Satisfaction

The Rolling Stones — (I Can't Get No) Satisfaction

The Rolling Stones — You Can’t Always Get What You Want

***

Проигрыватель заглотил кассету и сделал щелчок. Воздух разрезало интро из смачного соло на электрогитаре, затем подключился энергичный ритм барабана, приправляемый шелестом бубна. После солист начал растяжно напевать: «I can get no… satisfaction…» Идеальное описание его жизни. Вокс медленно смахнул руку с проигрывателя и поплёлся к окну. Темп мелодии стал нарастать, пока не разлился фонтаном из возгласа: «Cause I try And I try And I try And I try I can get no!» Он пытался. Пытался всё забыть. Вычеркнуть его из жизни. Сфокусироваться на себе, бизнесе, близких. Забыть прошлое. Забыть его. «When I'm drivin' in my car, and that man comes on the radio; And he's tellin' me more and more about some useless information, Supposed to fire my imagination.» Может, ему это нравится. Страдать, следить, одержимо искать с ним встреч, которые обязательно закончатся потасовкой и разрушенными кварталами. Да, он определённо уже не мог жить без этого. А есть ли смысл так жить? Вокс взял с прикроватной тумбочки пистолет с серебристым стволом. Металл красиво поблескивал на свету кроваво-красной Пентаграммы, рассекающей небо Ада. Colt Python, его любимый револьвер ещё при жизни. Не раз выручал его, когда надо было закончить жизнь какого-нибудь ублюдка-конкурента или надоевшего партнёра. Иронично, теперь его цель — он сам. Вокс нежно, со слабой улыбкой провёл ладонью по гладкому, холодящему кожу, стволу пистолета. Затем открыл барабан и аккуратно, едва подрагивающими от недостатка сна пальцами, вставил одну пулю. «When I'm watchin' my TV And that man comes on to tell me How white my shirts can be But he can't be a man 'cause he doesn't smoke The same cigarrettes as me» Он не спал уже неделю. Мозги превратились в кашу, границы суток размылись и всё смешалось в один мучительно бесконечный день. Если бы он был простым человеком, а не демоном, то уже давно бы свихнулся. А может, у него всё-таки получилось сойти с ума? В полумраке его спальни можно было разглядеть журнальный столик, заставленный пустыми бутылками из-под виски и джина. Несколько недель он нещадно вливал в себя алкоголь в попытках отключиться. Рядом с горячительным стояла переполненная пепельница, около ножек столика валялись пустые баночки от транквилизаторов и разноцветных таблеток с дрянью от Вала. Ничего из этого, даже вперемешку, не помогало. Вокс опустил пистолет и повернулся к окну. В уставшие глаза ударили огни ночного Пентаграмм-сити. Город, к которому он так и не привык за эти полвека. Несмотря на это, в памяти всплывали бары, джаз-клубы, книжные магазины, музыкальные салоны, парки и скверы. Места, где они проводили время. Вместе. У Вокса заныло сердце. Он глубоко вздохнул и тупо уставился на револьвер. Затем, после долгой паузы, приставил дуло к сердцу. Если у тебя вместо головы коробка из пластика и микросхем, то стрелять в неё бессмысленно. Проверено. Он кучу раз буквально терял голову в драках, а после, как ни в чём не бывало, заменял развороченный экземпляр на новый. В сердце будет наверняка. Вокс сделал дополнительный резкий вдох. Раз-два-три… Ты смотри, сердце начало биться быстрее. Неужели он нервничает? До этого Оверлорд то ли в качестве тренировки, то ли от безысходности, играл в русскую рулетку. Скорее всего так он пытался снять с себя ответственность за результат. Всё решала госпожа удача. Почему-то каждый раз эта сукина дочь была не на его стороне. Не в этот блядский раз. «…When I'm ridin' round the world And I'm doin' this and I'm signing that And I'm tryin' to make some girl Who tells me baby better come back later next week…» Через 15 секунд его любимая песня, ставшая гимном его жизни, закончится, как и он сам. Вместо свинца и пороха — смертоносное ангельское серебро. Спасибо Кармилле, она никогда не подводила его с поставками. Была одной из немногих, кто хорошо делал бизнес в этой помойной яме. Вокс сильнее, до боли, вдавил дуло в грудь. Дышать стало труднее. Нестрашно, через мгновение он перестанет испытывать любую боль. Щелчок. Песня закончилась и магнитофон плавно выдвинул кассету из разъёма. Сознание поплыло. Вместо ослепляющих огней города перед Теледемоном засверкали софиты и блики телекамер. В полукруге за сценой расположилась съёмочная группа, за ней — массовка. Однако, это был не ад. Его окружали люди, живые люди из плоти и крови, со своими проблемами, заботами, чувствами, страхами. С настоящими, бьющимися сердцами. Все смотрели на него заворожённо, будто были готовы в любую секунду сделать всё, что он скажет, хоть кинуться вниз с крыши. Они правда обожали его. Хоть и не его настоящего. — Что