Немой Альтруист

Глава II - Слезы Он начал уставать Не так, как раньше - не от телесной боли или недосыпа Это была усталость, что росла внутри, как тугая верёвка, намотанная на грудную клетку, как внутреннее давление, растущее и не угасающее. Никто этого не замечал, да он сам заметил не сразу Сначала - он стал засыпать с открытыми глазами. Потом - он перестал спать вовсе Чтение, которое раньше увлекало, стало терять бывалый интерес. Музыка - стихла, погасли огни, Он больше не ел с удовольствием. Не смотрел в небо. Не спал спал спокойно Помогал - всё так же, регулярно, снова и снова, и снова и снова и снова Кому то казалось это безумием, но не ему, он об этом не задумывался вовсе Но с каждым разом, после помощи оставался пустым, полым внутри Он пытался говорить несколько раз, но разговор со стеной был бы конструктивнее Он подбирал слова и останавливался на полуслове Ведь они смотрели на него глазами, в которых было написано: "Ты же справляешься. Ты же сильный. Ты - не из нас" Сильным не верят, когда они говорит: "Мне плохо" Это скорее вроде шутки, такое от людей которые не привыкли жаловаться, не рассматривают как призыв о помощи, эгоисты И он замолчал окончательно Случай на днях, по пути домой, попал под сильный ливень, а путь не близкий Вернулся промокший, и с температурой. Никто не узнал и никто не спросил Он шёл так долго, шаг за шагом, под холодной водой капающей с неба И вдруг понял, что плачет Не громко. Не отчаянно. Просто… текли слёзы. Их нельзя было отличить от дождя Проливной ливень стал ширмой для его боли - укрытием, за которым можно было плакать без страха быть замеченным, без упрека о его Лике, без эгоистических высказываний, без кого либо, собственный уголок спокойствия, очень сырой, мокрый, холодный, но свой, тихий и спокойный Он плакал не от других, И не из жалости к себе. Он просто… больше не выдерживал. А дождь не задавал вопросов. Он лился, как истина, которую невозможно остановить И в этом ливне он стал совсем невидим для окружающих Никто не мог сказать: "он плачет" - потому что никто даже не видел, что он есть Он лежал дома с жаром и думал о партии в шахматы. О том, что иногда партия не выигрывается. Что иногда пешка жертвует собой, не ради победы, а просто, чтобы доска не опустела, не прекратила свое движение. Самая главная фигура на доске это пешка, она первая начинает ход, ею он и заканчивается, ведь не жертвуя пешка собой, одна из сторон не одержит победу никогда, другие фигуры не ценят пешку, не ставят на ряды с собой, считают ниже, не зная истинного их значения на доске. Иногда он смотрел в зеркало и не узнавал себя Лицо стало как будто чужим, отчужденным и не родным. Голос - глухим или немым Всё реже вспоминал, как зовут тех, кому помогал И всё чаще - забывал, как зовут его.