Мы подруги

      Вот уже третий год каждое утро Дженна выходит из дома, на маршрутке доезжает до метро и едет по своей ветке на работу. Вот уже третий месяц, как она рассталась со своим молодым человеком и носит короткие волосы. Вот уже третий день у неё живёт маленький пушистый щенок.       А её друзья не нашли ничего лучше, чем подарить ей на день рождение чёрного щенка. Он смотрел на неё круглыми чёрными глазками и морщил нос, пытаясь разнюхать, кто она такая. А потом, удовлетворённо чихнув, прижался лбом и уснул.       Праздник прошёл весело. Такое безумство повторяется не первый год, так что в полночь Дженна вытолкала всех знакомых за дверь и начала наводить порядок в разгромленной квартире. Вдруг в коридоре раздался писк. Господи, она же совсем забыла о подарке. Весь вечер он сопел в тёплой тапочке из какой-то чудодейственной овчины, ни на кого не обращая внимания. А сейчас проснулся и чего-то начал требовать. Наверное, еды. Пришлось идти за молоком, спасибо круглосуточным универсамам.       Имя ему придумал младший брат Дженны, помешанный на боевиках с Куртом Расселом. Однажды Дженна вернулась с работы, и Йен ей с порога:       — Его зовут Дрогон! — оценив её недоумение, добавил: — Тебе же нравится «Игра престолов»!       — Ну и что! Это не значит, что мою собаку должны звать как дракона!       — Поздно, — уходя в комнату, Йен с сожалением посмотрел на Дженну и бросил: — Дрогон, ко мне! Кстати, тебе Эмма звонила. Сказала, что ей очень надо с тобой поговорить.       Ну началось. У Эммы все разговоры сводятся к просьбе помочь ей закадрить очередную красотку. На правах старой подруги она бесцеремонно использует Дженну в своих донжуанских целях. Однажды привела Дженну к восходящей звезде парикмахерского искусства. Представив её как сестру, заявила, что ей позарез нужен новый имидж и что она полностью полагается на её вкус. Дженна с таким удивлением следила за её ухищрениями, прикосновениями, вопросами и замечаниями, что пропустила тот самый момент, когда её шевелюра превратилась в коротенькие лохмы вызывающе-красного оттенка. С парикмахершей Эмма рассталась через пару недель, а Дженна ещё долго отсвечивала рубином.       Последний раз Эмма умолила Дженну пойти с ней на вечеринку какого-то молодёжного движения: там должна была появиться известная в узких кругах художница, которая в то время занимала первую строку в донжуанском списке Эммы. Задача у Дженны была конкретная: вклиниться в разговор, проявить интерес к её работам и намекнуть на возможность сотрудничества (Дженна работает дизайнером в мебельной фирме).       — А если Хантер узнает? — возмутилась Дженна. — У него же куча знакомых в таких кругах.       — Зато тебя в этих кругах никто не знает! — ехидно заметила Эмма.       Хантер друзьям Дженны вообще не нравился. Они считали, что он её не ценит и вообще он «совсем не тот, кто нужен Дженне». Все почему-то всегда знают, кто ей нужен.       — Ладно, но предупреждаю! Это - последний раз!       — Конечно, конечно, — засуетилась Эмма.       Она притащила какие-то шарфы и пыталась обрядить Дженну на манер индианки, уточнив, что вечеринка будет в индийском кафе — с подушками, кальянами и ароматическими палочками. Её дурацкие дизайнерские фантазии Дженна отвергла и нашла у себя оранжевое в разводах шифоновое платье, которое зачем-то купила лет так сто назад. Увидев себя в зеркале в этой мятой хламиде, Дженна и сама ужаснулась. Зато Эмма воскликнула, что она выглядит потрясающе — только такой и могут понравиться картины девушки её мечты. Спорить Дженна не стала, потому что успела посмотреть буклет с её «картинами». Как можно намекать на сотрудничество с таким художником, она себе не представляла.       Но до намёков дело не дошло. Потому что, когда они вошли в зал и Эмма провела Дженну к толпе вокруг высокой рыжей девицы в ещё более немыслимом наряде, чем мой («Это она, Наоми Огава!» — шепнула Эмма.), Дженна сразу увидела Хантера. Он нежно обнимал Наоми за талию и всячески демонстрировал, что это он её спутник. Ещё недавно он точно так же старался на банкете, который закатила Дженне фирма...       — Наоми, твои картины — вершина современного искусства. Все присутствующие наверняка со мной согла... — тут он запнулся, потому что увидел Дженну.       Губы Дженны сами искривились в усмешке. В мыслях она громко разревелась в руках у друзей. И вдруг она громко сказала:       — Как представитель мебельной компании, заинтересованной в сотрудничестве с молодыми художниками, должна заметить, что используемая Огавой палитра совершенно не соответствует сегодняшним требованиям рынка.       Наоми выпятила нижнюю губу, а Хантер как-то съёжился.       — Как я понимаю, вы менеджер Наоми Огавы? — обратилась Дженна к Хантеру так невозмутимо, что никто не удивился, с чего это её интересует личная жизнь художницы.       Хантер стоял красный, как рак, не поднимая глаз. Даже Наоми удивлённо посмотрела на него.       — Да... — выдавил он наконец.       — Когда начнёте разбираться в современном искусстве, возможно, ваше мнение поможет вашей девушке продать пару картин, — отрезала Дженна, развернулась и решительно пошагала к выходу.       Эмма рванула за ней.       На улице лил дождь. Прохожие жались под козырьками, в арках, выглядывали из дверей магазинов. Потоки грязной воды текли по асфальту, и по этому безобразию шагала Дженна. Платье промокло, и оказалось, что оно к тому же ещё и линяет. Оранжевые полосы на ногах — это уже слишком. Дженна заревела в голос. Эмма семенила рядом и пыталась её утешить, бормоча, что даже миллиционер, странно на неё смотрит.       — Ну и пусть, — Дженна завыла ещё громче. — Мне нечего терять.       — Джен, ну перестань. Он же тебя не стоит. Ты такая умница и красавица...       Дженна повернула к ней мокрое опухшее лицо. Эмма отшатнулась.       — Ну не сейчас, конечно, — хрипло добавила она.       На следующий день Дженна выставила Хантеру из своей квартиры.       И вот прошло почти три месяца. И Дженна опять понадобилась Эмме. С недобрым предчувствием набрала Дженна её номер.       — Джен, как хорошо, что ты позвонила!       — Что у тебя случилось? Сразу предупреждаю, в организации твоей личной жизни я больше участвовать не буду.       — Ну Дже-е-ена! — голос Эммы зазвучал так грустно, что Дженне почти стало стыдно.       — Хватит с меня! — Дженна постаралась сказать это предельно сурово. — Все как сговорились из меня верёвки вить. Почему ты Джой не просишь?       — Да она же сразу начнёт хихикать и подмигивать. Сама знаешь.       Дженна улыбнулась. Джой и правда не умеет притворяться.       — Дженна, я только на тебя могу положиться.       — Рассказывай, — сдалась Дженна.       И Эмма провозгласила.       — Через неделю мы едем в Техас!

***

      Дженна сидела в аэропорту и проклинала всё на свете. Рейс задерживался, Эмма ушла за кофе и пропадала уже битый час, Дрогон визжал от восторга, путаясь в ногах и слюнявя шнурки Дженны.       Дженна поверила, что в этот-то раз Эммой овладело настоящее чувство, ради которого не стыдно изобразить владелицу чудо-кобеля, одержимую идеей получить приз на ежегодной техасской выставке. У Дрогона обнаружилась баснословная родословная, друзья, оказывается, не поскупились, и у Дженны появилась возможность и Эмме помочь, и приз получить. Эмма ужом извивалась, если это возможно по телефону, доказывая, что Дженна ничего не теряет.       — Дженна, у тебя же всё равно отпуск, а в Техасе ты ещё ни разу не была. На выставку уйдёт пара дней, а потом можно гулять, наслаждаться, пить пиво.       — Постой-ка, а сколько времени займёт основная цель нашего визита?       Трубка покряхтела, и Эмма промямлила:       — Три-четыре вечера...       — Что?! Два дня торчать на псарне, чтобы по вечерам слушать твоё враньё?!       — Ну прям враньё... — Эмма, похоже, обиделась. — Да тебе ничего изображать не придётся. Кроме того, что ты моя девушка.       Дженне показалось, что она ослышалась.       — Что-то я тебя не понимаю. Как ты собираешь обрести своё «счастье», если я буду рядом в роли твоей девушки?       