Пробуждение

      Сквозь заросли проливались слабые лучи летнего солнца. Как вода, источающая камни, они блуждали по мягкому рыжему боку Огнегривки. Она лежала возле меня, свернувшись в очаровательный клубочек, и я могла лишь как глупая смотреть за её ленивыми движениями. Как она дышит, как сопит… Как дрожат её усы и порой скользит по земле хвост. Я не могла отвести взгляда — настолько сейчас она казалась красивой, красивее самой жизни, всех жизней, дарованных мне.       Это было теплое утро, озаренное золотым рассветом, и с первым щебетом птиц стало на душе спокойно и ясно, как раньше, в далёком детстве, когда открываешь глазки под маминым боком и искренне веришь, что новый день принесет бурю новых впечатлений. Свет окрасил траву в изумрудные и желтые цвета, осветил молодую листву на деревьях. Мышки наверняка вынырнули из своих нор, а папоротники закачались под шагами барсуков и лис, а еще — от теплого, напитанного запахами дичи ветра. Я предоставляла себе как сейчас просыпаются мои любимые соплеменники, как недовольно бурчат, расталкивая друг друга, и несутся что есть мочи к выходу. Тут же, превращая фантазию в жизнь, зазвучали их голоса и шаги, и я улыбнулась, не отрываясь от разглядывания Огнегривки. Только на мгновение выглянула наружу и увидела, как Ярость выталкивает из палатки воителей заспанных Сероглаза и Лисохвоста и как, пытаясь казаться совсем не сонным, за ней плетется Буролап. За ним следом выглянули Львиноцап, Пестрохвостка и Мятногривка, а в самом конце плелась, не размыкая глаз, Брусника. Ярость явно готовилась распределить патрули и лично повести один из них на обход границ.       Я не сдержала улыбки, и хвост сам собой распушился от довольства. Зная, что мне не обязательно показываться на виду у своих воителей, я вернулась в темноту, к Огнегривке, и в приливе нежности лизнула её в ушко. Она замычала, и тогда я шепнула:       — Спи, спи… все хорошо.       Я устроилась рядышком, обвив её хвост своим. Усы, как и усы Огнегривки, подрагивали, только её — от снов, а мои — от довольства.       — Пора вставать? — промычала она тяжелым, высоким голосом. Она не открывала глаза, будто и не верила, что пришло время рассвета.       Я лизнула её в нос.       — Нет, — был ответ.       «А если Ярость захочет тебя поднять, мне придется надрать ей уши», — подумала я.