now im here sittin cryin

когда это произошло снова, рауль понял, что перестал считать свои поражения.  свои, потому что в его ошибках команда не виновата, как бы сильно не хотелось спихнуть с себя ответственность и забраться с головой под одеяло из оправданий и ложных надежд, что завтра будет лучше.  дышать ровно было тяжело, но не тяжелее, чем сдерживать себя от ненужных сейчас желаний. таких как врезать со всей оставшейся силы кому-нибудь из сине-гранатовых, например.  не было никого рядом, кто мог бы отговорить асенсио от сомнительной затеи влезть в словесную перепалку, ответить им на язвительные комментарии, которые могли перетечь в драку, но что-то останавливало его.  он не хотел признаваться себе в том, что его останавливал почти виноватый взгляд кубарси, не отпускающий старшего на протяжении всего вечера.  и рауль чувствовал себя полным придурком из-за того, что позволил пау проникнуть ему глубоко под кожу и так быстро исчезнуть, оставляя после себя лишь мимолетные взгляды и неловкие прикосновения на поле, в которых не было абсолютно никакой необходимости. рауль был полным придурком, но в первую очередь потому, что позволил пау сделать это снова. снова приблизиться, заговорить на случайную тему, остаться наедине, насколько это возможно на стадионе с кучей фанатов и персонала.  асенсио дал себе обещание ещё после поражения в кубке короля, что никогда не прикоснется к губам младшего и под дулом пистолета. он сдержал свое слово, будучи человеком принципиальным, полностью осознавая, что обманывает себя по-крупному, когда пау таял в его руках и шептал слова извинения непонятно за что, пока рауль вымещал на его шее ярость своими зубами. это действовало как наркотик - ты оставляешь лёгкий поцелуй на ключице, как за ним следует второй, третий, укус и красный след. остановиться было невозможно — никто и не хотел, но асенсио заставил себя оторваться от нежной кожи под сопровождение матерных наездов гави, который уже обыскался своего сокомандника.  — вы вообще охренели?  рауль, никогда не воспринимавший всерьез полузащитника барселоны, закатил глаза, и на всякий случай сжимая челюсть, чтобы не проронить ни слова в ответ. сегодня ему не были нужны проблемы, на которые он уже нарывался.  — пау, ты уже десять минут как должен стоять на интервью для прессы, но за тебя отдувается фермин. флик порвет нам задницы, если ты не появишься там прямо сейчас. - пабло обращался к своему другу, но его убийственный взгляд выстреливал в сторону асенсио, который старательно сдерживал себя.  он бы мог стать тибетским монахом с таким запасом терпения.  мог бы, если бы в его жизни не появился он.  сценарии с кубарси повторялись каждый раз, поэтому рауль был уверен, что как только младший скроется за углом темного коридора, он не вернётся. не сделает попыток найти его, продолжить разговор, просто помолчать вместе. это было очевидно, поэтому асенсио ни на что и не рассчитывал. он был уверен, что пока пау будет идти на интервью, его дружок, агрессивно настроенный ко всему, что касается мадридской команды, будет наущать младшего, что ему не следует связываться ни с кем из реала. прямо как маленький дьявол, сидящий на плече, которого раулю хотелось скоропостижно прихлопнуть.  *** paucubarsi • 20:40 — прости, что не отвечал raulasencio • 20:52 — мне плевать.  paucubarsi • 20:52 — ну да, я так и понял по двенадцати пропущенным от тебя :)  *** рауль был уверен, что ему плевать, даже после того, как ответил на его ответный вызов. даже после того, как его сердце застучало сильнее, когда пау нагнал его на парковке и предложил подвезти до отеля.  — твоя нога… она всё ещё болит. - кубарси будто оправдывался перед старшим за свое внезапное желание проехаться с ним по ночной барселоне с предлогом «подвезти». пау смотрел куда-то вниз, стараясь не цепляться взглядом за открытую спортивными шортами ногу рауля, на которой все еще была перевязка.  — черт с тобой, поехали.  кубарси засиял, моментально запрыгивая в свою машину. асенсио усмехнулся, но не ему, а своей глупости: он вновь возвращается к пау, хотя обещал отгородить младшего как можно дальше, лишь бы никогда не думать о нём и его глазах, очаровательном шраме на подбородке и щеках, которые всегда хочется сжать.  