Одно маленькое изменение

***

      Лейнор скорбел о сестре, но у него не было возможности долго оставаться с остальными кто пришел выразить свои соболезнования. Его сын заболел, и кто-то должен был остаться с ним, иначе Люцерис не заснул бы, он долго плакал тихим хриплым голосом и звал родителей. Рейнира должна была быть там из-за своего положения наследницы, поэтому Лейнор предложил остаться с ним на ночь после похорон. В остальном делать было нечего, и, по крайней мере, так у него будет чем заняться.       Рейнира часто навещала их обоих в течение дня, каждый раз перед уходом целуя Люка в голову и обещая, что придет к нему, как только сможет. Его старший сын тоже навещал брата вместе с кузинами, принеся ему ракушку с жемчужиной, чтобы отвлечь его внимание. Дочери Лейны не говорили почти ничего, погруженные в скорбь, но все же смотрели на Люка с любопытством.       Была почти полночь. Люцерис давно проиграл борьбу со сном и тихо храпел, а Лейнор почти заснул, когда в комнату ворвался стражник Веларионов, резко приведя его в чувство.       — Милорд, — стражник глотал воздух, как будто пробежал большое расстояние. — Принц Джекейрис!       Он выпрямился.       — Что? Что с ним?       — Мейстер осматривает его.       Услышав эти слова мысли о сне быстро покинули его. Он поспешил за стражником, почти бегом направляясь к комнатам мейстера, внутренне паникуя. Это был Дрифтмарк; ни один из детей не был без охраны. Что могло случиться в такое время?       Оказалось, многое.       Вся голова Джейса была в крови. Когда ее очистили, на виске обнаружилась большая рана, а глаз был сильно ушиблен. Лейнора чуть не вырвало, когда мейстер сказал ему, что даже если юный принц дышит, шансов, что он очнется, очень мало. По сути, его сын был мертв. Он мог бы прожить при длительном уходе, но когда его тело сдастся, его поглотит вечный сон.       Он чувствовал себя так, будто его держат под водой, он не мог дышать. Кто-то тряс его, но он не мог ответить. Как это могло случиться? Он видел Джекейриса всего несколько часов назад, веселого мальчика, который обещал своему брату, что они пойдут вместе собирать ракушки, как только он почувствует себя лучше. За ними все время следовали стражники. Кто мог сделать это с его сыном? Он схватил стражника который был в комнате за руку.       — Что случилось? Кто сделал это с ним? — прорычал он.       Мужчина задрожал, но, дрожа, рассказал всю последовательность событий. О том, как забрали Вхагар, о оскорблениях, угрозах, драке детей и том, как их защитники не вмешались, чтобы остановить их, пока не стало слишком поздно.       Лейнор не был похож на свою семью. Он знал это всю свою жизнь. Слишком спокоен. Слишком мирный. Трус. Урод. Он был окружен могущественными людьми. Его мать, Лейна, Рейнира. Черт, даже его отец был больше драконом, чем Лейнор, а он даже не был драконьим всадником и не имел крови Таргариенов! Он всю жизнь боролся за то, чтобы вписаться в свою семью. Он мог притворяться, что его предпочтение компании представителей своего пола было тем, что отличало его от них, но иногда это было трудно. Трудно винить все свои недостатки в своих предпочтениях. Несмотря на то, что он был драконом, он никогда не чувствовал себя таковым.       Но не сегодня. Прямо сейчас он чувствовал, как огонь бушует внутри него.       Дракон проснулся. И он не остановится, пока не получит огня и крови.       — А где сир Лейнор? Разве он не должен ответить за поступки своего сына?       — Я здесь. — Прозвучал голос, когда двери загремели от силы, с которой их открыли. Все обернулись, чтобы посмотреть на человека, стоящего на пороге. Лейнор тоже огляделся, внимательно наблюдая за всеми присутствующими. В этот момент он, возможно, чувствовал себя драконом, но он также был бойцом. Его первым инстинктом было выявить все потенциальные слабые места своих противников еще до начала боя. А комната была заполнена его врагами.       Дочери Лейны прятались за Рейнирой, сжимая ее платье в явном страхе. Деймон тоже стоял рядом с ней, но он смотрел на кровожадного стражника королевы, крепко сжимая свой меч. Его родители были на другой стороне, а король стоял в центре зала в сопровождении своего Десницы. Другие дети короля, кроме Эймонда, находились в отдельном углу, а кровожадный отпрыск сидел на стуле под присмотром мейстера и своей матери. Все остальные, не имеющие отношения к королевской семье, были расставлены по всему залу. Ему понадобилась всего одна секунда, чтобы воспринять всю эту информацию. Рейнира посмотрела на него, в ее глазах читался вопрос.       — Люцерис? — спросила она. Лейнор напряженно покачал головой. Ребенок был в безопасности, спрятан в своей комнате и охраняемый четырьмя верными стражниками. Он не собирался больше рисковать жизнью остальных своих детей.       — Ну, я здесь. О чем вы хотели меня спросить?       Королева явно пребывала в состоянии праведного гнева. Она открыла рот, и из него вылетела самая возмутительная, самодовольная речь, которую он когда-либо слышал в своей жизни. Его сын должен ответить за нападение на ее сына? Этот зверь, которому всего одиннадцать, явно обученный обращению с оружием, избил двух восьмилетних девочек и пытался убить семилетнего мальчика?       — Твой сын должен ответить за свои бесчестные поступки!       — Конечно, — согласился Лейнор, покачиваясь на пятках, — он ответит. После того как я отрублю голову зверю, которого вы называете своим сыном, за то, что он его убил.       Рейнира задохнулась за его спиной, и все встали по стойке «смирно». Король прочистил горло.       — Что вы имеете в виду, сир Лейнор? Вы знаете, что угрожать детям короля — это измена?       — Я прекрасно знаю, что говорю, Ваше Величество. И я не намерен отказываться от своих слов.       К тому моменту Рейнира дошла до него и крепко схватила его за руки.       — Джекейрис? — спросила она жалобным голосом, боясь его ответа. Он моргнул, стараясь не проронить слез перед врагами.       — Он живой, но еле дышит, — прошептал он. — Мейстер говорит, что его ударили по голове тупым предметом. Нам повезло, что он не потерял глаз, но из-за травмы он потерял сознание. Он может никогда не прийти в себя.       Его жена пошатнулась, явно пораженная горем. Деймон подхватил ее, а королева стояла в шоке. Все остальные напряглись. Наконец, королева не выдержала.       — Но он все еще жив, верно?       Он фыркнул.       — Конечно, он жив. Если под жизнь вы имеете в виду, что он будет чахнуть, не дожив до взрослого возраста, лежа в постели, не осознавая ничего, что происходит вокруг него, то да, он жив.       Королева вздрогнула от его холодного ответа, как будто он ударил ее, явно потрясенная тем, что она услышала. Ее коварный отец, корень всего зла, с которым Лейнор столкнулся в своей жизни, заговорил.       — Принц Джекейрис жив, разве этого не достаточно? И нет никакой гарантии, что он когда-нибудь проснется. Все дети пострадали от этого инцидента, им нужно время, чтобы прийти в себя.       — И позволить твоему внуку-зверю уйти безнаказанным? Ни за что!       — Никакого кровопролития под этой крышей больше не будет! Я этого не потерплю!       Лейнор выпрямил плечи.       — Я не согласен, Ваше Величество. Это не рыцарь из низшего дворянства, которого вы можете заставить замолчать по просьбе своей жены, чтобы он не говорил о смерти своего сына, это сын вашего наследника. Кто-то явно намеревался убить наследника вашего наследника, и разве это не самая страшная из всех возможных измен? За измену есть только одно наказание, и мы все это знаем.       Сука-жена короля повернулась к нему и закричала ему в лицо:       — Эймонд — принц дома Таргариенов! Никто не имеет права тронуть его! Я не позволю тебе сделать с ним что-либо!       — Я не прошу твоего разрешения. Я говорю тебе, что эта измена не останется безнаказанной.       Краем глаза он заметил, как его отец незаметно вызвал верных стражников Веларионов во время всего разговора. Все они окружили весь зал, не давая никому этого заметить. Лейнор был благодарен, потому что не собирался выпускать никого из этого места, пока не получит то, что хотел.       Ребенок, о котором шла речь, все больше сжимался в комок. Если бы Джейс не лежал в комнатах мейстера весь бледный как полотно, то он, возможно, пожалел бы его. Но он ясно понимал, что этот зверь был точно таким же, как его мать. Они могли совершать все преступления, какие только хотели, будь то продажа себя ради власти, защита убийц или убийств, но они все равно пытались бы выйти из всего этого с чистой совестью. Этот зверь был таким же убийцей, как и его мать. Если бы Лейнор мог, он позаботился бы о том, чтобы мальчик никогда не смог поднять руку, чтобы взять оружие, не говоря уже о том, чтобы оседлать дракона.       — Ты пришла сюда на похороны моей сестры, выставляя напоказ свою отвратительную зеленую одежду, оскверняя наши залы. Не уважая традиции, не уважая нашу кровь, не уважая наше горе, ради чего? Твой сын пришел сюда, требуя дракона, когда не прошло и дня, чтобы дети моей сестры смирились с ее смертью. Ради чего все это? — Он сглотнул желчь, испытывая отвращение к цвету их одежд. — Ваши мелкие ссоры? Политические заявления, которые вы так любите делать, о том, что вы в открытой войне с наследником короля? Сколько раз вы посягали на положение моей жены, ее отца и моих детей? Разве это не измена? Разве вы не должны были быть наказаны за это? Почему мой сын должен отвечать за свои действия, когда ваш кровожадный сын остается безнаказанным?       