На этот раз Эмма кряхтела подольше.       — Понимаешь, девушки обычно жалеют девушек, у которых не складывается личная жизнь. Особенно если она не складывается прямо у них на глазах. Короче, тебе просто нужно быть стервой и распекать меня по всякому поводу...       Такую возможность Дженна упустить не могла.       Поэтому сидит в аэропорту и хочет реально выступить стервой. Как только Эмма заявится.       — Джен, малышка, познакомься с Сашей. От неожиданности Дженна подскочила на месте. Что за глупые клички?       Эмма сияла, как начищенный пятак. С ней рядом стояла симпатичная девушка — светловолосая, голубоглазая, в узких джинсах и свитере. Наверное, она и есть её мечта. Мечта с любопытством и некоторым опасением глядела на Дженну. Видимо, Эмма успела ей наплести про отвратительный характер Дженны, так что самое время его показать.       — Ну и где ты ходишь? — скривив губы, резким голосом спросила Дженна. — Я целый час жду свой кофе!       Эмма сразу включилась в игру, сияние сошло на нет, а голос стал скучно-усталым.       — Малышка, кафе было закрыто. Я решила дождаться, а получилось так долго, — он посмотрел на Сашу, будто ища поддержки.       — Да-да! — с готовностью закивала та. — Ужасно медлительная продавщица попалась.       Дженна сделала вид, что только сейчас заметила, что Эмма не одна. Окинула мечту оценивающим взглядом и снова уставилась на Эмму.       — Понятно, и чем же ты там занималась?       Тут Эмма встрепенулась, будто только и ждала этого вопроса.       — Представляешь, Саша тоже едет в Техас. У неё потрясающий мопс. Я как увидела, сразу спросила, не на выставку ли они. Оказывается, Сашкин пёс в прошлом году получил первое место. Я просто выясняла технические подробности, — добавила Эмма чересчур поспешно.       Дженна решила, что самое время изобразить ревность. По отношению к Эмме это непривычно, а вот что касается Дрогона...       — Да что вы! — сладко пропела Дженна. — Ах, как интересно! А в этом году первое место будет наше, правда, Дрогон? — и Дженна расцеловала своё чадо.       — Да, у вас есть шанс, — Саша наклонилась, чтобы посмотреть на щенка поближе.       Не надо было этого делать. Потому что Дрогон неравнодушен к шнуркам, проводам, тесемкам и длинным волосам. Он тут же вцепился в её пряди и стал мотать головой. Эмма рассыпалась в извинениях, потрёпанная Саша твердила, что всё в порядке, а Дженна даже не пыталась скрыть довольную ухмылку.       В это время объявили посадку. Эмма, укоризненно глянув на Дженну, сказала Саше, что это не последняя их встреча.       — Да, конечно, — встряла Дженна. — Вы нам с Дрогоном понравились.       Весь полёт Эмма расписывала, какая у Саши фигура и глаза, как она смеётся, как с ней интересно говорить.       — Откуда ты её знаешь? — Дженне таки удалось вставить вопрос в её восторженный монолог.       — Да в гостях у Джой встретила, она какая-то давняя знакомая, просто помешана на собаках. Я как её увидела, поняла: это любовь. А когда Джой сказала, что Сашка едет в Техас, я решила, что такой шанс нельзя упускать. Заодно решила тебя проветрить, а то ты совсем скисла в последнее время, — Эмма с жалостью глянула на неё.       — Боже, Эмма, всё, что происходит вокруг, ты превращаешь в игру. И всех вокруг включаешь в неё.       Эмма как-то странно-внимательно посмотрела на Дженну.       — Если бы ты знала настоящие масштабы игры, ты бы пришла в ужас.       Они поселились в крошечном неприглядном отеле. Облупившиеся стены, скверный запах, небритый мужик за стойкой полчаса искал ключи от номера. Дженна с каждой минутой всё больше убеждалась, что поездка не удалась. А Эмма только загадочно улыбалась и твердила, что всё в порядке.       Небритый портье проводил их до номера, открыл дверь и ушел. Они остались одни.       — Закрой глаза! — велела Эмма. — Ну пожалуйста!       Дженна знала этот её голос. Поэтому с опаской посмотрела на неё, ожидая подвоха. Но не оставаться же ночевать в коридоре... Пришлось закрыть глаза. Эмма взяла её за руку и провела в номер.       — Открывай!       