на удивление, кубарси водил невесомо, осторожно и аккуратно, хотя рауль был убежден, что младший и его отбитые на голову дружки не знают, что такое безопасность на дороге. асенсио натянул капюшон, сел на заднее сиденье и уткнулся в телефон, пытаясь скрыться от внешнего мира. что-что, а кричащие заголовки в прессе ему больше не нужны.  ***  осознание собственной слабости перед умоляющим взглядом кубарси пришло к раулю слишком поздно, когда он уже лежал на диване в его квартире и ждал, пока младший вернется из душа.  в его планы не входила почти часовая поездка по ночной барселоне, а после - просьбы пау остаться у него.  рауль не хотел этого делать, но так получилось.  он размышлял о своих необдуманных поступках ровно до момента, пока кубарси не вернулся в комнату и устало лёг прямо на рауля, несмотря на то, что рядом места было предостаточно. асенсио тяжело вздохнул, понимая, что каждое прикосновение от пау, который уткнулся ему в шею и тяжело дышал, ощущалось как яд. они прожигали его кожу, но сердце упорно продолжало стучать.  рауль понимал, что на следующий день он уйдет, а кубарси не позвонит ему, не напишет и не вспомнит о его существовании, и чувствовал, как надежда медленно гаснет изнутри. но вместо того, чтобы прервать эту нелепую связь между ними, которая не обязывала их ни к чему, он держался за неё крепче.  ведь иллюзия лучше чем пустота, верно?  — ты придавил мне ногу. - это было сказано бесцельно, лишь бы воспользоваться редкими минутами, проведёнными вместе. хотя рауль был уверен, что он не насытится присутствием кубарси никогда, даже если тот будет пришит к нему до конца оставшихся дней.  пау взволнованно, но осторожно привстал, чтобы не задеть травмированную ногу старшего ещё сильнее, и паника, отразившаяся на его лице, заставила асенсио тихо рассмеяться.  — ты врешь! тебе даже не больно, - кубарси закатил глаза, и, наклонившись над шеей старшего вновь, впился в неё зубами.  — у тебя клыки, прямо как у тигра. - рауля всегда умиляло желание пау казаться устрашающим и сильным и этот раз не был исключением. он позволил себе очередную слабость - зарыться рукой во влажные после душа волосы младшего и погладить их. и ладонь в его непослушных волосах, и рассеянный взгляд кубарси, и отметины на шее, видневшиеся из-под растянутой домашней футболки казались такими правильными и уместными сейчас, что асенсио загляделся на него.  — долго смотреть будешь?  — а что, нельзя?  — какой же ты тормоз, асенсио, - пау раздраженно вздохнул, и, уложив руки на щеки старшего, впился в его губы.  это был первый раз, когда кубарси проявил инициативу, чего никак не ожидал старший. внутри пау загорелся победный огонь, что он смог смутить рауля и удивить его, поэтому движения младшего стали увереннее и смелее. рауля это не устраивало.  — ты всегда пытаешься всё контролировать? - прошептал пау после того, как асенсио отстранился от него и приподнялся, усаживая младшего к себе на колени. от его взгляда не ускользнуло мимолетное напряжение младшего, который старался не опираться на больную ногу рауля, у которого от этой мелочи предательски застучало сердце и разлилось тепло по телу.  — хочешь, чтобы было иначе? - губы асенсио касались дыхания кубарси. его сводило с ума одно лишь присутствие младшего рядом; пау не имел и малейшего представления, как он влияет на рауля.  — ты привык, что тебе всё позволяют.  — только не говори, что тебя это не нравится, - асенсио самодовольно усмехнулся, и, не дожидаясь его ответа, прильнул к губам мягко, будто боялся отпугнуть.  и только кубарси ничего не боялся, отвечая на поцелуй, будто от этого зависела его жизнь. будто каждый вдох украден у времени, которое уже не вернуть. его пальцы впились в ткань ненавистной мадридской футболки, как в последнюю возможность выбраться из этого омута, но рауль держал его так, словно боялся, что младший исчезнет, рассыпется у него на руках.  и асенсио был уверен, что возненавидит момент, когда ему придётся отстраниться от него, но, посмотрев на растрепанного и зацелованного младшего он понял, что хочет выгравировать этот вид у себя под сердцем.  