Королева нервничала, но она все еще старалась скрыть это.       — Я никогда не делала ничего из того, в чем вы меня обвиняете, сир Лейнор. Ваше горе затуманивает ваш разум.       — Неужели? Вы также отрицаете, что ваш сын назвал моего сына бастрадом, избивая его и моих племянниц? Вы также отрицаете, что он угрожал что они сгорят, как и их отец? Скажите! Смеете отрицать?       Это еще больше встревожило остальных, что в итоге, было забавно для Лейнора. Разразился скандал, когда король холодно спросил сына, откуда он это услышал. Обвинения продолжались, зеленые обвиняли друг друга. Лейнор бы рассмеялся, если бы по его мнению это не могло превратиться в плач. Его сын был практически мертв, а они здесь обсуждали родословную его сыновей, вместо того чтобы обсудить последствия их действий.       Его жена в какой-то момент собралась с силами и присоединилась к остальным, требуя наказать принца зеленых за покушение на жизнь ее сына, но было ясно, что ей нужно больше времени. Королева продолжила свою тираду, но Рейнира даже не смотрела на нее. Она смотрела на своего отца с мольбой. Отец Лейнора, очевидно, присоединился к ней, но Лейнор знал, что это ни к чему не приведет. Король не был драконом, и все же он продолжал неуважительно относиться к своей семье, к своей крови в течение многих лет, как будто это было его божественным правом. Он смотрел холодно, уже зная, что выйдет из его уст. И это произошло. Лейнор не знал, смеяться ли ему над тем, что он был прав, или просто разочароваться в том, что король принял такое решение.       — Мы будем ждать, пока принц Джекейрис проснется. Я прикажу мейстерам найти для него лекарство. А пока принц Эймонд будет изгнан из двора и отправлен на воспитание в семью Верховного Лорда, которая будет выбрана по возвращении в Королевскую Гавань. На этом вопрос закрыт.       Это не изменит того, что произошло. Лейнор был сыт по горло. Если он хотел, чтобы его семья была в безопасности и под защитой, король должен уйти, вместе со своей семьей Хайтауэров.       По его едва заметному знаку, заговорил его отец.       — При всем уважении, Ваше Величество, этого недостаточно.       — Он мой сын, вы же не ожидаете, что я сделаю больше!       — Если бы вы отправили его на Стену, мы могли бы это принять.       Королева не собиралась долго молчать.       — Он изгнан из двора, лорд Веларион! Это более чем достаточное наказание.       — Молчи! — зарычал Корлис Веларион, заставив всех замолчать. — Я должен был убить тебя в тот день, когда ты вползла в покои короля, как шлюха! Или в тот день, когда он оскорбил нас из-за тебя.       — Хватит, отец, — вмешался Лейнор, останавливая отца, который наступал на женщину. — Бесполезно с ней разговаривать. Все мы знаем, что она будет и дальше позволять себе все на наш счет, а король останется ублюдком, который позволяет ей это.       Все зашумели. Король был явно в ярости.       — Осторожнее, когда говоришь обо мне, сир Лейнор! Я твой король!       — Вы не ведете себя как король, когда это нужно, — отрезал Лейнор. — Будьте честны, Ваше величество, в чем именно я виноват? Разве не правда, что вы позволяете своей жене распространять при дворе слухи о том, что мои сыновья — бастарды? Или что вы простили ей все провокации, которым она подвергала мою жену? Она носит зеленый цвет Хайтауэров, призывая свои знамена на войну, но мы все знаем, что призыв к войне без разрешения короля является открытой изменой. И она делает это не против обычного человека; она делает это против вашего избранного наследника. Она собирает союзников, чтобы посадить своего сына на трон, а вы ничего не делаете, чтобы остановить ее. Она заставила помиловать убийцу и оставить этого человека не только ее щитом, но и королевским стражником за наш счет, ведь умиротворять Лонмутов пришлось нам, а не вам. Вы даже не потрудились спросить, требует ли его семья кровной мести, не так ли? Этот же человек каждый день без каких-либо последствий причиняет вред моим детям, и проклят тот, кто его остановит. А сегодня, всего несколько часов назад, она даже не удосужилась притвориться, что скорбит, нарядившись в этот проклятый зеленый цвет Хайтауэров! Вы и ваша жена продолжаете оскорблять мою семью снова и снова, но всему есть предел. Деймон, — он повернулся к принцу. — Если ты ценишь жизнь своих детей и Рейниры, то отведи их в комнаты мейстера. — Мужчина прищурился, но принял решение за долю секунды и проводил дочерей и принцессу. Рейнира сделала вид, что сопротивляется, но дела это без упорства, когда он тащил ее за собой. Как только дверь закрылась, Лейнор и Корлис приступили к делу.       — Морские стражники! Арестуйте всех, кто одет в зеленое — цвет Хайтауэров! Сопроводите короля в его покои и никого не впускайте! То же самое сделайте с королевой и ее детьми! Остальных бросьте в камеры. И если кто-нибудь попытается сбежать, убивайте на месте.              По приказу Лейнора начался настоящий хаос. Корлис тоже выкрикивал свои приказы. Король пытался встать, но его крепко схватили и вывели. Королева, с другой стороны, кричала во все горло, пытаясь добраться до своих детей, но стражники Веларионов добрались до них первыми. Сир Коль попытался сразить Лейнора, и тот встретил его в лоб, но ему становилось все труднее парировать его удары, когда, к его удивлению, лорд-командующий Сир Гаррольд ударил Кристона сзади, и тот рухнул на землю. Лейнор был удивлен, но быстро оправился и кивнул в знак благодарности.       К моменту окончания схватки двое королевских стражников были мертвы, а остальные получили ранения. Вся семья Хайтауэров была надежно заперта, все их личные стражники были убиты на месте. Отец послал кого-то разобраться с остальными лордами, пришедшими на похороны, с строгим приказом не трогать никого, кроме приспешников Хайтауэров. Его мать стояла неподвижно, потрясенная их действиями.       — Что ты наделал? — прошептала она. Лейнор выпрямил плечи.       — То, что кто-то должен был сделать много лет назад. Я ни о чем не жалею.       То, что они сделали, было изменой. И все же Лейнор никогда не чувствовал себя так спокойно.       Думая об этом, это не было бы легко, если бы его отец не был амбициозным человеком и не подготовился к худшему. Также помогло то, что из-за похорон Лейны в Дрифтмарке уже были усилены меры безопасности, поэтому подавить остальных лордов было невероятно легко.       Король часто болел и не мог больше править. Зачем продлевать его страдания? Поэтому они выторговали у него соглашение об отречении. Рейнира выразила символический протест, но все, что им нужно было сделать, это напомнить ей о Джекейрисе. Не помогло то, что Люк оправился от лихорадки, но был безутешен с тех пор, как узнал о своем брате. Когда с ними разобрались, Деймон тоже не стал протестовать. Они работали без передышки, чтобы пресечь в зародыше любые беспорядки. Это было трудно, но Корлис Веларион работал над тем, чтобы выкорчевать всех сторонников Хайтауэров из их дома, а также из Королевской Гавани. Деньги помогали, как и наемники Деймона. Тем временем Лейнор с удовольствием мучил и медленно убивал всех стражников, которые должны были охранять детей.       Самым трудным было справиться с королевой и ее детьми. Отто Хайтауэр уже был обвинен в убийстве Лионеля Стронга, чтобы расчистить себе путь к должности Десницы. Они хотели судить его по сфабрикованным обвинениям, но расследование привело их к настоящему убийце. А там пытки сделали все остальное. Помогло и то, что Ларис Стронг еще не успел создать достаточно прочную сеть поддержки. Более того, всего этого не произошло бы, если бы печально известная бастард Харренхолла, Элис, не помогла им в обмен на титул леди Харренхолла.       Алисента Хайтауэр не получила гостеприимства, которое должно быть оказано любой знатной женщине. Они были довольны тем, что бросили ее в черную камеру под тем же обвинением в измене, что и ее отец, который должен был отдать свою жизнь, чтобы искупить свои грехи. Что касается детей…       На время они решили «взять на воспитание» зеленых детей на Дрифтмарк. Они не могли принять окончательного решения об их судьбе, не желая ограничиваться нейтрализацией угрозы. Если в будущем они станут угрозой, с ними разберутся соответствующим образом. А пока они решили оставить дело в покое, за исключением второго сына Визериса Таргариена. Деймон позаботился о том, чтобы мальчик совершил свой первый и последний полет на драконе. Они не могли позволить такой угрозе, как он, всадник Вхагара, остаться на свободе.       Лейнор оставил разработку большинства деталей своей семье. Как только Арракс вырос достаточно, чтобы выдержать вес Люцериса, Лейнор отправился в путешествие вместе со своим сыном и Карлом ради своего старшего. Он никогда раньше не путешествовал, и он хотел сделать это прямо сейчас, чтобы найти лекарство для своего старшего сына. Может быть, он никогда не найдет ничего, что поможет Джекейрису, а может быть, найдет. Он был обязан попытаться. Все для его сына.