Дженна открыла глаза и ахнула. Окно в полстены было распахнуто — прямо на площадь. На фоне тёмно-синего неба — городская ратуша, подсвеченная яркими огнями, внизу толпа — люди пили горячий глинтвейн и ждали, когда начнут свой торжественный бой башенные часы. Звонко стуча копытами по булыжнику, прокатила тройка, запряжённая в карету.       — Как здорово! Откуда ты... — Дженна повернулась к Эмме, которая счастливо и глупо улыбалась.       — Откуда я знаю про этот отель? Случайно набрела пару лет назад, когда приезжала сюда с сестрой. Там внизу пивная, мы туда зашли. Глазные, уставшие, с огромными рюкзаками. Сидели и решали, где ночевать. Кен в итоге уснул прямо за столом. Я уж думала, что ночевать будем в полиции, а хозяин предложил подняться сюда. Этот отель не отвечает каким-то там нормам, его исключили из списков, даже вывеску сняли. Но я уверена, кто сюда хоть раз попал, — Эмма посмотрела в открытое окно. — Никуда больше не захочет, — она повернулась к Дженне. — Сегодня гулять уже не пойдём. Вставать рано. Завтра утром нам нужно зарегистрировать Дрогона для участия в выставке.       Дженна посмотрела на площадь, куда хотелось гораздо больше, чем спать, а потом на большую кровать вдоль стены. Эмма поймала её взгляд.       — Раз мы изображаем влюблённых, было бы странно брать два отдельных номера, — она беспечно пожала плечами. — Можешь лечь у стенки, я во сне не дерусь...       — За то я дерусь!       — Ладно, пойду попрошу ещё одно одеяло, скажу, что ты мерзлячка, — и её голос затих в коридоре...       На следующее утро Дженна еле-еле её разбудила. Завернувшись в одеяло, как в кокон, и спрятав голову под розовую подушку, она была похожа на рожок с клубничным мороженым.       — Бррр! Холод какой! — Набросив конец одеяла на плечо в духе римского императора, Эмма прошествовала в ванную.       — Чем быстрее соберёшься, тем быстрее увидишь свою Сашу! — нашлась Дженна.       — Саша не позволила бы мне спать на холодном полу! — перекрывая звук льющейся воды, прокричала Эмма.       Одетая, причёсанная и горьковато пахнущая парфюмом, Эмма вышла только через 15 минут.       — Вот и горло начинает болеть, да и бледная я какая-то...       — Господи, Эмма, да спи на кровати! Только давай быстрее! — не выдержала Дженна.

***

      Зарегистрировались они последними. Дрогон верещал так, что закладывало уши. Пока Эмма не сунула ему горсть корма. Им торжественно вручили номер «9», приглашение на два лица и наказ явиться раньше, чтобы собака освоилась.       Эмма заявила, что пора знакомиться с городом. Она водила Дженну по бесконечным узеньким улочкам, показывая старинные дома, рассказывая десятки историй и легенд. Когда они сели передохнуть в кафе, Дженна не удержалась.       — И откуда ты столько знаешь?       — Мы с папой тут были четыре раза, он обожает Техас. У нас дома гора путиводителей.       — А что ты сама больше всего здесь любишь?       Эмма задумалась.       — Ничего конкретного, хотя... Первый раз я приехала сюда зимой — мама в награду за первую сессию взяла с собой. Ехали на автобусе. Ночью я проснулась, часа в три, за окном темно, кругом все спят, водитель что-то напевает. Я пробралась к нему. «Не спится? — спросил он. — Тогда садись рядом. Грех не показать». И он свернул с шоссе в какой-то городок. Я никогда больше такого не видела! Он был сказочный. Из старых книжек с картинками, из времён принцесс и трубадуров. Укутанный снегом, он искрился и сиял при свете луны... Ни одного человека. Город спал. И видел сны. Через несколько минут мы снова были на трассе.       Эмма смотрела в окно, вспоминая, на лице у неё появилось удивлённо-восхищённое выражение. Дженна была поражена. Никогда бы не подумала, что Эмма может говорить без своей обычной иронии. Вообще за последние дни она узнала о ней столько нового, будто бы они не были знакомы почти всю жизнь.       