Жажда контроля

      Первый урок зельеварения у 6 курса Когтеврана и Слизерина после Новогодних каникул проходил в обычном режиме. Элен, как и однокурсники, варила зелье от кашля, стараясь не запортить его. Несмотря на родовые дары у неё редко получалось сварить идеальный напиток . В большинстве случаев он получалось средним, и возможно виной была её постоянная забывчивость. Снейп стабильно ставил ей выше ожидаемого, и даже во время сдачи СОВ в 1991-м оценка не поменялась. Странно, как она вообще всё не забыла за два года в коме.       Новый 1994 год не принёс ей ничего хорошего. Отец, взволнованнный пробуждением тёмной метки, почти не находился дома, проводя время то на работе, то в поисках бывшего господина, но пока всё было тщетно. Мать переживала за семью не меньше, и два раза на дню интересовалась ею и Драко в письмах. Из них четверых брат являлся самым беспечным хотя бы в силу возраста. Учеба и проходящий весь год Турнир Трёх волшебников не плохо отвлекал его.       После занятий она встретилась с Драко в общем зале. Обменявшись взглядами она не стала навязываться брату, чтоб не вызывать у него раздражение от заботы, которую и так чрезмерно проявляла мать.       Мальчик на шесть лет младше её, но иногда казалось что разница у них больше. Возможно все дело в её отставании от жизни. Когда ей было 11, отец настоял, чтобы она поступила в Думстранг и Нарцисса тогда не смогла помешать. Впрочем, через год ей все равно пришлось перейти в Хогвартс.       Один из нелюбимых уроков — Защита от тёмных искусств, преподавателем которого в этом году назначен Аластар Грюм. Как и отец, девушка не выносила аврора. И причина была не только в том, что Грюм причастен к поимке многих пожирателей и обысках в домах у чистокровных. Летом 1991 года он пытал её в одном из заброшенных классов, пытаясь выведать информацию о причастности отца к появлению Тома Реддла в первый же год поступления Гарри Поттера. Не выведав ничего серьезного он обесчестил её, прибегнув к магии. Конечно же её допрос происходил с подачи директора.       Отец ничего не смог сделать, директор шантажировал его дневником Реддла. Между отправлением в Азкабан и молчанием, Люциус выбрал второе, надеясь однажды отомстить Дамблдору. Но великий светлый маг чувствовал себя крайне уверенно, привлекая Грюма на место преподавателя.       Аластору нравилось под надуманными предлогами оставлять волшебницу после уроков на небольшие отработки. Но не словом, не делом он больше не пытался причинить ей вред. Элен даже могла утверждать, что в такие моменты он сам на себя не похож. И хоть он не изнасиловал её в прямом смысле слова — пыток и вмешательств в её разум и тело хватило для того чтобы она ненавидела его и боялась.       После ужина к ней подошёл гриффиндорец с 4-го курса — Лонгбтомм. Она немного знала его как однокурсника брата и будущего главу своей семьи, с чьей бабушкой Люциус Малфой состоял в Попечительском совете. — Профессор Грюм просил передать, что ждёт вас после уроков, — при этом мальчик смотрел в пол, не поднимая на неё взгляд. — Спасибо, Невилл, — проговорила она, выходя из зала и сворачивая в преподавательское крыло.       Грюм никогда ещё не звал её так к себе. Что на этот раз ему нужно? В тревожных раздумьях Элен добрела до нужной двери и постучала, после чего дверь сама отворилась после невербального заклинания аврора. — Не стой на пороге, Малфой, — бросил Аластор ей.       Когда она зашла, мужчина запечатал дверь всевозможные заклинания, исключающие прослушивания, и жестом пригласил её в соседнюю комнату. — Знаю, что раздражаю тебя, — сказал он. Его руки дрожали, что не в первый раз замечала Элен, отмечая, что возможно он принимает какие-то зелья и это спадающий эффект после них. — И что ты сейчас ломаешь голову, зачем ты понадобилась чёртову аврору. Но поверь — пытать тебя не собираюсь, — он подошел к сундуку с семью замками, вставил ключ в нижний седьмой замок, повернул его и откинул крышку. Девушка промолчала, не зная что сказать. — Взгляни, — позвал её профессор. Элен подошла к сундуку и заглянула внутрь. Перед её глазами было что-то вроде небольшого подземелья глубиной футов десять. На полу крепко спал мужчина без ноги, неровно выстриженные клочья седых волос торчали в разные стороны. — Как ты можешь это объяснить? — спросил мужчина, находившейся с ней в комнате. Отойдя назад девушка перевела взгляд на Грюма. — Либо это какой-то розыгрыш, либо кто-то из вас под оборотным, — решила она. Подобный расклад пугал её. Если настоящий аврор сидит в сундуке, то кто перед ней? Если наоборот, то смысл теряется. — Всё верно, — Грюм захлопнул сундук. — Мне нужно было проникнуть в Хогвартс и задержаться здесь, а как ещё я мог это сделать, если не притворившись личностью, вызывающей доверие у Дамблдора. — Кто вы и зачем всё это говорите мне? — Не бойся, скоро сама поймешь.       Через минуту лицо Грюма стало меняться на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрел обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась все короче, пока не превратилась в довольно длинные золотого цвета волосы. Протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Еще мгновение — и волшебный глаз выскочил из глазницы, и его заменил нормальный глаз. Волшебный глаз покатился по полу, не переставая вращаться в разные стороны.       Элен с заворожённым взглядом смотрела на процесс превращения, но поняв, кто перед ней, немного расслабилась. Она знала его. Люциус и Крауч старший организовали помолвку между детьми, когда ей было шесть, а его сыну девятнадцать. И в тот же год пал Темный лорд, а Барти заключили в Азкабан. Но через несколько лет родители вытащили его и Пожиратель долгие годы сидел дома под арестом, о чём Малфои знали. К тому же помолвку разорвать не одна из сторон не могла, и Элен виделась с женихом пару раз в год. — Барти. Теперь я понимаю почему твой отец странно ведёт себя и больше не зовёт к себе, — безумная улыбка промелькнула на лице Крауча. — Но всё же, зачем ты здесь? — Темный лорд нашёл меня. Он хочет, чтобы я помог ему возродиться. А ты поможешь мне.