на первый взгляд пау был почти ангел. глаза у него были такие чистые, что казались слегка наивными; он смотрел прямо, приоткрыв губы и с легкой невинностью, которая сразу обезоруживала. но рауль знал, какой он на самом деле. едва заметная усмешка красовалась на лице младшего - то была не издёвка, а скорее выражение того, что он знает, что может использовать свою миловидную внешность как молчаливое оружие.  рауль понимал это, как никто другой, и он глупо надеялся, что он единственный, кто может видеть кубарси во всех его проявлениях.  тонкий, невесомый момент любования природной притягательностью пау нарушил раздражающий звук вызова, раздавшийся неподалеку от них. асенсио недовольно выдохнул, вжимая младшего в себя с тройной силой, не желая отпускать.  — это гави. мне нужно ответить. - пау, не слезая с колен старшего, потянулся за телефоном.  — я его ненавижу, так и передай.  — не беспокойся, он это знает и ваши чувства взаимны. - кубарси рассмеялся, заставляя асенсио зависнуть на его улыбке.  — ты где? - нетерпеливый голос полузащитника барселоны раздался в комнате, хоть и через динамик телефона, но даже рауль почувствовал его недовольство.  — я дома. что-то случилось? - пау все еще улыбался в сторону старшего, которого кривило одно лишь существование гави.  — надеюсь, ты один, а не с этим ублюдком.  неловкая тишина раздалась в комнате. гави явно выжидал ответ, но пау был занят тем, что сбавлял громкость на телефоне, не желая, чтобы асенсио, который все еще не выпускал его из рук, слышал продолжение их разговора. рауля это улыбнуло и он вопросительно посмотрел на младшего, выжидая его реакции.  их дальнейший разговор он действительно не слышал. он перестал делать попытки вслушаться, когда увидел резкую смену эмоций, читаемую на лице пау. его чистые, наивные глаза перестали быть таковыми; сейчас же они выражали лишь потрясение и… ненависть?  кубарси тяжело моргал, слушая прощание пабло. шестеренки в его голове отказывались работать, и, сбросив вызов, он судорожно начал набирать что-то в телефоне.  — эй, что случилось? - рауль пытался обратить на себя внимание младшего, но он был так увлечен поиском чего-то в интернете, что его руки слегка подрагивали. старший понял, что нет смысла вытягивать из пау ответы, поэтому решил забрать его телефон из рук и посмотреть, что же его довело до такого состояния.  экран пестрил громкими заголовками из спортивных порталов.  суд официально возбудил уголовное дело против рауля асенсио и трех его бывших товарищей по команде за распространение сексуальных изображений двух женщин, одна из которых была несовершеннолетней. рауль не выдержал обстановки, моментально накалившейся. воздух вокруг стал слишком плотным, вязким, а дышать становилось тяжелее.  — послушай… - голос его был глухой и тихий, несмотря на попытки говорить твердо. — это всё… сложнее, чем ты думаешь.  асенсио рискнул поднять глаза на младшего, но сразу понял, что ему не стоило этого делать. его разум не мог реагировать адекватно на такого пау: напуганного, разочарованного, со стеклянным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.  — я все исправлю, клянусь. я разберусь в этом, - рауль был напуган не меньше, но старался сохранить самообладание. ему нужно было убедить младшего в том, в чем сам не был уверен.  его рука потянулась к щеке кубарси, который на это никак не отреагировал. не увернулся, не оттолкнул, просто сидел, наблюдая за тем, как в воздухе висят так и не заданные вопросы. внутри него все замедлилось, сердце билось медленно, будто пыталось понять — что теперь?  — не молчи, пожалуйста, - молитвенно произнес старший, обхватывая лицо младшего своими руками. пау очнулся от этого действия. его словно вытащили из воды на берег, и теперь он должен был осознать всё, что произошло.  — скажи хоть что-нибудь.  он не ответил. лишь медленно слез с колен асенсио, садясь рядом и все также тяжело моргая.  — уходи. я не хочу тебя видеть.  рауль был готов поклясться во второй раз, что в тишине комнаты было слышно, как его сердце трещит и рассыпается на пол.