Утро только начиналось. Лучи света, еще мягкие и рассеянные, пробивались сквозь щели в шторах. Дженна открыла глаза, чувствуя себя немного разбитой после сна, и какое-то смутное, неопределенное чувство беспокойства или, возможно, просто непривычности витало в воздухе. Она потянулась, откидывая одеяло, и, решив поскорее избавиться от этого странного ощущения, встала и направилась в гостиную. Её шаги были тихими, босыми по прохладному полу. Она уже подходила к проему гостиной, когда из двери ванной комнаты, расположенной напротив, вышла Эмма.       Это произошло совершенно одновременно. Одна делала шаг в гостиную, другая – из ванной. На Эмме не было ничего, кроме капель воды на коже. Волосы были влажными, прилипли к вискам и плечам. Пар от душа еще окутывал ее легкой дымкой. Она, вероятно, ожидала, что в это время никого не будет или кто-то будет занят своими делами.       На мгновение обе замерли. Неожиданность столкновения была абсолютной. Взгляды встретились – удивленные, немного смущенные, полные внезапного осознания ситуации. Возникла неловкая пауза, нарушаемая только тишиной утра и, возможно, звуком капающей воды с волос второй девушки. Этот момент был наполнен секундным шоком и вопросом в глазах:       — Ох...       На мгновение обе замерли. Утренний свет, проникающий в гостиную, будто специально решил устроить прожекторное освещение прямо на выходе из ванной. Дженна, только что выбравшаяся из сонной дремы, моргнула раз, потом два, пытаясь убедиться, что глаза ее не обманывают. Перед ней стояла Эмма. Абсолютно, стопроцентно, безоговорочно голая.       И самое поразительное — на лице Эммы не было ни тени смущения. Ни попытки прикрыться, ни панического взгляда, ни желания провалиться сквозь пол. Она просто стояла, чуть наклонив голову набок, с влажными волосами, прилипшими к щекам, и совершенно спокойным выражением лица, будто выход голышом в гостиную — это такая же рутина, как заварить утренний чай.       Пока мозг Дженны лихорадочно пытался осознать происходящее и заодно убедить ее глаза перестать вести себя как папарацци на пляже, Эмма спокойно подняла руку и провела ладонью по влажной руке, собирая капли. Ее кожа сияла от влаги в утреннем свете, а легкий пар от душа все еще витал вокруг нее, создавая эффект нимба... Или, скорее, эффект «облака неловкости», которое, впрочем, чувствовала только Дженна.       Эмма оглядела гостиную, будто что-то искала. Ее взгляд скользнул по дивану, по полке с книгами и наконец остановился на Дженне, которая стояла, застыв в дверном проеме, с выражением лица, которое можно было описать как «увидеть единорога, который завтракает твоими носками».       — О, привет, — совершенно будничным тоном произнесла Эмма, словно они встретились в коридоре одетыми, по пути на кухню. — Не видела мое полотенце? Кажется, я его оставила где-то здесь вчера вечером...       Она сделала шаг вперед, медленно и уверенно, ничуть не смущаясь своей наготы. Дженна, напротив, почувствовала, как ее щеки начинают медленно, но верно краснеть, хотя голая была не она. Ей захотелось срочно надеть на Эмму что-нибудь – плед, занавеску, да хоть скатерть с обеденного стола. Но Эмма уже подходила ближе, осматривая пространство.       — Может, ты сидела на нем? – невинно спросила Эмма, взглядом указывая на край дивана, куда Дженна, по ее мнению, могла бы положить полотенце.       Дженна только активно мотнула головой, будучи не в состоянии произнести связное слово. Она смотрела на Эмму, на ее совершенно спокойное лицо, на капли воды, стекающие по ее телу, и понимала: ее утро только что стало... гораздо более интересным, чем она планировала. И, похоже, без возможности быстро убежать и сделать вид, что этого не было. Эмма явно не собиралась никуда прятаться.       Эмма, всё ещё ищущая полотенце, приблизилась к дивану, а Дженна не могла оторвать от неё взгляд. Её мозг выдавал ошибку за ошибкой. Эмма наклонилась, осматривая пространство под диваном, и Дженна невольно сделала шаг назад, чувствуя себя подглядывающим подростком.       — Нет... Я-я... Не сидела, – наконец выдавила из себя Дженна, её голос звучал хрипло, как будто она только что пробежала марафон на голодный желудок.       