Просто

Футболка не сразу отошла на второй план, ведь Хелену, конечно, срочно надо было взвесить все «за» и «против», касающиеся его очередного пропуска чертовски важного мероприятия (ежегодного, между прочим, на которое он не сможет попасть в очередной раз). Зачем? Всё очень просто – его любовь к усложнению каждой рутинной (и не очень) вещи не давала покоя, даже когда ответы на всевозможные вопросы давно всплыли на поверхность. Мнимый выбор между выставкой, где придётся засунуть свою социофобию куда подальше, глотая надменные комментарии от всяческих себе на уме «экспертов», и подозрительно молчаливым Лауманом, увлечённо блуждающим ладонями по чужому торсу, уже звучал чересчур глупо. Разум не переставал ставить палки в колёса, которые Отис тщательно скрывал, увлекая себя поиском новых мест на теле партнёра для поцелуя. Стоило слегка надавить на плечи Бена, и тот принял положение лёжа, украдкой поглядывая на зашторенные окна гостинной. О какой рабочей поездке вообще может идти речь, когда мысли о незаконченном деле здесь и сейчас тёрлись о мозг парня наждачной бумагой? Выбор был прост и ясен, и стал он таковым ещё очень и очень давно, когда Хелен начал объезжать ямы на дорогах, чтобы не дай Бог не помять диск или повредить подвеску, а чтобы его попутчик мог подремать на пять-десять минут дольше. Или когда он свыкся с неумолимым ростом коллекции мерчендайза, связанного с теми вещами, которые ему были абсолютно неинтересны. Жребий валялся где-то за диваном, а потонул Отис в этом Рубиконе в момент, когда всё-таки позволил себе забыться на ближайшие полчаса, в очередной раз выключив логику напрочь. «А футболку-то с меня снимешь?», голос послышался слегка выше головы Хелена, проявляющего больший интерес к нижней части домашней одежды парня. Вновь пройдясь подушечками пальцев по полоске слегка вмятой кожи от резинки шорт, Отис всё-таки нашёлся и позволил себе оторваться от дел насущных. «Она тебя смущает?» Приняв отчаянно задумчивый вид, Лауман взял на раздумия добрых секунд десять. «Не, не очень. Просто ты сам-то по пояс голый». Столь подробный ответ, на удивление, не поставил художника в неловкое положение. Ему, в общем-то, было уже наплевать на такие мелочи. «Может, ты стесняешься видеть меня голым? Обратная психология и всякая подобная херь?» Вновь встретившись с молчанием, к которому стоило бы уже привыкнуть, Бен прибегнул к демонстративному выдоху. Хотя он мог бы быть так же связан с томительным ожиданием, что ещё хуже. Вот они, те самые две вещи, которые парень, если бы мог, то искоренил окончательно – тишина и промедление. Влажные следы от поцелуев, зашедших далеко за понятия плоской романтики, заставили Лаумана слегка поёрзать, и заодно найти положение поудобнее. Если бы он знал, что спина начнёт затекать настолько быстро, то точно бы предложил перенести всё в спальню. Но уже было как-то поздно. «Или она тебе просто понравилась?» Не найдя в себе силы опустить тему с футболкой, парень натянул привычную ухмылку, скосив голову набок, чтобы точно не упустить чужой реакции. Не зря. Совпадение или же нет, Бен всё равно счёл свою лепту в ускорении процесса крайне важной, когда Отис всё-таки стянул с него шорты, уставившись на следующий элемент одежды с крайне озодаченным выражением лица. «Серьёзно?» «Что? Чё там? Что-то отвалилось?» Приподнявшись на локтях, Лауман собрал в себе все оставшиеся намёки на серьёзность, после того, как вспомнил, что немного ошибся в корелляции своего нижнего белья и эротических намеренний на этот день. «Тебя не возбуждают трусы с Зеноблейдом?» Вопрос ненадолго повис в воздухе, пока парень прикидывал, стоит ли ему также добавить, что