Глава 1
15 мая 2025 г., 23:53
Крис всегда говорил: «Ты можешь родиться в замке, но настоящее величие — в том, чтобы выбрать, кем ты хочешь стать.»
И Ноа верил. Он вырос под мягким голосом, в доме, где пахло хлебом, лавровым чаем и древесной смолой. Где папа обнимал его так крепко, словно отгонял от него весь холод мира. Где отец — строгий, но справедливый — читал ему лекции о стратегии, пока Крис приносил в кабинет плетёную корзинку с клубникой.
В детстве Ноа думал, что весь мир такой. Добрый, надёжный. Он не знал, что многие всё ещё шепчут за спиной: Омега на троне. Пустоцвет с королевской печатью. И ребёнок от него?
Теперь ему шестнадцать. И он понимает: в некоторых улыбках прячется яд.
Вечерами дворец становился тише. Мягкие лампы золотили коридоры, над окнами тихо шептался дождь. Иногда Ноа казалось, что дворец дышит — как живое существо. Словно стены помнили все слёзы, весь смех, весь страх, пережитый здесь за годы.
Он сидел в саду с папой. Крис обожал сад даже после всех холодных зим. Он сам ухаживал за клумбами, высаживал лаванду, ирисы, иногда приносил в комнату пучок розмарина просто потому, что тот «пахнет детством». Сейчас на столе рядом стоял дымящийся чай и тарелка с вишнёвыми пирожками.
— Ты был сегодня на совете? — спросил Крис, глядя на сына чуть исподлобья. Улыбка была мягкая, но взгляд — внимательный. Он умел смотреть так, как будто знал ответ раньше, чем ты произнесёшь его.
Ноа кивнул.
— Да. Я думал, они начнут с обсуждения налогов, но они говорили про новое поколение омег в нашей академии…
— И?..
— Один из лордов сказал, что это «бесконтрольное размножение слабых».
Крис молчал. Руки его лежали на коленях, сложенные вместе. Он не сказал ни слова — и этим дал Ноа пространство.
— Я хотел встать. Хотел что-то сказать. Но… не смог. — Голос Ноа дрогнул. — И мне стало стыдно. За то, что я будто согласился с ними своим молчанием…И за то, что я росту под их тенью…
— Но ты не один из них, Ноа — тихо сказал Крис. — Ты — это ты.
— А если быть «мной» — недостаточно? — вырвалось у Ноа тише, чем он хотел. Почти шёпотом, почти не себе.
На секунду в саду стало слишком тихо. Лишь дождь постукивал по широким лепесткам ирисов.
Крис не ответил сразу. Он развернулся к сыну на скамейке, подтянул плед на плечи и прищурился.
— Ты это сейчас в каком смысле? — спросил он. — «Недостаточно» как… принц? как человек? как любитель острых пирожков?
Ноа фыркнул, не в силах сдержать короткую усмешку.
— Пап…
— Нет-нет, серьёзно. Нам нужно понять масштабы трагедии. Если это про пирожки — я готов покаяться. Он наклонился поближе и прошептал заговорщицки: — Там перец случайно просыпался, но я вам сказал, что это новый рецепт.
Теперь Ноа уже рассмеялся по-настоящему. Негромко, но искренне. Смех отозвался в горле теплом — как возвращение чего-то знакомого, родного.
— Это не про пирожки, — сказал он, когда смог выдохнуть. — Это про… всё.
Он помолчал, снова стал серьёзным. — Я хочу защищать этот мир, как отец. Я хочу, чтобы омеги больше никогда не прятались. Чтобы никто не считал их “меньшими”. Я хочу быть… таким, чтобы гордились. Но я смотрю на Совет — и вижу, что они просто ждут, когда я оступлюсь. Ждут, чтобы сказать, что я «слишком мягкий». А ещё — я боюсь. Что если во мне не хватит силы?.. Что если, когда придёт время, я не смогу сделать то, что должен?
Крис наклонился ближе, и, не говоря ни слова, прижал Ноа к себе, одной рукой обнимая за плечи, другой — осторожно перебирая его волосы.
— Ты не должен быть своим отцом, — сказал он тихо. — Он уже есть. Ты должен быть собой. Не спеши. Саженец не становится деревом за ночь. Особенно если его кто-то всё время сравнивает с дубом.
— Это сейчас было поэтично? — усмехнулся Ноа, уткнувшись лбом в плечо отца.
— Это я уже пару лет репетирую, чтобы удивить тебя в подходящий момент, — хмыкнул Крис. — Подошёл?
— Почти.
Крис чуть отстранился, серьёзно посмотрел ему в глаза.
— А насчёт страха… Знаешь, кто не боится?
— Кто?
— Либо дураки, либо чудовища. А ты — умный. И у тебя есть сердце. Так что бояться — правильно. Главное — не позволять этому страху решать за тебя.
Ноа тихо кивнул.
— А если я не справлюсь?
Крис пожал плечами.
— Тогда я буду рядом. Как и всегда. Даже если ты будешь тридцатилетним королем с седыми волосами от Совета идиотов — я всё равно буду печь тебе пирожки и супер сладкие пироги для Рама.
— Ты правда думаешь, я справлюсь?
Крис улыбнулся. Широко, чуть лукаво, с той самой искоркой, которую Ноа знал с детства.
— Нет. Я знаю.