Эмма выпрямилась, повернулась к Дженне и наконец заметила ее состояние. Широко раскрытые глаза, покрасневшие щеки, неловко переминающиеся ноги. Уголок губ Эммы медленно пополз вверх, превращаясь в хитрую улыбку.       — Ого, — протянула Эмма, с видимым весельем разглядывая Дженну. — Ты прямо как помидор в кипятке! Не знала, что мой утренний выход из душа имеет такой... Согревающий эффект?       Дженна почувствовала, как жар приливает к её лицу с удвоенной силой. Она хотела что-то ответить, возмутиться, сказать, что это абсолютно нормальная реакция на это! Но слова застряли где-то между горлом и мозгом.       — Чего ты смущаешься? — продолжила Эмма, делая еще один шаг в сторону Дженны, будто желая рассмотреть ее реакцию поближе. — Мы же подруги! Или ты никогда не видела... Ну, такого? — она сделала двусмысленную паузу, а ее улыбка стала еще шире. — Неужели я произвела такое сильное впечатление?       Этот вопрос, заданный абсолютно спокойно и с такой откровенной насмешкой, стал последней каплей для Дженны. Чувство смущения трансформировалось в желание срочно сбежать и спрятаться под одеялом до вечера. Она не могла больше этого выносить – ни своей неловкости, ни совершенно невозмутимой и явно наслаждающейся ситуацией Эммы.       — Я-я... Мне нужно... Срочно проверить... Эээ... Дрогона! – выпалила Дженна первое, что пришло в голову, хотя какого пса можно «срочно проверить» в таком состоянии, было совершенно непонятно.       Не дожидаясь ответа или, что еще хуже, следующей колкости от Эммы, Дженна резко развернулась и почти бегом направилась обратно в свою спальню. Она буквально влетела в комнату, захлопнув за собой дверь с легким стуком, будто пытаясь отгородиться от увиденного и услышанного. Эмма осталась стоять в гостиной голая и с полотенцем в руке, она, видимо, все-таки его нашла, пока Дженна смущалась, с довольной ухмылкой на лице.       — И с чего началось моё утро... — проворчала Дженна, развалившись на диване.       — Прости меня, но, кажется, это я должна чувствовать себя смущённой после того, как ты так заявилась и не предупредила даже, — также ответила Эмма с суровой миной на лице. Она сидела в кресле, в этот раз она соизволила одеться, держа в руках какую-то книгу.       — Ты даже глазом не моргнула, извращенка! — возмутилась Дженна, посылая ей молнии из глаз.       — Мы обе девушки, не понимаю, что тебя не устраивает, — невозмутимо хмыкнула она, беззаботно пожав плечами.       — Иди нахер...

***

      Дни летели быстро. Казалось, приехали только вчера, а уже Дженне с Дрогоном надо предстать перед судьями. Эмма накануне где-то пропадала — наверное, готовилась сразить свою Сашу наповал. Перед этим она проводила мелкие вылазки: пару раз они «случайно» оказывались с ней в одном кафе, один раз она пригласила её в их с Дженной номер, и они хохотали над тряпичными человечками, которых Дженна купила в лавке у площадки.       — Не понимаю я этого «туристического синдрома», — ворковала Саша. — Извини, Дженна, но ведь глупо покупать всякий безвкусный хлам.       — Ой, Сашка, как же ты меня понимаешь! — резко подхватила Эмма. — Я была в ужасе, когда она притащила сюда этот текстиль.       Вот враль! Сама же просила показать лавку, чтобы накупить потом таких же. Пора проявить хвалёный поганый характер.       — Мы к таким глупостям привыкли, правда, милая? — прощебетала Дженна и обняла Эмму, та дёрнулась, но вырываться не стала. — Я вот думаю, не намазать ли Дрогона фосфором. Будет очень эффективно — сияние чемпионской морды!       Саша не смогла скрыть раздражения.       — А не слишком самоуверенно заявлять, что вы победите?       — Не больше, чем называть безвкусным хламом антикварную коллекцию кукол! — хорошо, Дженна им сразу не сказала, сколько за них выложила.       Саша недовольно дёрнула бровью и стала собираться. Эмма подскочила, заметалась, потом виновато повернулась к Дженне.       — Я провожу Сашу и сразу вернусь, малыш, хорошо? — она чмокнула Дженну в щёчку и побежала вслед за Сашкой.       И Дженна поняла — она ей не нравится.

