, когда в последний раз просыпался с кошмаром. — Олег... – зовëт тихо, словно проверяет, обернëтся ли Волков. а Олег всегда слышит, подставляет плечо, позволяя Серëже лечь и немного вздремнуть. спрашивает, что с ним, а затем чувствует, как Разумовский ложится головой на бëдра. значит прошëл проверку "на реальность". и прежде, чем Серëжа спросит, Волков успеет ответить: — голубые, Серëж, они всегда будут голубыми... пока мы рядом. и Разумовский прикрывает глаза, устраиваясь поудобнее. ему хорошо. Серëжа боится потерять Олега вновь. не сможет стерпеть, скорее умрëт, чем осознает это вновь. но умирать ему рано, так всегда говорит Волков, приглаживая волосы, а после обнимая. и Разумовский верит. — у нас ещë много времени. или ты собираешься меня оставить, что торопишься так? голос Олега приводит в чувство, согревает. его ладони опускаются с оголëнных вздëрнутых плеч вниз, перемещаясь и считая каждое из рëбер, а после, чуть щекоча лëгкими прикосновениями живот, мужчина оставляет руки на бëдрах. — Олег... – Серëжа не знает, что сказать. ему всегда хочется начать раньше, лишь бы провести с Волковым больше времени. а ещё он боится, что из-за своих эмоций у него закружится голова и глаза пожелтеют. он всегда боится, что всё это разрушится, что стены оберегающие его с Олегом упадут, оставляя на съедение Птицы. — не успокоишься ведь... руки исследовали уже каждый сантиметр тела, но каждый раз как по-новому. пальцы чуть поглаживают ягодицы, вызывая у Разумовского какой-то совсем тихий и жалобный стон. и вот тогда тот сцепляет свои руки за шеей Волкова и, выгибаясь в спинке, целует губы, без возможности остановиться. мягко и тепло, так уютно и нежно... в каждом прикосновении и вздохе можно утонуть. Серëжа скучал всегда, семь лет разлуки больно стискивали в клещах его тело. вот он и молит о той позабытой нежности. хочется Олега, каждый раз с новой силой. — прошу... разденься полностью... мне тебя не хватает... Волков уже привык к таким чуть странным просьбам, поэтому не спрашивает Разумовского "зачем?". лишь усмехается, но просьбу исполняет быстро. оставляет даже кулон, чтобы тот не задел Серëжу. заботиться и принимает, его глупые заморочки. — Олег... я... – говорить тяжело, невыносимо. хочется, чтобы все те слова, которые описывают всю ту страсть и любовь к Олегу, были им услышаны прямо сейчас. чтобы Волков увидел всë в этих глазах. в этих безумно любящих глазах, уставших, но так живо сияющих... а он и не вспомнит, видел ли Разумовского таким раньше. но явно запомнит кожей каждый поцелуй и слезу. даже когда сейчас Серëжа утыкается носом уже в шею, снова желая поцеловать. даже когда Разумовский через секунду передумает, он выполнит любую просьбу. потому что любит. Серëжа – взрослый человек, а значит просить продолжить их странную, но важную прелюдию ему не покажется стыдным. Олег понимает с полуслова, с одного только взгляда. может быть именно осознанность не позволяет им начать быстро. защищает, просит, чтобы они пробыли вместе дольше. — ты красив, Серëж... великолепен... Волков нарушает молчание первым, чтобы не дать оторваться от реальности. он не хочет, чтобы Разумовский думал, что это неправда. не хочет боли. хочет лишь остаться вдвоëм. "ты был с самого начала и остался до самого конца. доверие к тебе безгранично. как и любовь...". Олег хочет передать эти важные слова прикосновениями, чтобы Серëжа чувствовал, что всë взаправду. Волков укладывает Разумовского на постель, устраиваясь меж бëдер. целует, долго целует, придерживает ягодицы, слушает каждый вздох, каждый стон и каждую просьбу Серëжи. выполнит всë. Разумовский расцветает на глазах. он чувствует себя по-настоящему счастливым. он не просто трахается, желая поскорее получить сладострастный оргазм, нет. он чувствует любовь каждый миг, это не было животным инстинктом или низшим желанием. это не потребность. это особый вид проявления любви. — Олег... – звать Волкова по имени легко, а вот попросить чего-то трудно. трудно сказать, что приятно, что он чувствует себя хорошо... но, кажется, Олег понимает всë сам. сначала совсем аккуратно касается губами головки, языком проводя по уретре. затем поцелуями опускается вниз, до основания и усмехается. Серëжа протягивает ему руку, а Волков без стеснения подаëт свою, скрепляя в замок. теперь может начинать. аккуратно, бесит в