***
Утро началось, как всегда, с навязчивого и мелодичного «Ноа, вставай, ты опять проспишь завтрак» из-за двери — это была Сандра, помощница отца, которая почему-то считала своим долгом воспитывать будущего короля. Ноа взъерошил волосы и заворчал в подушку, прежде чем подняться. Через пятнадцать минут он уже шагал по коридорам академии, зажав между зубами последний кусочек тоста. Вокруг — мраморные полы, голографические панели с объявлениями и утренние суетливые омеги, несущиеся по своим делам. Всё, как всегда. — Прекрати есть на ходу, Хаверлин. — раздался холодный голос сбоку. — Доброе утро, Лукас, — ухмыльнулся Ноа, прожёвывая. — Рад, что ты тоже не выспался. — Я всегда высыпаюсь. Просто ненавижу, когда ты ешь не в столовой. Это нарушает эстетику. — Какая ещё эстетика в этой академии? Ты глянь на Рама. Рам в это время уже стоял возле шкафчиков, не давая группе омег подойти к ним, и с воодушевлением рассказывал, как в прошлом году спас котёнка из пасти зомби. Он махал руками, изображая когти и драку, а затем достал конфету из кармана и закинул себе в рот. — Ясно, — вздохнул Лукас. — Сахарный наркоман на свободе. Ноа засмеялся и подошёл к Раму, похлопав его по плечу: — Ты снова приукрашиваешь? — Я? Да я чуть ногу не потерял! — возмутился Рам, прижав руку к сердцу. — У котёнка были глаза цвета твоих, клянусь! — Это был не зомби, а местный дворник, — заметил Лукас. — ты тогда просто заплакал, пока омега-ветеринар не пришла. Зомби вымерли около 102 лет назад. — он устало выдохнул перед тем, как продолжить. — И дай уже ребятам взять вещи из шкафчика. — Предатель, — прошипел Рам отходя в сторону. — Я тебя на ужин не зову. — Я всё равно не ем сладкое, — пожал плечами Лукас. Рам обернулся к Ноа с выражением полной трагедии: — Ноа, когда ты станешь королем давай изгоним Лу из Каэларии? Ноа рассмеялся. Это было их обычное утро: лёгкая болтовня, тёплая рутина и чувство, что, несмотря на статус и фамилии, они всё равно просто подростки. С этими двумя он — просто Ноа. И этого было достаточно.***
Серое небо нависло над шпилями академии, а морось лёгкой пеленой падала на булыжные дорожки внутреннего сада. Ноа шёл по узкой лестнице, ведущей на крышу старого крыла библиотеки, в руке — свёрток с тёплой выпечкой. На крыше его уже ждали. Обычно друзья собирались именно там, потому что было тихо. Не было косых взглядов и лишнего внимания. — Ты опоздал на восемь минут, — сказал Лукас, не отрывая взгляда от своей книги. Он сидел на каменном парапете, укутавшись в длинный плащ. — Это были важные восемь минут. Я спорил с поваром за последний миндальный пирог. — И выиграл? — подал голос Рам, сидящий прямо на пледе, раскинув руки к небу, как будто собирал капли дождя. — Конечно. Я — принц. Иногда полезно. Рам хмыкнул: — Вот бы я был принцем. Я бы узаконил второй завтрак и шоколадные обеды. — Ты бы узаконил инсулиновый кризис, — вставил Лукас. — Ты бы узаконил одиночество, — парировал Рам с надутыми щеками. Ноа уселся рядом, передавая свёрток с выпечкой. Тёплый запах миндаля смешался с сыростью воздуха. Он смотрел на раскинувшийся внизу двор академии: омеги спешили на занятия, альфы прохаживались в своих формах, как павлины, а беты шли спокойно, вечно в тени и не в центре внимания. Всё, как всегда. — А знаешь… — начал Ноа, опираясь спиной на стену, — иногда мне кажется, что всё это так странно. Будто я играю в роль, а настоящая жизнь проходит мимо. — Потому что ты — принц? — спросил Рам. — Потому что я чувствую себя не там, где должен быть. Будто что-то… или кто-то… где-то ждёт меня. Или нуждается. — Драматично. — сказал Лукас. — Возможно, это пирог. — кивнул Рам. Ноа засмеялся. Он любил этих двоих. С ними было просто. Никаких лживых улыбок, никаких поклонов, заученных фраз или взглядов через плечо. Лукас и Рам не смотрели на него как на наследного принца. Они смотрели… как на человека. Чудаковатого, упрямого, вечно вляпывающегося в неприятности. — Ты думаешь, у всех есть своё место? — вдруг спросил он, откинув голову на холодный камень. — Что кто-то рождается, чтобы стать чем-то определённым? — Конечно, — ответил Рам, дожёвывая пирог. — Я, например, родился, чтобы есть сладкое и быть прекрасным. — А ты, Лукас? — Родился, чтобы терпеть вас обоих, — отозвался тот с каменным лицом. — Героическое предназначение, — кивнул Ноа, глядя в небо. Они замолчали. Над академией стелился туман. Вокруг были шпили, крыши, серые облака. Мир казался далеким, почти не настоящим. В такие моменты казалось, что всё вокруг замедляется. И даже боль, одиночество, усталость — где-то далеко, под этой крышей, за стенами. Тут было тихо. И в этой тишине Ноа просто дышал. Не как принц. Не как будущий король. А просто как шестнадцатилетний мальчишка, который сидит на крыше с друзьями, делит пирог и не думает о завтрашнем дне.