***

      Эмма раздражённо открыла глаза, поднимая голову с подушки, пока её кто-то толкал в бёдра.       — Эй, какого... — она удивлённо уставилась на Дрогона. Щенок уже был тяжеловат и подрос за тот короткий промежуток времени. — Прекрати! — Дрогон положил ей лапу на лицо, вдавливая её голову в мягкую подушку. Дженна подорвалась, распахивая глаза и сонно садясь в кровать рядом.       — Что? А? — Дженна хмуро посмотрела на Эмму, которая в мучении мычала и скулила, стуча ладошками по матрасу, пока Дрогон со скучной мордочкой сидел сверху. — Дрогон, отпусти.       Дрогон неохотно перехватил Эмму. Эмма перекатилась на живот, надеясь встать, но Дрогон взял её за воротник, поднимая верхнюю часть её тела над матрасом. Эмма устало подняла голову, смотря на Дженну.       — Ну давай, испусти шутку, попробуй, — хмуро произнесла она.              — Дрогон, отпусти, — повторила Дженна. Дрогон раскрыл пасть и выпустил воротник. Эмма вздохнула, впечатавшись лицом в матрас.       — Доброе утро.

***

      Просторный холл замка, где проходил конкурсный отбор, был полон — собак, их хозяев, зрителей, спонсоров, телевизионщиков и ещё много кого. Дженна еле добралась до подиума, у которого проходила регистрация номеров. Дрогон возмущённо заворочался. Дженна молилась об одном: чтобы он не начал пищать, потому что ни еды, ни Эммы под рукой не было. Дженна вдруг остро затосковала — как же Эмма сейчас нужна! С ней так легко и спокойно. И любая афера не страшна. Это Дженна Саше могла заявить, что Дрогон — победитель, а Дженна чувствует себя перед камерами как рыба в воде. На самом деле ей страшно, даже появилась мысль — убраться ли отсюда поскорее...       Тут Дрогон взвизгнул, стал вырываться из рук. Дженна покачнулась и уткнулась в чьё-то плечо.       — Джен, ты что? До победы ещё пару кругов на подиуме, а тебя уже ноги не держат. Так и чемпиона раздавить недолго, — Эмма стояла, расплывшись в улыбке.       Дженна хотела наговорить колкостей или, наоборот, сделать вид, что не замечает её, а вместо этого вцепилась в рукав Эммы и молчала. Судья что-то выкрикивал в двух метрах от них, по лестнице пронесли очередного участника.       — Ваша очередь, давай! — Эмма легонько подтолкнула Дженну.       Дженна ещё крепче вцепилась в неё.       — Джен, ну ты чего! Не зря же Дрогон приехал сюда.       Дженна упрямо мотнула головой.       — Иду на крайние меры, — тяжело вздохнула Эмма, наклонилась и поцеловала Дженну в губы.       На мгновение мир качнулся, расплылся и потерял чёткие очертания. Пользуясь моментом, Эмма легко подняла Дженну с Дрогоном на подиум. Такого появления никто не ожидал. Дженна стояла с глупой улыбкой на лице, а Дрогон поворачивался то одним, то другим бочком, звонко лаял, вставал на задние лапы. Кто его этому научил, Дженна могла только догадываться, но это явно понравилось публике, судьям и ему самому. Они получили приз зрительских симпатий. До Гран-при по каким-то конкурсным нормам Дрогон не дотягивал один месяц.       — Не расстраивайся, мы всё равно победили! — Эмма протянула ей бокал с шампанским. — Никому больше так не хлопали.       Дженна молчала, ждала чего-то ещё...       — Знаешь, я поменяла билеты, улетаю позже на три дня.       Дождалась! Мир, который минуту назад изумительно сиял, враз потемнел и ухнул куда-то вниз.       — С Сашей? — Дженна вдруг вспомнила, как она говорила, что должна задержаться дня на три.       — Да.       — Значит, у тебя опять всё получилось?.. — каким-то не своим голосом не то просила, не то констатировала Дженна. Ей больше нечего было сказать Эмме.       — Джен, мне пора. Я заеду в отель, чтобы проводить тебя в аэропорт. Увидимся! — она нырнула в толпу и вынырнула уже в противоположном конце зала, где её ждала Саша.       Нет, не может быть. Дженна не могла влюбиться в Эмму. Она знает ту с самого детства. Знает про все её похождения и романы. Эмма таскала ей портфель и обманом выманивала конфеты. Они тысячу раз ссорились и один раз даже подрались. Эмма всегда была её лучшим другом. И никогда — девушкой, которую Дженна хотела бы видеть рядом.       Или она сходит с ума?       