рот, чувствуя, как сжимается рука. нога Разумовского опускается на плечо Олега, он весь нервничает, краснеет и немного дрожит. Серëжа рефлекторно сжимает ноги, отчего Волков прижимает бедро к кровати, открывая лишь больше эрогенных зон. вторая рука Разумовского ползëт на грудь, он прикладывает к сердцу и чувствует бешеный ритм. ему хорошо и так непривычно, хотя, казалось бы, это не первый раз. Олег не заставляет ждать. языком проходит по всему члену, смачивая его. затем вновь оставляет рот на головке, облизывая. а после берëт по основание, подбирает темп и двигается. горло саднит, в конце концов он не каждый день упражняется, но к ощущениям привыкает, когда слышит голос Серëжи. утыкается носом в аккуратно подстриженный лобок и, прикрывая глаза, про себя запоминает, что держать мужа за руку важно. будто бы в подтверждение "заметки", Разумовский сжимает ладонь, тихонько простанывая. хочется дать как можно большего удовлетворения Волкову, но он не может, не находит сил попросить устроиться на его члене и начать движение. и вот пару минут, как Серëжа кончает, крепко сжимая руку и прикрывая глаза. он весь красный, лицо мокрое от слëз, тело подрагивает, но чувствует он себя замечательно. затем смотрит на счастливого Олега и чуть притягивает к себе. — мне хочется... сделать тебе приятно... Олег... Олег, пожалуйста... звать Волкова по имени легко, естественно. он любит повторять имя Олега, как некоторое молебное. может успокаивает, а может делает самым важным воспоминанием в своей жизни. а Волков любит слышать голос Разумовского, особенно тогда, когда тот произносит его имя. — Серëж... – уж было начал Олег, но его перебили. — я ни капли не устал, Олег!.. я не могу устать от тебя... я п-правда уверен... — Серëжа хочет показать, что не пользуется им. может это и странно, но он действительно хочет показать, что готов, что любит. да и вдобавок... ему хочется почувствовать что-то новое. Волков усаживается рядом, целует Разумовского, держа обе ладони. затем отстраняется от губ. — я тебе доверяю, Серëж. Серëжа улыбается. значит любит. значит Олег точно любит. Разумовский и не вспомнит, когда в последний раз растягивал себя. годы частой практики прошли, так что сейчас... всë как будто впервые. он смотрит на Волкова, чувствуя, как подрагивают его ноги. а Олег же смотрит на всю эту картину, чуть поглаживая Серëжу по плечу. вскоре, когда с подготовкой окончено, Разумовский откидывается на постель. Волков улыбается, берëт за бëдра и, шепча, как сильно он любит, аккуратно, стараясь быть совсем нежным, входит в Сергея. жарко. в комнате жарко, но даже так Серëжа находит в себе силы прижаться ближе. Олег держит за бëдра, смотря на лицо любимого. Разумовский чуть поправляет рыжие пряди, чтобы лучше было видно его красное влажное от слëз и пота личико... но в секунду сжимает руку у рта, когда чувствует движение внутри себя. Волков умеет использовать эффект неожиданности. вздохи и стоны наполняют роскошную спальню, Серëжа сжимает в руках то простынь, то руки Олега, а Волков же играется, то ускоряясь, то снова замедляя темп. тяжело. тяжело сдерживаться, глядя на Олега. чувства били ключом, Серëже даже на мгновение казалось, что он уже расправляет крылья, но вскоре разум обратно приземляется, а Разумовский стонет громче, чувствуя, как движения становятся быстрее. он не привык, его внимание совсем рассеяно... но, чëрт возьми, как же ему приятно. и как приятно осознавать, что рядом – дорогой Волков. это его Олег. толчки глубокие, быстрые, выбивают из Серëжи самые звонкие и нежные стоны. Волков чуть груб, но стоит Разумовскому сжать руки на плечах, как Олег становится всë ласковей и нежнее. он целует, продолжает двигаться и снова целует, как бы создаëт контраст, чем сильнее заставляет Серëжу почти вжаться всем телом. кончают они почти что вместе, долго смотрят друг на друга – не решаются отстраниться. но всë же приходится, ведь нужно принять душ и готовиться ко сну. Волков выходит из мужа, отчего Разумовский сжимается. Олег усаживает Серëжу, снова и снова целует, чуть щекоча бородой. Разумовский еле приоткрывает глаза – слишком уж тепло и нежно. находит в себе силы поговорить, прежде чем окончательно пригреться и уснуть. — тебе следует принять душ. или, если хочешь, ванну... — только если ты меня оттуда потом вытащишь... боюсь, что я усну прямо там...