Найденый

Он услышал, как хлопнула дверь внизу, и сразу же поднялся с места. В комнате было темно — свет он не включал. Только слабое, тёплое свечение лампы возле кровати, да тень от его фигуры на стене. Поппи вернулась. Он услышал её шаги на лестнице. Медленные, усталые. Она поднималась как человек, который за целый день раздал себя по частям и сейчас возвращается, чтобы хотя бы немного собраться заново. Твистед стоял у дверного косяка, напряжённый и молчаливый. Он знал — она не ожидала, что он останется. Он мог уйти, как обычно. Пропасть, раствориться в темноте. Но он не ушёл. Он ждал её. Дверь в комнату открылась, и она вошла. В рабочей куртке, с пятнами масла на локтях, с растрёпанными волосами. Лицо усталое, но живое. Он сразу увидел под глазами синеву, которой утром ещё не было. Поппи остановилась в дверях, удивлённо глядя на него. — Ты всё ещё здесь? — А куда мне идти? — его голос прозвучал негромко, почти тихо, но в нём было нечто новое. Тепло. Она сняла куртку, медленно, словно каждое движение стоило ей усилий. — Я думала, ты... ну, ты всегда уходишь. — Сегодня — нет. Он сделал шаг к ней, но не приблизился слишком. Просто ждал. — Тяжёлый день? — спросил он. — Очень, — выдохнула она, и вдруг добавила: — Я починила весь блок двигателей для старого DTV. Там всё было в кашу. Провода, гайки, память перегорела, а Дэнди ныл как ребёнок. — Он всегда ноет. — Ага. Сегодня — особенно. Она села на край кровати, сняв ботинки. Пальцы дрожали. Он подошёл ближе, сел на пол у её ног. Просто молча. — Ты что делаешь? — спросила она, опустив взгляд. — Ничего. Просто сижу. Он был рядом. Без слов. Без требований. Просто тишина и его присутствие, которое странным образом согревало. — Мне бы душ... — прошептала она. — Я набрал тебе горячую воду. Пока ты была внизу. Она удивлённо посмотрела на него, и в её взгляде отразилось всё: и благодарность, и усталость, и тронутый нерв. — Ты заботился обо мне? Он не ответил сразу. Только посмотрел на неё внимательно. — Кто-то же должен. Он встал и протянул ей руку. Она взяла её. И в этом касании было всё: она дрожала от усталости, а он — от попытки быть нежным. --- Пока Поппи принимала душ, Твистед вернулся в комнату и тихо разложил её вещи: аккуратно повесил куртку, сложил перчатки, убрал инструменты, которые она бросила у двери. Он не привык к таким действиям — обычно всё, что он трогал, было оружием или машинами. Но сейчас — это было её пространство. И он хотел, чтобы, когда она вернётся, оно встретило её не тьмой, а покоем. Он даже поставил кружку с ромашковым чаем на стол. Когда она вернулась, закутавшись в старый тёплый свитер, он уже сидел на полу, прислонившись к кровати. — Ты не спишь? — спросила она. — Ждал тебя. Она села рядом, взяла кружку, сделала глоток. — Горячий. — Я подогрел, когда услышал, что ты моешься. — Ты следишь за мной, Глисте́н? Он усмехнулся, но не ответил. Она снова сделала глоток и поставила кружку на пол. Затем легла на кровать и закрыла глаза. Он не двигался. Просто смотрел на неё. — Я не думала, что ты умеешь быть таким... — начала она, не открывая глаз. — Каким? — Нежным. Тихим. Он опустил голову, уткнувшись в руки. И тихо, почти не слышно, произнёс: — Я сам не знал. Её рука медленно потянулась и легла на его плечо. — Просто останься. Мне не нужно ничего сейчас. Только чтобы ты был. Он остался.