он, вообще-то, старался. «Помолчи». «Легко сказа...» Припав обратно к прохладной деревянной поверхности кофейного столика, Бен растерял всё желание к продолжению диалога, стоило Хелену коснуться щекой где-то в районе его бедра. В целом, тратить силы и время на разговор, когда перед тобой на коленях стоит человек в этих идиотских классических брюках в облипку и абсолютно голый поверх – как минимум странно. А в случае, где этот человек – Хелен Отис... короче говоря, следует ловить момент. Тёплое дыхание оставляло невесомое влажное ощущение на коже. Сердце зазевалось на моменте, когда руки художника добрались и до белья, отправляя их в ту же кучу одежды на полу, что и остальное ранее. Пытаясь найти что-то одно, на чём можно сконцентрироваться, Бен очень даже осознанно запустил ладони в волосы партнёра, стараясь не издать какой-нибудь лишний звук или отвлечься, чтобы взять от сложившегося положения дел по максимуму. Нет, он не был против того, чтобы быть громким, иногда и чересчур, однако любил дождаться определённого момента, когда он бы и сам не обратил на это внимания. Сдавленные стоны от чужих прикосновений, даже особенно желанных, уже давненько были брошены в папку под грифом «конфетно-букетный период». Хелен, со своей стороны, также не был фанатом излишних словесных проявлений чувств, когда дело доходило до нынешней стадии. Где-то что-то необходимо показывать и доказывать словом, а здесь же лучше прибегнуть к действию: языком пройдясь по основанию члена, парень вскоре вернулся к его головке, мысленно полностью растворившись в собственном желании, горячей коже тела партнёра и еле ощутимом запахе пота. Ощутимая разница в температуре заставила Бена поддаться бёдрами вперёд в поиске очередного соприкосновения, но его ожидания достаточно быстро разбились об реальность. Вновь вскинув голову, чтобы точно знать, что его укоризненный взгляд дойдёт до адресата, парень был вынужден опять вернуться к прежнему положению, когда ладонь Хелена прошлась по уже влажным от его же слюны местам. «Я лично уже никуда не тороплюсь». Вторя эмоцией Лауману, Хелен не сильно сжал рукой чуть выше основания, медленно переходя к стволу. Он, может быть, и старался вести себя сдержанно, но всё же обижался по-детски. Проглотив все контраргументы, до которых он мог додуматься в нынешней ситуации, Бен попытался привести в норму голову и дыхание, застрявшее в горле от наплывов и резких прекращений ласок. До ужаса хотелось отвертеться чем-то едким, кинуть что-то вроде «заметно» или «да что ты говоришь?», однако цель оправдывала сдержанность. А также вновь проходилась слабым током по всем необходимым точкам, заставляя парня перестать думать о том, чтобы самостоятельно направить голову партнёра туда, куда сейчас было нужно. Аккуратное давление чужих ладоней только подначивало предвкущение того, когда же они, блять, начнут двигаться. Что-то язвительно подсказывало, что просто так здесь молчанием не отвертеться. Печально, потому что каким-то образом у Отиса это получалось отменно. «Кажется, впервые об этом прошу, но не мог бы ты занять свой рот чем-то более продуктивным?» Недолго потупив взгляд о потолок, подумав над продолжением, Бен решил всё-таки закончить свою около-просьбу при помощи «Пожалуйста?» Не выпуская член из ладони, Хелен поднялся, чтобы приблизиться к лицу парня настолько, насколько ему позволяла непривычная позиция. Прижавшись телом к телу, Отис открыл рот, только когда был полностью уверен, что его точка зрения пробьётся через пелену возбуждения. «Неплохо. Попробуешь попросить ещё раз?» Вот блядство. За всей этой сказочной нежностью и ловлей момента Бен совершенно упустил из виду, как его любовь до гроба