Руководство о том «как выжить в интернате» для Феликса.

— …надеюсь, хоть это заставит тебя одуматься. Ответа не последовало. — Феликс! — с ноткой раздражения в голосе воскликнул мужчина, на секунду отвлекаясь от дороги и бросая взгляд на затылок сына. Как горох об стену, никакого результата. — Феликс! Я с тобой разговариваю! — в его тоне нарастало раздражение. Наконец-то удосужившись почтить своего отца вниманием, Феликс вытащил наушник из уха. — Чё? — он приподнял брови, бросая безразличный взгляд на него. Тот тут же вскипел. Прямо как чайник. Его лицо стало красным, и казалось, вот-вот у него пойдёт пар из ушей, прямо как в «Томе и Джерри». — Я ЗДЕСЬ ДЛЯ КОГО РАСПИНАЛСЯ ЭТИ ТРИДЦАТЬ МИНУТ?! — взорвался он. — Ни капли уважения! Я твой отец! Я тебя воспитывал, давал тебе всё, что ты хочешь, и этим ты мне отплачиваешь?! — Его руки с силой сжали руль. Он вновь посмотрел на сына, точнее, на его руку, в которой он держал один из наушников. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы я эту дрянь в своей машине не видел! Феликс лишь продолжал безразлично смотреть на него, показывая, насколько ему до звезды. — Да мне срать, — бросил он, вновь надевая наушник. Тут-то терпению отца точно пришёл конец. Не медля ни секунды, он выдернул наушник из его уха и выбросил его в открытое окно. — Ты охренел!? — вскочил Феликс, теперь-то безразличие покинуло его. — Это были мои наушники! — Пока что у тебя ничего твоего нет. Я их тебе купил, и мне решать, что с ними делать. Я считаю, что ты их не заслужил. Феликс на это ничего не ответил, лишь с силой сжал зубы, откидываясь на спинку кресла и поворачиваясь к окну. Оставшееся время он провёл молча, лишь изредка кидая злобный взгляд на отца, проклиная его в душе. В тот момент казалось, что сами бесы танцевали в его зрачках, отчего отец на мгновение засомневался, туда ли он его везёт. Может, всё же в монастырь? Или какое-то чистилище на крайняк? Но к этому моменту об этом думать уже было поздно. Огромное трёхэтажное здание с несколькими корпусами открылось перед ними. Казалось, оно тут успело простоять уже не один век. Машина остановилась перед воротами. Феликс бросил мелкий взгляд на отца. Тот вышел из машины, и к нему тут же подошёл мужчина, судя по всему, охранник. Они перекинулись парой слов, как дверь автомобиля вновь открылась. — Выходи, бери вещи и иди. Феликс вздохнул, нехотя вывалился из машины, ставя ноги на сырой асфальт, и взял вещи из багажника. Прошествовав до железных ворот, он остановился, оглянувшись на отца. Казалось, сейчас уже было пора просить прощения и умолять не оставлять его тут, но Феликс был слишком горд для этого. Поймав последний взгляд отца на себе, ему на секунду показалось, что в глазах того промелькнула грусть и, может быть, даже неуверенность, но, переборов её, тот опустился на кресло водительского сиденья. Не медля больше ни секунды, Феликс перешагнул за ворота. Гул мотора и железный стук ворот раздался за спиной Феликса. В тот момент он почувствовал, как свобода обрывается за его спиной. Мелкая холодная морось летела ему в глаза, заставляя поморщиться и опустить лицо, прекращая рассматривать своё новое место жительства, как минимум на год. Всё было слишком серым, слишком тусклым, слишком тихим и неживым. Как будто Феликс попал в чёрно-белый фильм. Серое здание больше походило на тюрьму, да и осознание, что за спиной у него был высокий забор с колючей проволокой, это чувство только подначивало. Теперь пути назад не было. Только вперёд. Только туда. Только в интернат. — Эй! Ты ведь Ли Феликс, верно? — вырвал его из задумчивости чей-то звонкий голос. Феликс поднял голову, перед ним стоял парень чуть выше него. Его каштановые волосы были идеально уложены, а на лице сияла яркая улыбка, которая, казалось, дисгармонировала с окружающим их местом. Та была как солнце среди этого пасмурного неба. Феликс кивнул. — Прекрасно. Я Ли Минхо, — представился он. Улыбка всё ещё не покидала его. — Я куратор группы, в которой ты будешь учиться. — Хорошо, — кивнул он, не отрывая взгляда от улыбки старшего. Он никак не мог понять, искренняя ли она вообще. Разве люди в подобном месте могут так улыбаться? Однозначно нет. А этот явно был либо идиотом, либо ему правда нравилось работать с такими, как Феликс. Хотя… в таком случае Феликс бы сказал, что второго варианта нет, и тот просто идиот, которому нравится работать с такими, как он. — Так-с, теперь я тебя отведу в общежитие. У тебя… — он промычал, что-то читая в экране телефона — Второй этаж, 13-я комната, — он поднял голову. — Идём, — развернувшись, он пошёл к корпусам. Феликс неспешно поплёлся за ним, то и дело влезая в лужи и грязное месиво когда-то идеально зелёного газона. Спустя минут так пять приключений Феликса, они зашли в здание общежития. Не без потерь, конечно. Когда-то белые кроссовки Феликса стали вовсе не белыми. Он и сам не знал, где мог найти столько грязи, но теперь он шёл по стерильно чистому паркету коридора, оставляя за собой дорожку из грязных улик, за которые ему в любой момент могло прилететь шваброй по хребту от уборщицы. В отличие от Феликса, которому теперь оставалось только похрюкать, Минхо всё так же шёл в чистой