Исправление тёмной русалки

После вчерашнего вечера, под конец которого Агата вырубилась, она проснулась, и быстренько собрав вещи направилась из дома своих новых и неожиданно найденных друзей... В сторону работы. Точнее того места, где её могут принять. Жить то на что-то надо, не у подруг и друзей то просить. И вот так, шла она шла с десяти утра до одиннадцати, в поисках работы. Но увы, где бы ни была, её не принимали. И нет не из-за причудливого наряда, на который смотрели словно на выловленный из пруда сапфир или жемчуг, а из-за того, что у той просто даже опыта работы не было. Ни работы каким-то работодателем, ни каким-то там пекарем, да боже даже мусорщиком не было. И шла она грустно, случайно задевая костюмом ветки да траву, пока вдруг не посмотрела вперёд. Где на просторной лужайке у парка стояли ребята, одетые во всё белое, что что-то там на земле тыкали да собирали в огромные чёрные мешки, а кто-то игрался с разного рода животными, которых она раньше не встречала. "Тут должна быть шутка про трупы" в голове произнесла Агата, но смотря на них, как-то задумалась. Они же вроде работают. Может к ним записаться? Не знает, но можно попробовать: — Здравствуйте. — с порога произнесла Агата —А здравствуйте, добро пожаловать в наш небольшой уголок для животных, местный приют. Что-то вас интересует? Животные всякие, работа здесь? — произнесла женщина сидя за столиком. — Меня интересует второе. У вас можно здесь записаться, на работу? —Подойдя поближе к ней спросила гостья — А, да, здравствуйте, конечно можно. Пройдёмте за мной. Меня кстати звать Пиона, Пиона Кошкина. И я вам сейчас всё объясню, что нужно будет делать... — ответила девушка, и проводя в небольшую каморку гостью, приняла её на работу. И вот, всех собрали на главной площади, вышла Пиона главная, выпроводив на главную сцену Агату, всю одетую во что-то белое поверх её тёмного костюма, и представила её: —Дорогие волонтёры и зоозащитники! Сегодня к нашему отряду присоединилась новенькая! Агата... Эм... Агата, да! Поздравляем её! Прошу её любить и жаловать. — произнесла это Пиона Кошкина, весело захлопав с остальными, кто здесь был. Кроме некоторых, что на новенькую странно глядели. —Наконец-то в нашем мужском коллективе появился прекрасный пол!—произнёс кто-то в толпе, на которого тут же посыпались гневные взгляды. А после кто-то влепил ему подзатыльник. От сцены с которым Агата ненароком рассмеялась, смотря на принявшую её женщину, и толпу. И вот, прошло где-то немного времени с прошлого часа, а Агата уже стояла вся, собирая вокруг себя все ветки и листики. Да, ей пока что выдали такое задание, как на начальном этапе. И стояла она, тыкая палкой в листие пожухлый, смотря вокруг на своих новых коллег, что играли и мыли животных. В общем, кто чем занимался, как и она. И вот, прошёл месяц наверное с того дня взятия её на новую работу и должность. Она приходила домой, из дома на работу и так по кругу. Даже первую зарплату получила, чему была несказанно рада . Ей было немного радостно, от того что она нашла наконец работу. Лёгкая, простая, да и платят немало Но, внутри что-то было такое. Что постоянно назревало, словно огонь. Нет, не симпатия к кому-либо. Чувство слежки какое-то. Словно и вправду следят за ней. И такое чувство было постоянно. И нарастало оно с каждым днём. Пока не поняла, в чём дело. Все, все здесь, кроме неё и той начальницы были мужиками. Нет, не в плохом смысле, а в том, что они вдвоём были единственными среди них... Девушками. Точнее она одна среди них. Все были статными, уже преуспевающими, и опытными. А она? Не знает, даже какие слова подобрать. Но, это можно было списать на волнение, если бы не постоянные взоры в её сторону. Но, не такие взоры от некоторых, что просто случайно на неё посмотрели, когда с ней здоровались они или прочее. А другие которые смотрели с другими преклонностями. Каждый божий день на неё кто-то да смотрел, причём издалека где-то спрятавшись, и лишь в те моменты, когда её тело показывало себя не в обычной форме. Во взрослом понимании. Нет не все здесь, лишь парочку, но число росло. И такое было почти каждый день, с начала месяца, с каждой увеличивающейся парой глаз. И их способы слежки с каждым днём становились всё более бескорыстными и нахальными. Не стеснялись смотреть на неё, когда её взгляд падал на них, видя их обескураженные от их красоты глаза. Но явно не в весёлом свете. И она понимала. Понимала всё это.... Она тут была белой вороной. Точнее даже чёрной среди белых голубей. Даже среди тех, кто был нормальным. Сложно... Очень сложно... Всё это принять. И так было в ещё один похожий день, когда она собирала упавший с дерева мусор под покровом поздней осени. Облокотилась на колени, подняла листик, и вновь собравшиеся на неё взгляды и взоры, устремившиеся на неё. И так продолжалось минуту, пока она стояла, и краснела. — О, мужики, наконец-то противоположный пол начал показывать свои истинную красоту. — произнёс кто-то. Кто-то рассмеялся, а кто-то осуждающе на него поглядел. —Ага, я бы её приручил. — кто-то произнёс за ним, отчего он также получил всё выше перечисленное. И на фоне всего этого, всей этой лёгкой панихиды, выделялась Агата. Вся поникшая, вся грустная. Её это всё достало. Она не могла, она не может. Она выбросила в сторону вещи и убежала от этого позора. Ей не хотелось. Она не доверяла людям, после того, как один из них её предал. В особенности она не доверяла мужчинам. Было стыдно, страшно, хотелось плакать. Рыдать. Орать. И убегала она по лесу, виляя от одного куста до дерева. И бежала она так, пока не столкнулась с кем-то, отчего и упала. И потерев от боли лоб посмотрела вперёд, где и заметила знакомую нависающую над ней высокую фигуру: — Ой, Агат, ты чего тут бегаешь?— спросила фигура, скрытая под толстой тенью дуба. Это Пиона Кошкина, что протягивала ей руку. А Агата ни в какую. Лишь на глазах слёзы наворачивались от её вида. — Агат, ты чего? — спросила Кошкина, самостоятельно взяв и подняв на ноги работницу. А та ничего не сказала, лишь обхватила себя руками, сев под дуб. К которому также подошла и Кошкина. И к дубу, и к подруге. Слёзы накрыли её. Пиона Кошкина наклонилась к ней и осторожно погладила по руке, когда внезапно раздался другой голос, до боли знакомый...