затаила на него обиду за столь резкую смену планов. Очередную. И что с того? Не ему же одному приятно, и вообще, не то чтобы он один поддался соблазну и всё такое. И всё-таки, при таком раскладе у парня просто не было выбора, кроме как подыграть этим лёгким проявлениям садизма. «Прости, был не прав, каюсь. А теперь не мог бы ты закончить начатое, пожалуйста?» Расправив ладонь, Хелен нажал на основание члена, прислонив его ближе к животу хозяина, создавая ощущение лёгкого дискомфорта. Уже глядя прямиком глаза в глаза, парень старался подавить трепет и ликование от обладания контролем над дальнейшим развитием событий, единоразово цокнув языком. «Лучше». Натяжение мышц ниже пупка заставило Бена немного поёрзать, но всё же он бы не был собой, если бы не постарался скрыть всей эмоциональной бури, разворачивающейся внутри, бьющейся о стенки его самолюбия. То, что он окрестил пародией на садо-мазо ранее, сейчас начинало будоражить и уходить в сторону сдавленного удовольствия. Однако большую часть от него возможно получить, только если всё-таки убедить самодовольную физиономию напротив продолжить. Квест со звёздочкой. К сожалению (или счастью) сюжетный. Мурашки, бегающие по всем оголённым и не очень местам, отвлекали от мыслительного процесса, причём знатно, но парень был не промах, хотя начал в себе сомневаться ровно в тот момент, когда указательный палец Отиса проскользил по поверхности головки, настойчиво предлагая защищать свою позицию более внятно. «Ты редко бываешь дома... Было бы досадно упускать такую возможность, так что, пожалуйста, продолжи». Позволив себе один шумный выдох заместо точки в конце, Лауман как бы невзначай обратил внимание, что всё это время сжимал зубами внутреннюю часть губы. Пройдясь языком по ссаднящему месту и убедившись в отсутствии металлического привкуса, парень поставил самому себе отметку, что не такая он уже и падкая на подобные вещи сучка. Хотя, всё-таки, было не так уж и плохо. Нарастающее напряжение в теле отчаянно поддакивало выводам. Закончив с мнимыми терзаниями, Хелен устроился обратно между чужих ног, уже не скрывая и собственного желания поскорее перейти к самому интересному. Придерживая за основание, Отис в последний раз в открытую прошёлся телом языка по головке, убрав лишний предэкулят. Перестав полагаться на растягивание приятного, парень вновь обхватил головку губами, на этот раз заходя дальше. Хелен никогда не был фанатом глубокого, горлового и прочих липких эвфемизмов, поэтому придерживался тактики рта и помощи рук. Работало исправно, если судить по сдавленному обрывистому мычанию где-то выше его головы. Так же, как и по мнению Лаумана, работало то, что его «мучитель» решил опустить момент с ответом на последние мольбы о близости, избежав излишней неловкости. Идиллия, гармония и, боже блять, как же хорошо. Не то чтобы короткая пауза успела перейти во что-то вроде эджинга, но всё же накопивщееся возбуждение давало о себе знать с каждым движением процесса. Бена отчасти забавляли подобные внедрения смешанных воедино практик в их совместную сексуальную жизнь, однако он не мог не согласиться с тем, что, кроме первичной неловкости, это добавляло значимую часть удовольствия. Не задевало его эго настолько, насколько он ещё не был готов, и подогревало самолюбие его талантливого во всех смыслах партнёра. На эту сделку он пойти был готов. Лишь бы Хелен не останавливался. Он и не собирался. Поймав для себя комфортный ритм, парень не был против как чужих вспомогательных толчков бёдрами, так и ласкающих движений руками, методично перебирающих его волосы. Солоноватый вкус медленно смешивался со слюной, давая возможность Отису не отвлекаться