обуви. За ним даже самых маленьких следов не оставалось. Он как будто и вовсе не был на улице. Мистика, да и только! Теперь-то Феликс точно был уверен, что тот не человек. Люди не могут в дождь ходить с чистой обувью, да ещё и с улыбкой в таком месте, был убеждён Феликс. Минхо со скрипом открыл дверь одной из комнат, приглашая Феликса войти. — Теперь ты будешь жить здесь, — прокомментировал он. Феликс медленно переступил порог небольшой комнаты. Тут же ему бросились в глаза две кровати. На одной из них, аккуратно заправленной, сидел какой-то паренёк, а вторая, судя по всему, Феликса, стала притоном для группы парней, вальяжно развалившейся на ней. Те мельком бросили взгляд на Феликса и продолжили своё обсуждение. — Я вам сколько раз говорил: не сидеть на чужих кроватях! Вам своих мало? — за Феликсом вошёл Минхо. В ответ на это послышались недовольные вздохи. — А где нам ещё собираться? Пиздец… — выразил раздражение один из парней. — Ян Чонин! Придержи свой язык хотя бы при мне, — в его голосе не слышалось злости, скорее… мягкость? Он уже давно привык к подобному поведению и относился к выходкам детей лояльно. —Давайте на выход. — Видал, ржавый, нам тут не рады, — хмыкнул коротковолосый. Тут-то Феликс и понял, кто заведует этим притоном. — Давайте ливаем отсюда, — он сполз с кровати и пошёл на выход. Феликс поёжился: колкий презрительный взгляд упёрся в него. Тот как будто пытался прочитать Феликса. Проходя мимо него, он не остановился, лишь задел его плечом, а когда Ли уже был готов возмутиться, дверь с грохотом захлопнулась, скрывая за собой эту странную компанию. — Кхм, — привлёк внимание Феликса Минхо. — Так вот, располагайся. Джисон тебе, если что, всё покажет, — он бросил строгий взгляд на сидящего на кровати паренька. — Только без выкрутасов. Понял? На секунду Джисон опешил, после чего на его лице расплылась лукавая улыбка. — Ну чего вы, хён. Когда это я что-то творил? Я здесь самый послушный, — его глаза округлились. В тусклом дневном свете они казались чёрными, как бусинки, очаровывали и не давали оторвать взгляда. Такие невинные и милые, и только если не знать этого парня, можно было поверить, что такая лапочка ничего вытворить не сможет, в то время как на деле где-то глубоко внутри у него горело огромное желание создать проблем, скрытое под миловидной внешностью. Минхо вздохнул, массируя переносицу. — Ты меня понял, иначе ты знаешь, что будет, — пригрозив ему, он удалился из комнаты. Феликс проследил за уходящим Минхо, а когда повернулся, перед ним уже стоял Джисон. Не успел Феликс ничего сказать, как тот оживлённо заговорил. — Привет, я Джисон. В общем, ты уже знаешь. А тебя как? — тараторил он, казалось, энергия вот-вот хлынет из него, накрывая Феликса, как цунами. — Феликс… — Приятно познакомиться, — он схватил руку Феликса, пожимая её. — Короче, будем любить и лелеять. Хотя любить — это не точно, и лелеять тоже, но постараюсь не трогать тебя ближайшую неделю, но это тоже не точно, — он посмеялся. Феликс не слушал его, его больше интересовал внешний вид парня. Вязаный свитер в радужную полоску так и бросался в глаза. Тот был слишком ярким, отчего в этом черно-белом мире казался неестественным. Если приглядеться, то под длинными рукавами свитера можно было разглядеть множество браслетов из разных цветов бусин. Похожие бусины были и у него на шее, собранные в ожерелье, с которого, как главное украшение, свисал таракан из вилки. На ногах у него были массивные кроссовки, явно больше его ноги размера так на два, прикрытые широкими штанами болотного оттенка. Феликс нахмурился. Странным был этот парень. Хотя правильнее было сказать — необычным, но, как принято обществом, все те, кто выделяются, являются странными. — Короче, раскладывай вещи в шкаф, и в двенадцать у нас обед, — Джисон наконец-то отошёл от Ли, давая тому свободу. Он вновь уселся на кровать, легко дёрнул ногами, отчего кроссовки как по маслу слетели с его ног и приземлились ближе к кровати Феликса. — Пни их ко мне, — он кивнул на сбежавшую, а точнее улетевшую, обувь. Феликс ничего не ответил, а лишь пнул их, как тот и просил, отчего те залетели под кровать соседа. — Вот дрянь, — он свесил голову вниз, заглядывая под кровать. — Ну спасибо. Нельзя было послабее? — простонал он с ноткой досады. Он представил, как ему придётся лезть под эту пыльную кровать, как он будет чихать потом… но… вот именно, это ведь будет потом, так что сейчас он предпочёл завалиться на кровать, кладя руки под голову. — Если что-то не нравится, сам бы пришёл и взял, — фыркнул Феликс, поправляя одеяло, которое смяли те парни. — Эй-эй-эй! Спокойнее! — посмеялся Джисон. Феликс эти слова проигнорировал, продолжая разбирать вещи. Его слегка бесил Джисон: тот был слишком радостный, слишком болтливый и слишком назойливый. Само это место его раздражало. Это был не дом, где для него были готовы сделать всё, что он захочет, и не школа, где он уже имел авторитет. Ему здесь не принесут всё на блюдечке с золотой каёмочкой. Тут всё было по-другому, и пока Феликс сам этого не понимал, ожидая, что люди вновь будут прогибаться под ним. Но нет, и вскоре ему это придётся осознать, принять и научиться жить по-новому.