Но вот Эмма сидит, улыбается Саше, поправляет ей волосы, а Дженна не может от них глаз оторвать. Она ревнует. И хочет невозможного — чтобы Эмма была с ней.       Эмма вдруг повернулась и в упор посмотрела на неё. Всего какую-то долю секунды. И такое понимание мелькнуло в её глазах, что Дженна не выдержала. Прижала к себе Дрогона и бросилась к выходу.       Скорее в отель. Улетать ещё через четыре часа, но можно подождать и в аэропорту. Как хорошо, что отель рядом с площадью. Дженна выучила все маршруты, которые были к ней, и бежала по переулкам и проходным дворам. Почти все вещи были собраны, на упаковку мелочей ей хватило десяти минут. Она даже не попрощалась с хозяином, вылетела пулей, поймала такси и поехала в аэропорт.       Этот её взгляд. Дженна не могла ошибиться — «Джен, если бы ты знала настоящие масштабы игры, ты бы пришла в ужас». Дура. Но ничего, всё будет хорошо. Скоро она будет дома. Нужно закончить проект по работе... В конце месяца начнутся семинары... Йен снова оккупирует компьютер... Мир Дженны ни капли не пострадает, если в нём не будет Эммы. Если чувствовать разочарование в ком-то, это то самое чувство, что ты вдыхаешь горечь разрушенных ожиданий, которая оседает на языке пылью. И это не столько злость на другого, сколько тихая, глухая скорбь по тому образу, который существовал лишь в твоем воображении, и по той простоте, когда вера в этого человека казалась такой естественной и незыблемой.       Такси остановилось у обочины. Дженна вылезла, перехватила сумки поудобней, спустила Дрогона на мостовую. Тот дёрнулся, поводок зацепился за пакет, ручка оторвалась, и содержимое вывалилось на асфальт. Это уже перебор. Комок подступил к горлу, слёзы сами навернулись на глаза.       — Тебе помочь? — Эмма в упор посмотрела на неё. Она словно появилась из ниоткуда, хотя была тогда с этой Сашей.       — Надо было попросить подъехать к пожарному выходу, — мрачно констатировала Дженна.       — Здесь его нет. Я проверила.       Эмма подняла сумки, взяла поводок Дрогона и пошла вперёд. Дженне ничего не оставалось, как идти следом, обхватив пакет обеими руками. Они молча поднялись по эскалатору, молча прошли в кафе зала ожидания. Эмма купила два кофе, усадила Дженну за столик у окна и сама села напротив.       — Извини, Джен, меньше всего я тебя обидеть хотела.       Дженна судорожно глотнула кофе, потому что к горлу снова подступило. Эмма это заметила.       — Джен, я тебе всё объясню. Только выслушай меня, хорошо? Ты нравишься мне с того самого дня, как села ко мне за парту и серьёзно сказала: «Я тебя знаю. Мы ваши новые соседи, вчера переехали. Поэтому я буду сидеть с тобой». Мне сразу захотелось умничать и ходить вокруг тебя колесом. Конечно, я была твоим лучшим другом. Но твоим парнем всегда был какой-нибудь другой придурок типа Хантера. Знаешь, нелегко наблюдать, когда в человеке, который тебе нравится, видят только решение квартирного вопроса. Поэтому, когда я увидела его с Наоми, план созрел моментально.       Дженна смотрела на Эмму во все глаза.       — А как же другие девушки?       Эмма смутилась.       — Я пыталась разбудить твою ревность. Но ты только соглашалась, а я потом не знала, как с ними расставаться.       — А Саша? — голос Дженны предательски дрогнул.       Эмма улыбнулась.       — Она моя двоюродная сестра. Честно. Не могу же я всю жизнь ждать, когда ты меня заметишь. Пришлось организовать ещё одну игру! — Эмма помолчала. — Там, на выставке, мне показалось, что-то сдвинулось в мою сторону...       Дженна молчала. Было обидно и легко. Но чего больше, она пока не решила. Эмма поняла её молчание по-своему.       — Дженна, я прошу прощения за всё, что сделала не так, ты мне... Очень дорога, правда, — в её голосе дёрнулось отчаяние.       Дженна упорно смотрела в свою чашку с кофе.       — Дженна, я люблю тебя.       Губы Дженны растянулись в дурацкой улыбке.       — Тогда, может, мне тоже остаться ещё на три дня? Если, конечно, ты правда поменяла билеты. А то могла и приврать. Для эффекта.       Эмма облегчённо вздохнула, перегнулась через стол и поцеловала Дженну.       — Нет, билет я правда поменяла.       Она встала, взяла сумки и сказала: .       — Кстати, твой — тоже.