ни на какие раздражители. Подобные вещи Хелена никогда не отвращали, только подогревали интерес к изучению нюансов чужого тела, который, казалось, никогда не иссякнет. Ему нравилось, когда Бену было приятно (хоть и не сразу), и этого факта для парня было достаточно, чтобы не думать ни о чём более. Ему нравилось ускоряться, чтобы наконец услышать что-то громче, чем приглушённый стон, что-то вроде... «Быстрее... блять, пожалуйста...» Ему нравилось играть языком так, чтобы чувствовать, как чужие ладони на его макушке инстинктивно оттягивали волосы, чтобы затем прижать голову ещё ближе. Нравилось быть нужным и знать, что по нему скучают. Ради этого можно было бы пропустить ещё десяток таких же мероприятий. Хотя, может и не десяток, чутка поменьше, но всё же. Ему нравился контроль, нравилось, что от него здесь зависит всё, что будет дальше. Ему нравился Бен Лауман. И Хелен был готов сделать всё, что было в его силах, чтобы нравиться ему ещё больше. В пределах разумного. Что в любом случае было бы отчасти глупо, ведь то, насколько они нравились друг другу, уже давно не измерялось в словах, жестах, подарках и прочих вещах, касающихся быта и отношений. Как ни странно, оральный секс тут же играл лишь второстепенную роль. Но получалось у Отиса, как ни крути, хорошо. Напряжение в теле уже доходило до пика, когда Бен вновь успел обратить внимание на прикушенную губу и мягкие ткани, ноющие с новой силой. Делать какие-то выводы уже было бы лишней тратой времени. Как бы Лауман ни пытался этого избежать, он всё же вцепился в чужую голову одной рукой (всё так же стараясь не переборщить), другую сжав в кулак, не найдя какой-нибудь замены простыне. Смена обстановки – хорошая идея ровно до того момента, пока не начинаешь продумывать всё досконально. «Я... Блять, я сейчас...» Не удержавшись, парень гулко стукнул свободной рукой по поверхности столика, лишь бы не выдать что-то, за что ему потом будет неловко. Хелену же было абсолютно плевать на подобные мелочи, он их не замечал. А вот Бен прокручивал подобное с десяток раз в голове после. Стойко сдержав оборону перед всеми возможными фразами для обозначения эякуляции (а знал их он много – что-то на уровне Уэбстера), Лауман позволил себе дать ожидаемую слабину, лишь запрокинув голову, насколько это представлялось возможным. Как бы он ни любил поболтать буднично, всё, что касалось интимных ласк, не должно было перейти черту двух-трёх фраз. Пустота в голове наступила даже чересчур неожиданно. Видимо, не стоило задумываться о чём-то кроме того, что его член последние минут десять находился во рту Хелена. Проглотив все эпитеты и маты, пришедшие на смену суматошным мыслям, Лауман нашёл в себе силы, чтобы взглянуть на положение дел партнёра, и чуть не кончил повторно, наблюдая, как тот аккуратно протёр слюну с нижней губы, довольно глядя в ответ. «Что же, теперь я точно никуда не успеваю». Поднявшись на ноги, Отис вытянулся так, чтобы дать забитым мышцам момент долгожданного отдыха. «Заткнись, а». Слегка нахмурившись, Бен потянулся к шортам, так как температура тела начала своевременно падать, а термостат был далёк от настроек, при которых можно было бы свободно разгуливать по дому нагишом. Досадно. Стоит потом попробовать. «Не стоит благодарности». Закончив с физкультминуткой, Отис пришёл к выводу, что стоит тоже переодеться в домашнее. Подцепив шорты, Бен, привычно отказывая партнёру в последнем слове, недолго думая, опять привлёк к себе внимание с «К слову, о благодарности. Хочешь шутку?» Тишина в ответ всегда значила что-то как минимум положительное. «Что сказал мазохист чертям в аду?» Типичный вздох. «Не знаю, Бен. Что?» «Повторим в пятницу?»