Договорённости нужно соблюдать.

      — И ты тоже! — последнее, что слышит Вальдхар прежде, чем Тадмавриэль грубо хватает его за плечо и они оба телепортируются.       Голова кружится от количества выпитого алкоголя и резкой телепортации, всё плывёт перед глазами, тело не слушается и Вальдхар почти что падает, если бы не оставшаяся хватка на его плече от эльфа. Пожалуй, не держи его всё ещё этот придурок, он бы уже лежал на полу с больным затылком. Первый промагривается, пытаясь прогнать головокружение, а после, когда привести зрение в норму всё же удаётся, поднимает ошарашенный взгляд на Тадмавриэля:       — Ты мало того, что свинья и пьяница, так ещё и вор! — не скрывая злобу рычит эльф, с силой пихая Вальдхара в плечо и складывая руки на груди, — ну? Какого чёрта ты полез воровать? — он наклоняется, снижая тон, заставляя Вальдхара испуганно вжать голову в плечи.       — Да я просто… — говорит Вальдхар, даже не зная, как себя оправдать. Своровал, потому что хотел напиться и забыть один единственный день с Тадмавриэлем как страшный сон? Тогда ему точно не жить, а Отец всё же посильнее будет, да и ничего ему не мешает выбросить Первого прямо из бункера. Без скафандра.       — Что ты просто? — трет пальцами между бровями Тадмавриэль, начиная терять терпение все больше, — пристрастился не только к блуду с половиной Архея и алкоголю, но и к воровству? И вот этим гордился мой сын?       — Слушай ты, — начинает Вальдхар, скалясь в ответ на напоминание об Эграсселе, но тут же замолкает испуганно, когда эльф хватает его за одежду и встряхивает.       — Не забывайся. Ты здесь на правах слуги, и ты не можешь разговаривать со мной на равных, — он отпускает, разворачиваясь спиной и вздыхает, чтобы не прибить Первого к чёртовой матери, — у тебя не сложная работа. Просто убираться и готовить. Или для кого-то вроде тебя это сложно? — эльф дёргает ушами, слегка оборачивая голову на слугу.       — Да меня не… да не уборка меня задолбала! — хмурится Вальдхар, поднимая руки вверх, — а твой бесконечный галдёж! Ты только и делаешь, что говоришь и говоришь, говоришь и говоришь, говоришь и говоришь! Даже сейчас ты только и делаешь, что чешешь языком! У меня скоро, я не знаю… опухоль в мозге образуется от твоего бесконечно нескончаемого жужжания мне под ухо!       — В твоем мозгу уже нечему образовываться, там всё намертво, — цокает эльф, проводя рукой по лицу, а после разворачиваясь обратно к Первому, — как планируешь отрабатывать потерю вина?       — Чё? — косится на него Вальдхар, делая шаг назад. Сам виноват, что довел его до желания сбежать куда подальше, а теперь требует компенсацию? Да и тем более он его не потерял, а использовал по назначению.       — Что слышал. Я же сказал, что ты ответишь за это. И тебе лучше действительно придумать, как ты можешь загладить вину, пока это не придумал я, — угрожающе глянул на него Тадмавриэль, разъясняя всю серьёзность своих намерений.       Вальдхар смотрит по сторонам, будто ищет спасения от кого угодно: внезапно возникшей Лайи, которая поманит его рукой и они сбегут, или ожидал увидеть Лололошку, который хоть как-то усмирит эльфа и не даст ему сделать из Первого жарко́е на обед. Но ни Лололошки, ни Лайи не было. И снова они его бросили наедине с этой болтливой сорокой. Не найдя других способов побега (кроме, конечно же, телепортации, что не вариант, поскольку Тадмавриэль просто притащит его обратно) Вальдхар нервно усмехается и снова делает несколько шагов назад, пока не ударяется ногой о стол и с громким шипением, граничащим с криком, не падает на один из диванов, на котором обычно сидит эльф, когда его стеклянный трон ему надоедает.       — Да я не… Да я чё знаю, как тебе твою бутылку сранную отплачивать? — севшим от алкоголя и стресса в лице эльфа голосом говорит Вальдхар, потирая ушибленную голень.       — Какой же ты идиот, — вздыхает Тадмавриэль, в раздражении опуская уши, — разнеси мне ещё дворец для полного комбо. Комбо, название которого: «причины, по которым я тебя выкину прямо сейчас».       — Э-эй, нет, не надо наружу… — мотает головой Вальдхар, напуганно смотря на эльфа, — чё хочешь сделаю! Там, хрен знает… посуду могу в ледяной воде мыть! Или… обычной тряпкой вместо швабры полы мыть! — не думая говорит Вальдхар, накидывая эльфу свои варианты решения проблемы. Вальдхар из будущего, уже трезвый, ему явно спасибо не скажет.       — Да что с тебя взять, уборку… — вздыхает эльф, качая головой, — ты трезвым убираешься с видом мученика, а сейчас так вообще.       — Да если бы ты не жжужал мне под ухо… — снова начал Вальдхар, но замолк, когда эльф медленно, почти угрожающе подошел к дивану, опираясь рукой о стол. Взгляд скользит к пальцам, которые спокойно касаются поверхности. Значит, задушить его Тадмавриэль уже не хочет, это хороший знак.       — Договорённости нужно соблюдать. Какой у нас был договор? — спросил Тадмавриэль, отняв руку от стола и наклоняясь к Вальдхару, лежащему на диване, поставив обе руки по разные стороны от него. Диван покорно подчинился, прогнувшись под весом рук.       — …Я нахожусь в твоём бункере на правах слуги, — неуверенно отвечает Первый, хмурясь и отползая подальше, не желая находиться между руками эльфа, — занимаюсь уборкой бункера, готовлю тебе завтрак, обед и ужин…       — Именно. Ты слуга, и в договоре не было ни слова про то, что ты можешь брать что-то без спроса, и тем более — воровать.       — Да что ты от меня хочешь, я не пойму? Ну виноват я, виноват, взял твое вино, и что с того? — взмахивает рукой Вальдхар, пытаясь оттолкнуть или ударить Тадмавриэля, всё лишь бы тот перестал наседать и закрыл тему, но тот только перехватывает руку, с силой сжимая запястье. Это силы было недостаточно чтобы сломать, но вполне достаточно, чтобы удержать. Первый попробовал дёрнуть рукой, но та оказалась в мёртвой (и определённо усиленной магией, иначе Вальдхар не может объяснить, откуда у такого худого эльфа столько сил) хватке.       — Знаешь, Вальдхар, договоренности нужно соблюдать. Если один из участников договора не соблюдает установленные условия...       — Даже не начинай! Мне не интересно, какие там книги по гражданскому праву, бизнесу или экономике ты прочитал!       — ... Его ожидает судебное разбирательство, и... договор считается незаключенным и возникает обязанность реституции. Суда у нас здесь нет, а вино ты вернуть мне не сможешь, поэтому сначала думай, что делаешь, пока я не вышвырнул тебя отсюда!       — Да понял я, понял! — поднял одну единственную свободную руку Вальдхар в знак капитуляции, — чё ты ко мне прилип, как банный лист к причинному месту?       Тадмавриэль лишь усмехается, резко опуская руку Вальдхара, прижимая к дивану над его головой. Первый охает, распахивает глаза и пытается вновь дёрнуть рукой. В этот раз получается, но эльф давит, заставляя руку оставаться в том же положении. От ощущения физического превосходства (пусть и ненастоящего) эльфа над собой по спине бегут мурашки, и Вальдхар ерзает, пытаясь вырвать руку. Не получив никаких результатов, он приподнимается из положения лёжа.       — Да лежи ты спокойно, — закатил глаза Тадмавриэль, с силой пихая того в грудь, заставляя лечь обратно. Эльф задумался, опуская веки и рассматривая Вальдхара. Он выглядел нормально, ни единого признака концентрированного времени: ни серости кожи, ни бегающих зрачков, ни нервных тиков, ничего. Даже не путает, что произошло, а что должно было произойти. Но он точно не ошибся, Вальдхар подвергался концентрации времени. Тадмавриэль даже сам стал свидетелем одного из таких проявлений: Вальдхар, слушая прекрасный голос своего хозяина, рассказывающего о том, как он с помощью скинта предвидел конец времени, вдруг уставился в одну точку, не моргая и лишь изредка едва заметно щурясь, после вновь раскрывая глаза. Очнулся Вальдхар лишь после того, как перед его лицом пощёлкали пальцами, привлекая внимание.       — Чё ты меня рассматриваешь... — косится на него Первый в ответ на через чур внимательный взгляд на своё лицо, — я, конечно, понимаю, что тебе миллион лет нехер было делать и не с кем было общаться, но найди себе другого собеседника, иначе я с тобой до следующей недели не доживу, — отмахивается Вальдхар, пытаясь хоть как-то заставить эльфа наконец-то слезть с дивана и дать ему свободу. И дать свободу себе, потому что физическое превосходство Тадмавриэля сыграло на нем злую шутку.       — Как был идиотом, так и остался, — бьёт себя по лицу Тадмавриэль.       — Всё-всё, молчу, только не выгоняй!       — Сколько ты пробыл в концентрированном времени? — цокает эльф.       — Какая тебе разница? — подозрительно оглядывает его Первый. Если Тадмавриэль собирается ставить на нём опыты, то пусть прекращает, это не входило в договорённости. Да и он не собирался становиться подопытным кроликом, не для этой скотины.       — Да просто интересно. За половину киафа я уже дважды услышал, как ты не хочешь туда. С чего ты вообще решил, что я тебя выброшу именно к концентрированному времени? — Тадмавриэль ослабляет хватку на руке Вальдхара, только чтобы вновь опереться о диван. Он теперь не выглядит таким рассерженным, похоже, что шторм прошел, оставив после себя лишь серое небо. Как только ощущение давления на руку пропало, Вальдхар смог медленно выдохнуть. Он явно перебрал, иначе объяснить почему у него перехватывает дыхание он не мог. Его будоражил не Тадмавриэль, а его физическое превосходство. Сам факт того, что он, в данный момент, сильнее. И сила ощущается не только в их магических способностях: пустотной магии Первого и... кем бы там ни был Тадмавриэль (нет, серьёзно, Вальдхар понятия не имеет, к какому классу существ должен принадлежать Тадмавриэль и как классифицировать его силы), а и в физических, где сейчас лидирует не Первый.       — А у тебя что, какие-то другие варианты были, куда меня деть? — недоверчиво спросил Вальдхар, приподнявшись в полулёжа, ощущая себя странно, находясь меж расставленных по бок от него рук Тадмавриэля.              — Я не идиот, в отличие от некоторых. Вы мне все ещё нужны чтобы получить живую ветку, поэтому, как бы не хотелось это признавать, к концу времени я тебя не брошу.       — Ну спасибо, успокоил, — закатил глаза Вальдхар, а после провел взглядом по рукам Тадмавриэля. Чистые, без единого шрама, и безусловно сильные. Дыхание снова спёрло, и Первый почти готов был себя возненавидеть за это. Он никогда не думал, что одна лишь мысль о том, что кто-то может быть сильнее и использовать свои силы не в драке или работе, но и в других сферах жизни, так будет волновать его. Возможно, Вальдхар был бы действительно не против, если бы какая-нибудь милая на вид девушка, но достаточно сильная физически, смогла бы получить необходимое ей силой, оставляя Первого в «беспомощном» положении.        Вальдхар снова ёрзает между чужих рук, стараясь не смотреть на лицо эльфа. Тадмавриэль на женщину, конечно, мало чем смахивает, не считая длинных волос, но реакцию вызывает ту же. Точнее, не он, а его сила. Тот же трепет от ощущения давления на свои руки, которые он пытался вырвать. Безуспешно. Во что он вляпался... То вино точно было каким-то проклятым.       — ...ты меня слушаешь? — громче спрашивает Тадмавриэль, замечая, что Вальдхар занимается ёрзанием и разглядыванием его величества, но никак не слушает его. А он, между прочим, объяснял ему основы подглядывания в будущее с помощью скинта.       — Нет конечно, у меня опять из-за твоих разговоров голова разболится! — отвечает первым что пришло на ум Вальдхар. Голова у него побаливает и сейчас от действия алкоголя и навязчивых мыслей о чужой силе, но он старается это игнорировать. А эльф словно на зло не двигается, остаётся в том же положении и не думает отстраняться или уходить.       — Как давно ты занимался сексом?       — Что?! — поперхнулся Первый, дёрнувшись и чуть не ударив Тадмавриэля ногами. На лице отразился полнейший ужас и шок, и Вальдхару почти показалось, что Тадмавриэль научился читать мысли. Иначе в такие совпадения он поверить не мог, — завязывай!       — Из тебя ужасный лжец, — бьет себя по лбу эльф, после посмеиваясь с побледневшего мироходца.       — Да ты совсем ахирел, как я погляжу! — задыхается Вальдхар от такой наглости, явно понимая, к чему был этот вопрос.       — Тогда какого чёрта ты пялишься? — в ответ задаёт вопрос Тадмавриэль спокойным голосом, почти насмешливым, словно издеваясь над ним.       — Ну ты серьёзно хочешь обсуждать сейчас это?! — вновь ёрзает Первый, не зная, куда себя деть: бежать пока не поздно в бункер Лололошки? А если его нет, он с Лайей в карманном, или вышел на улицу? Да и разве они, с криво-косо и еле-еле работающими Искрами смогут сделать что-то Тадмавриэлю? Бежать в Прунус? Он без скафандра, это самоубийство. Или остаться, послать Тадмавриэля и пойти спать? Вряд ли он его отпустит, особенно, когда вопрос с вином до сих пор не решен. Ещё и кинет в стенку, если нагрубить. Или... нет.       — Пока это мой единственный вариант, как мы можем решить проблему с нарушением договорённостей, — Вальдхар приподнимается ещё на немного, чтобы дать дёру куда подальше, пока не обдумает всё, но ему не позволяют: эльф тут же перехватывает обе его руки и заламывает за спину Первого, переворачивая его на живот.       Вальдхар ойкает, вздрагивает и закусывает губу, дергая руками. Тадмавриэль сильнее. Эльф не сжимает, просто удерживает, создавая иллюзию выбора. А Первый затих, почти не дышит, старается прогнать эту навязчивую мысль «просто попробовать». В горле где-то засел рваный выдох, граничащий с тихим стоном, который мироходец подавляет всеми силами. Плевать, что Тадмавриэль уже понял, где собака зарыта, плевать, что заметил возникшее напряжение между ними.       — Ты опять меня не слушаешь, — позвал Вальдхара недовольным тоном Тадмавриэль. Он снова что-то говорил, но Первый думал только о том, как ему поступить. Это, конечно, не вопрос отвязки Лололошки, но тоже важное решение. С одной стороны: ну его к чёртовой матери, чтобы возлежать с Тадмавриэлем, с этой мерзостью во плоти, а с другой, он убьет двух зайцев одним выстрелом: отплатит за это вставшее поперёк горла вино и успокоит свой пьяный мозг, сыгравший с чужим силовым превосходством в злую шутку. Выбора не так много, если так подумать.       — Только попробуй выкинуть что-то, что... да что-то отвратительное, ублюдок, — сдавленно говорит Вальдхар из-за прижатого положения к дивану. Ему все еще не нравилась прерогатива возлежать с Тадмавриэлем, и на утро он явно сотню раз пожалеет о своём решении за очередной бутылкой алкоголя, даже не найдя сил поделиться этим с Лайей и Лололошкой. Уж с кем-с кем, а с ними он таким делиться не будет. И придётся ему одному страдать по своему импульсивному решению. Но это уже, соответственно, проблемы Вальдхара из будущего.       — Это значит да? — издевается эльф, наклоняясь к нему ближе, едва касаясь грудью спины Первого, — не ожидал, что ты так быстро согласишься. Хотя, не то, что бы у тебя был выбор, не так ли? Но я рад, очень рад, что ты пошёл на встречу. Кажется, ты начинаешь понимать, как должен вести себя слуга.       — Это значит, что ты сейчас пойдёшь нахер, — недовольно бурчит Вальдхар, попытавшись дёрнуть руками повторно, — надеюсь это тебя заткнёт хотя бы на минуту.       — Ну, всё зависит от тебя, — отпускает его руки эльф, приподнимаясь и присаживаясь на диван. Первый тут же переворачивается, поскольку лежать лицом в холодную обшивку — не самое приятное ощущение, — и не смотря на то, что ты слуга, помни, что ты отплачиваешь за нарушение договорённостей, а значит, не жди инициативы только от меня. Тебе лучше самому что-то делать, не зря ведь у тебя был столь богатый опыт в Архее?       — Да-да, — закатывает глаза Вальдхар, которому уже изрядно надоели разговоры Тадмавриэля. Он ему что, будет объяснять как сексом трахаться, серьёзно? Они ещё не начали, а Первый уже хочет застрелиться. Он вздыхает, решая, что пора отключать мозг и просто не думать, пока он не сгорел из-за не затыкающегося рта эльфа, или пока не тильтанул от своего решения.       — Разденься, — говорит Тадмавриэль прямым голосом, но тихим, отчего Вальдхар невольно дёргается, — до гола.       Мироходец неуверенно садится поудобнее, медленно стягивая с себя излюбленное и повидавшее виды пальто, позволяя ему упасть куда-то за спину. Ткань шуршит слишком громко в возникшей тишине, а взгляд Тадмавриэля только усиливает ощущения. Первый поднимает глаза на эльфа. Пялится.       Следом он поддевает руками кофту и снимает её через голову, подхватывает вместе с пальто и бросает на подлокотник.       — Прям... вообще до гола? — уточняет Вальдхар, когда его пальцы зависли над ремнём штанов. Чем он вообще занимается и как до такого докатился? Ему точно пора завязывать с алкоголем, здоровее и психически, и физически будет. Не зря же в большинстве миров, в которых он бывал, была ярая пропаганда против алкоголя.       — Да, прям вообще до гола. Тебе по несколько раз нужно повторять? — закатил глаза Тадмавриэль, складывая руки на груди. И вот этот мироходец называл себя «не глупым»?       Первый недовольно фыркает, но снимает ремень и более не поднимает голову на эльфа. Ну его к чёрту, Вальдхар почти физически чувствует, как тот пялится. Да и ему самому хотелось поменьше видеть эту эльфийскую рожу, чтобы не вспоминать произошедшее позже, в самой не подходящей обстановке. Или вообще не вспоминать, забыть как страшный сон и делать вид, что ничего не было. Он просто удовлетворит разыгравшийся мозг и на время успокоит свои нервы после долгих мучений в концентрированном времени, только и всего. Нет ничего плохого в том, чтобы успокаивать нервы, жаль только что под рукой нашёлся лишь этот... у мироходца нет лестных слов, чтобы описать Тадмавриэля. С Лололошкой он бы ни за что не возлежал, он его близкий друг и почти что брат, а Лайя уж тем более — он не хочет рушить их и так шатающиеся от «как же ты меня достал, идиот» до «Вальдхар, я тебя понимаю, никто не считает тебя слабым, и я тоже не считаю» отношения.       Первый решает не тянуть, ведь, как говорится, быстрее начнём — быстрее закончим. Штаны снимаются вместе с нижним бельём одновременно, и совместно с ремнём отправляются к остальной его одежде — на подлокотник. Мироходец медленно вдыхает, на грани того, чтобы предъявить эльфу за то, что тот пялится и не краснеет. Но берёт себя в руки, всё таки, судя по всему, в стены Тадмавриэль швыряет людей с особым мастерством.       — Садись, — хлопает рукой себя по коленям Тадмавриэль, подпирая второй рукой подбородок, медленно проводя взглядом от лица, испещреного чем-то между татуировкой и шрамом, спускается ниже, на шею с подрагивающим кадыком, на острые и выделяющиеся ключицы. И всё ухмыляется, чувствуя, как Вальдхар сдерживается, чтобы не прописать ему в лицо. И это забавляет — как он сам согласился (пусть это выглядело и так, будто выбора у него и не было. Но Тадмавриэль куда милосерднее, чем кажется, потому бы вытерпел отказ, но вот не было гарантий, что он не придумает что-то похлеще для оплаты утраты, конечно) и теперь всеми силами пытается с этим примириться.       Первый, стараясь игнорировать ярое желание избить эльфа, все же подчиняется, ощущая себя не совсем уютно в такой обстановке. Огромный бункер непонятно в каком мире и на какой глубине, в мертвой ветке, где из живых существ два Первых, непонятно к кому принадлежащий эльф, гусь-мироходец и отвязанная от времени, а его партнёр — самое ненавистное им существо, которое почти полностью уничтожило его родной мир, издевался над собственным сыном и по совместительству его другом, еще и поселивший его в безопасное место на правах раба. Романтика.       — Какая послушная букашка, — хмыкает Тадмавриэль, располагаясь поудобнее, распределяя весь вес Вальдхара на обе ноги, — так и быть, позволю тебе раздеть меня самостоятельно.       Мироходец едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Как же он его раздражает. Всем своим внешним видом, нескончаемой болтовнёй, голосом, манерой речи — всем. Понимая, что если он дальше продолжит цепляться за всё, что делает Тадмавриэль, он скорее не отдохнёт, а наоборот поседеет, потому решил, что его теперь это не волнует. Он видит перед собой не Тадмавриэля, а просто какого-то эльфа, который сильнее Вальдхара, чья физическая сила его будоражит, чья возможность уткнуть его лицом в диван и придавить собственным телом без возможности сопротивления заставляла сдерживать дрожащие выдохи.       Первый отключает мозг, поднимает руку и уводит к затылку эльфа, стягивая черную резинку, позволяя хвосту расплестись, а белым волосам свободно упасть на плечи. Тадмавриэль удовлетворённо вздыхает, когда давление на затылок исчезает, самостоятельно убирает мешающиеся пряди за спину. Мироходец опускает руку ниже, расстёгивает пуговицы рубашки, оставляя её на теле эльфа, ведёт пальцами ниже, к ремню, когда его руку с силой перехватывают.       — С тебя достаточно, — хмыкает Тадмавриэль, заметив то, как по телу Первого пробежали мурашки от захвата. Вальдхар в ответ ёрзает, пытается вырвать руку — неудачно. Эльф дёргает его на себя, заставляя навалиться, подтягивает выше, закидывая чужую руку себе за шею, продолжая удерживать. Мироходец дёргается от неожиданности, практически полностью лежит на эльфе, почти готовый начать возникать, но не успевает: Тадмавриэль его опередил, поцелуем. Точнее, поцелуем это и не назовёшь, скорее вцепился как клещ. Вальдхар приоткрывает рот, кусает эльфа за язык, который тут же отстранился, сморщившись от боли.       — Поменьше агрессии, букашка, — говорит Тадмавриэль, с ощутимым напором заводя руку Первого ему за спину. Вальдхар уже не сопротивляется, знает, что не сможет, что он сильнее.       — А ты поменьше своим языком мне в рот лезь, — язвит Вальдхар, тут же утыкаясь носом в ключицы Тадмавриэля, когда опоры о плечо рукой больше не осталось. Но через секунду приподнимается обратно с помощью второй руки, упирающейся в диван, и поднимает недовольный взгляд на эльфа.       — А что, хочешь, чтобы я полез им куда-то еще?       — Ты...! — задыхается и чертыхается мироходец, а щеки, совсем не слушая своего владельца, краснеют. Почему-то в голове возникает образ Тадмавриэля, стоящего на коленях между чужих ног, с покорно опущенными вниз длинными ушами, раскрасневшимся лицом, весь в слюнях и соплях, тяжело дышащий. Пульс резко подскочил от представленной картины и Вальдхар тяжело сглотнул.       — Можешь снять остальное, — кивает ему Тадмавриэль, удерживая одной рукой другую руку Вальдхара, второй подпирая щеку.       Первому приходится немного поелозить, чтобы найти положение, при котором он не будет соскальзывать с колен. Пробует дёрнуть схваченной рукой — бесполезно, значит, придётся ему справляться одной единственной рукой. Вальдхар закрывает глаза и шумно вдыхает, вслепую ища пальцами ремень эльфийских брюк и снимает его, бросая на столик.       — Не закрывай глаза, — холодно произносит Тадмавриэль, поддевая подбородок Первого пальцами, приподнимая. Вальдхар тяжело выдыхает и дрожаще открывает глаза, смотря в ответ на эльфа. Тот смотрит самодовольно, нагло и ни капельки не стесняясь.       — А ты тогда не пялься, — закатывает глаза Вальдхар, а после отводит взгляд, вновь вслепую ища пальцами ширинку. Собирается уже расстегнуть, но останавливается. Почему он вообще ему подчиняется? Почему бы Тадмавриэлю просто не заставить его подчиняться силой? В голове щёлкает мысль, от которой мироходец не может сдержать ухмылки. Эльф вопросительно поднимает бровь, когда Вальдхар убирает руку, вновь опираясь ею о диван. А после сбивается во вдохе, когда мироходец ёрзает, уже не чтобы усесться поудобнее или сбежать от мыслей, а чтобы возбудить. Прижимается ближе к груди эльфа, поднимает руку и зарывается в волосы на затылке, оттягивая и заставляя его поднять голову.       — Вижу, кто-то совсем осмелел, — сказал Тадмавриэль, сжав чужую руку за спиной сильнее, в то же время дрогнув от последовавшей фрикции Вальдхара. Что-что, а приятная ткань брюк сыграла свою роль, не принося дискомфорта. Наоборот, каждый раз, стоило Первому потереться, ткань приятно натирала под его весом, посылая слабые электрические разряды по всему телу.       — Сам сказал, что я тоже должен проявлять инициативу. Именно этим я и занимаюсь, — цокает Вальдхар, усиляя фрикции и меняя темп, делая его непостоянным и разным по силе, наблюдая, как эльф при особо сильных фрикциях вздрагивает, а при более слабых глубоко дышит, пытаясь скрыть дрожание ресниц.       — Прекращай елозить, займись делом, — на выдохе произнес Тадмавриэль, запрокидывая голову, когда Вальдхар сильнее сжал его волосы и сделал очередное движение бёдрами. Первый в ответ только фыркнул, выражая несогласие и неподчинение, отпуская волосы и обнимая эльфа за шею для устойчивости. Прижимается достаточно сильно, надавливает и трётся, ловит задохнувшийся выдох владельца бункера и не может сдержать улыбки, скорее ухмылки, которая сама расплывается по лицу. И это самое бессмертное и самое могущественное существо во Вселенной? Которое из одиночества и скуки притащило к себе в бункер слугу, а теперь пытается взять себя в руки, сдерживая стоны и позволяя себе озвучить лишь рваные вздохи?       Тадмавриэль вздрагивает в ответ на новую фрикцию, и не заметив от Первого признаков подчинения, недовольно дёрнул ушами, хватая его за вторую руку и заламывая её в пару к первой, переворачивая и втыкая мироходца лицом в диван, заставляя коленями упереться в обшивку. Вальдхар едва подавляет стон, закусывает губу и дёргает руками, все еще не в силах противостоять ему. По телу пробегает дрожь, а живот взволнованно сводит словно само по себе.       — Тебе начинает это нравиться. Скажешь, почему? — спрашивает Тадмавриэль, одной рукой удерживая обе руки Вальдхара, наклоняясь к нему и касаясь грудью его спины, пристраиваясь сзади. Первый, чувствуя чужую эрекцию, продолжает играть с огнём, пробует податься назад и снова потереться, но проваливается в попытке, когда колено эльфа пихает его ногу обратно, — говори.       — Потому что... — осёкся мироходец, чуть не признавшись в своей небольшой слабости к физическому превосходству партнёра. Тадмавриэль, конечно, наверняка уже всё понял, но признавать напрямую, чтобы потом слышать его трескания по поводу этого совсем не хотелось, потому он вновь озвучил то, что первым пришло в голову, — ...у меня нет выбора.       — Да ну? И за этим нет ничего другого, иного подтекста? — ремень, откинутый Вальдхаром куда-то на стол, теперь был завязан на его запястьях, достаточно сильно для того, чтобы оставить следы, но достаточно слабо для того, чтобы его пародии на Искру, пострадавшей от скинтонита, хватило энергии для заживления. Мужчина обводит рукой шею Вальдхара, спускается к кадыку и чувствует, как тот дергается под его пальцами, дрожит при каждом сглатывании.       — Нет, можешь не пытаться разнюхивать, — корчит недовольную мину мироходец, практически жалея, что Тадмавриэль этого не видит.       Эльф в ответ только вздыхает и качает головой, опуская руку ниже. Прооводит ладонью по ключицам, пальцами надавливает на все неровности тела: шрамы, оставшиеся еще со времён до конца времени, очертания костей, скрытые за слоем мяса и кожи. Спускается ниже, проводит пальцами по груди, чувствует как напрягаются мышцы под его прикосновениями, сжимает и тяжело дышит прямо на ухо. Вальдхар ойкает и вздрагивает, закрывает глаза и пытается вспомнить, как дышать обратно.       — «Насмотрелся, теперь решил натрогаться? Вот же гад...» — думает мироходец, пытаясь пошевелиться, вновь потереться о чужой член сквозь одежду, самому наконец почувствовать хоть какую-то стимуляцию, не только внешнюю, от касаний и удерживания. Но не может, Тадмавриэль придавил его собственным телом, удерживая на месте и практически не позволяя пошевелиться.              Эльф одним движением спускается вниз по животу, обводит очертания шрамов вслепую, чувствуя едва заметные подрагивания Вальдхара, когда он надавливает на тело пальцами, а после усмехается, когда мироходец едва ли не чертыхнулся от прикосновения длинных пальцев к члену. Он тяжело вздохнул, попытавшись пошевелиться чтобы получить стимуляцию, но Тадмавриэль, заметив попытки Первого, тут же убрал руку, подняв ее на рёбра мироходца.       — Ну уж нет. Тебе же нравится быть обездвиженным подо мной, — медленно произносит эльф, подняв руку на подбородок Вальдхара и приподнимая его тело, заставляя поднять голову насколько это возможно, чтобы встретиться взглядами, — поэтому лежи и не двигайся.       Вальдхар в ответ фыркает, и будь у него свободны руки, он бы точно ударил Тадмавриэля в лицо. Рука возвращается на член и мироходец опускает голову, прикрывая глаза. Ему невыносимо жарко и душно, живот сводит от касаний и ощущения тела рядом, неважно кому оно принадлежит. Вальдхар едва проглатывает стон, когда Тадмавриэль обводит пальцами головку, надавливает на ствол и зажимает у основания, большим пальцем проводит по венам, вновь поднимается вверх и поглаживает головку. Повторяет движения несколько раз, после чего убирает руку и приподнимается, переставая зажимать Первого между диваном и собой.       Вальдхар медленно выдыхает, поворачивая голову и смотря через плечо что стало причиной изменения планов. Ответ возник сам собой, почти буквально. Очевидно, что Тадмавриэль слишком гордый, чтобы позволить какой-то букашке трахать его, поэтому лубрикант, который он уже растирал в руках, явно предназначался для Вальдхара. И ему не хотелось знать, практиковал ли эльф ранее такой вид секса. Первый отворачивает голову обратно и закрывает глаза, удобнее располагая ноги, чтобы поза не доставляла такого дискомфорта. Живот вновь сводит, но уже тревожно, и мироходец закусывает губу, готовясь морально. Ему просто нужно убедить себя, что ничего страшного в этом нет, что Тадмавриэль не будет напоминать и глумиться, что он сам это завтра вообще-то не вспомнит, потому что выпил слишком много, а Лололошка и Лайя не придут, поэтому всё останется между ними. Что Тадмавриэль не может быть полным моральным уродом, чтобы даже капельку не пощадить его, что в нём должна остаться хоть какая-то доля человечности.       — Не трясись ты так, — негромко говорит эльф, краем глаза заметив, как мироходец поднапрягся.       — Э-э, давай, м-может, позу сменим? У меня всё тело ломит, — предложил он, дернув руками и попытавшись встать самостоятельно. Увы, но как бы он не пытался, подняться не мог, верхняя часть тела слишком сильно перевешивала заднюю, заставляя его продолжать лежать лицом в диван.       — Как хочешь, — ответил Тадмавриэль, поднимая мироходца и вновь усаживая к себе на колени. На счастье Вальдхара, не лицом к себе, позволяя опереться спиной о грудь эльфа. Первый облегчённо выдохнул, когда тело перестало ломить из-за неудобной позы, правда руки все еще остались связаны за спиной.       — Давай быстрее, — сказал Вальдхар, отводя взгляд, даже если эльф этого не видел, — быстрее начнём — быстрее закончим.       — Как был тупицей, так и остался. Или ты в мазохисты заделался? — усмехнулся Тадмавриэль, касаясь члена мироходца, медленно проводя пальцами по всей длине, заставив того тихо простонать и слегка запрокинуть голову на чужое плечо, — или ты куда-то торопишься? Не помню, чтобы отпускал тебя.       Вальдхар не ответил и не собирался. Будет он еще потакать ему, отвечая на его вопросы. Да и не похоже, что он ждал ответа, вопрос был риторическим. Первый вздрагивает и шипит, когда Тадмавриэль входит одним пальцем. Благо эльф не скупился на лубрикант, да так, что мироходцу в один момент показалось, что его слишком много. Но через некоторое время он почти был готов сказать ему «спасибо» за это. Но не сказал, оставив эту недовольную благодарность где-то в мыслях.       — Готов? — прозвучал голос Тадмавриэля через некоторое время, за которое Вальдхар успел и забыть, что эльф тут. Наконец-то он соизволил действительно помолчать хотя бы пару минут, — ну конечно ты готов, куда ты денешься.       — Я же не ответил, — сдавленно, на грани стона сказал мироходец, когда Тадмавриэль легонько провёл пальцами по простате, усмехнувшись с дрогнувшего тона Первого.       Вынув пальцы, эльф с силой пихнул его в спину, вновь роняя лицом в диван, повторно заставляя упереться коленями в него. Вальдхар громко выдыхает и бурчит, пытаясь самому себе доказать, что ему не понравилась данная демонстрация силы. Что не получается, поэтому он решает оставить все ненужные размышления на потом. Удобнее располагает голову и ноги, чтобы тело снова не начало ломить, пока Тадмавриэль сзади разбирался со своими штанами и смазывал член.       Мироходец сжимает кулаки за спиной, когда эльф медленно входит, закусывает губу и шумно дышит через нос. Тадмавриэль делает несколько коротких толчков, входит глубже, рукой убирает падающие на плечи волосы, заправляет за уши пряди, лезшие в лицо, вновь толкается под тихий стон Вальдхара. Наблюдает за тем, как кулаки расслабляются в ладони, а зажатая поза становится более спокойной, как дыхание Первого медленно выравнивается и делает последний толчок, входя до конца. Вальдхар в ответ дрогнул и глухо простонал, а из головы вылетели все мысли, оставив после себя тишину, заполняемую ощущением чужого тела. Ноги не выдерживают и предают, благо эльф успевает вовремя подхватить и не дасть плашмя упасть на диван. Он проводит рукой по сильной спине, поднимает на шею и не сильно давит на её заднюю часть, дополнительно прижимая к дивану. Вальдхар тихо стонет, когда Тадмавриэль начинает двигаться. Он двигается медленно, выходит полностью и вставляет совсем на немного, после входит до конца, делает глубокий и быстрый толчок, а после такой же медленный и ленивый. Вальдхар елозит, пытается податься на встречу, шумно дышит через рот и бурчит. Эльф это специально?       — Что ты делаешь? — на выдохе спрашивает Первый, повторно пытаясь податься назад, чтобы Тадмавриэль вошёл глубже, — ты издеваешься.       — Ни в коем, — говорит эльф, но мироходец слышит, как он ухмыляется. Решил ему отомстить, судя по всему. Хотел было он открыть рот, чтобы послать Тадмавриэля, как тот начал двигаться быстрее, входя полностью и глубоко. Вальдхар тут же забыл что хотел сказать и замолк, закрывая глаза и моментами тихо постанывая. Тадмавриэль двигался в удобном ему темпе, одной рукой опираясь о диван. Двигался в одном темпе, иногда сменял его на чуть более медленный, двигался в нем некоторое время, после менял на более быстрый, двигался в нем уже меньше и возвращался в прежний установленный им темп. Первый в ответ на такие махинации с собственным телом мог лишь тяжело дышать и изредка стонать, вздрагивавая и иногда тихо ругаться, когда Тадмавриэль менял темп слишком неожиданно. Через несколько подобных толчков Вальдхар с глухим стоном кончает, совсем ослабевая телом. Эльф делает еще пару фрикций, а после выходит, следом кончая себе в руку.       Вальдхар, потеряв последнюю опору в виде Тадмавриэля падает на живот, даже не пытаясь подняться. Просто лежит с закрытыми глазами и часто дышит. Чувствует, как ремень с рук снимают, и поворачивает голову. Тадмавриэль взмахивает рукой и оставленный ими беспорядок исчезает, что хорошо для мироходца. Он не был уверен, что сейчас дойдёт до ванной эльфа. Он переворачивается на спину, приподнимается в сидя и потирает покрасневшие запястья, цокая себе под нос.       — Ну... теперь ты со своим вином от меня отстанешь? — спросил Вальдхар, отводя взгляд к своей одежде. Сделав вид, что он не смущен, а просто захотел одеться, Первый хватает свою одежду и начинает собираться.       — Не понравилось? — смеётся Тадмавриэль и наклоняет голову в бок, — да, считай, что ты исправил свою ошибку.       Вальдхар в ответ фыркнул. Он не будет отвечать на его вопрос, пусть думает что хочет. Хотя, зная его эго, он наверняка воспримет тишину как согласие. Одевшись, Вальдхар смог поднять взгляд на Тадмавриэля, который также успел одеться обратно.       — Что мне на завтрак тебе готовить? — спрашивает он, сдерживая недовольный тон. Завтра ему снова возвращаться к служению этому подонку. Снова протирать пыль, мыть пол и готовить еду. Спасибо хоть голодом не морит и кормит.       — Ничего, — немного погодя отвечает Тадмавриэль, — считай, что завтра у тебя выходной.       Вальдхар тут же сменил лицо на довольное, безусловно обрадовавшись полученному выходному. Он улыбнулся и кивнул, тут же рванув в сторону выделенной ему комнаты.       — ... но это не значит, что ты сможешь пойти к Лололошке и Лайе... — слова эльфа остаются уже вне зоны его слуха. Тадмавриэль в ответ только усмехается, поднимаясь и уходя в свою комнату.