ж, дорогие телезрители, для вас выступала легендарная группа Роллинг Стоунс. — с натренированной за годы очаровательной улыбкой констатировал Теледемон. — С вами был Вокс, ваш покорный ведущий! — с помощью свободной от пистолета руки он сделал лёгкий реверанс. — Напомню, эфира в следующую пятницу не будет, впрочем, и во все другие пятницы тоже. Увидимся в небытие! Зал разразился громкими аплодисментами. Люди вскакивали со своих мест, свистели, взвизгивали, некоторые даже плакали. Гул был такой силы, что у ведущего заложило уши. Однако, сейчас он не мог их закрыть. Он улыбался, улыбался широко и с благоговением смотрел на свою благодарную публику. Если он и будет по чему-то скучать, так это по народной любви. Из пиксельного глаза начала медленно стекать вполне настоящая слеза. Всё, пора. Вокс положил указательный палец на курок, резко вдохнул и зажмурился. Он ожидал, что перед глазами пронесётся вся его жизнь, как и в первую его смерть. Но сейчас в голове не было никакого байопика в перемотке. Перед глазами был только один образ, который смотрел на Вокса, как когда-то, с мягкой улыбкой и со взглядом, полным лёгкой грусти и тепла. Хотя бы в его предсмертной фантазии. Три-два-один… — Надо же, какая безвкусица. — разрезал воздух знакомый голос. Теледемон вздрогнул и широко распахнул глаза. Сердце замерло без выстрела. — Т-ты.? Какого хера., — всё тело будто окатили холодной водой, сбив жар бредовой лихорадки. Вокс резко обернулся и вгляделся в тёмный угол комнаты, из которого донёсся голос. Через мгновение оттуда, из темноты, вальяжной походкой, вышла фигура в красном, до боли знакомом, пальто. — Полное отсутствие вкуса. Как в музыке, так и в способе самоубийства. — слегка презрительно, но с острозубой улыбкой, констатировал незванный гость. Он поставил перед собой свою трость-микрофон и опёрся на неё обеими руками. Осанка визитёра была идеально ровной, а подбородок слегка приподнятым. Он абсолютно неприкрыто насмехался над Теледемоном, пытаясь всем своим видом продемонстрировать превосходство над хозяином пентхауса. И у него это, надо сказать, неплохо получалось. Как обычно. Это галлюцинация? Кислота Вала всё-таки подействовала? Какого чёрта даже под колёсами в его голове появляется Радиодемон и начинает его унижать? Внутри рефлекторно забурлила кровь. Убрав от груди дуло и на расстоянии тыча им в оппонента, Вокс выпалил: — Я сам разберусь, понятно тебе, блять? Демон в красном улыбнулся ещё шире, источая абсолютную невозмутимость даже при угрозе получить в лоб смертельную пулю. Возможно он знал, что из них двоих, по-настоящему Вокс может навредить только сам себе. — Не сомневаюсь! В любом случае, выглядишь ты жалко, приятель, — задорно отчеканил Радиодемон и взял трость обратно в руки. Затем, изящно указал её кончиком на пистолет Вокса и с деланной вежливостью попросил: «Будь добр, убери оружие». Вокс резко осознал, что бессознательно тыкал в собеседника револьвером и смутившись опустил его. Воцарилась пауза. К Теледемону стал постепенно возвращаться разум. Он попытался воспроизвести в голове последние сутки. Вот он лежит в кровати и смотрит в пустоту, телефон рядом бесконечно бренчит от беспокойных сообщений Вел и назойливых звонков Вала. Он окончательно перестал им отвечать 2 недели назад. Тогда же поставил на вход у своего пентхауса охрану, чтобы никто, включая других Ви, не смог к нему попасть. Вот он завтракает пригоршней разноцветных таблеток от Валентино, сулящих эйфорию и забвение, и запивает эту дрянь виски. Вал заверял, что эти — самые мощные, что только от одной пилюли можно улететь до ворот Рая. Херня, от них только в глазах рябило. Вот он неподвижно сидит на диване со стлевшей сигаретой меж пальцев и смотрит в одну точку. В голове — свинцовый туман. Не хочется ничего — ни двигаться, ни есть, ни подрочить, в конце концов. Была бы возможность, он бы и не дышал. Вот в тумане мыслей вновь возникает та, что уже стала привычной за эти месяцы. Вокс готовится впустить её в себя, дать время побыть с ним и после, как обычно, выпроводить за порог своей головы. Но в этот раз что-то пошло не так. Вот он судорожно роется в ящиках, шкафах, переворачивает мебель, носится по дому, будто боится, что мысль растворится, и он не успеет воспользоваться шансом. Вот он находит магнум в ящике рабочего стола, там же лежат патроны из ангельского серебра. Вот он добегает до спальни с пистолетом и патроном в руках, затем останавливается отдышаться, задумывается и решает, что если и уходить, то под хорошую музыку. Вот проигрыватель заглатывает кассету и делает щелчок. А потом… Потом софиты, сцена, трогательное прощание, курок у груди и… Этот мудак в красном пальто. Из всех сценариев встречи, этот олень снова выбрал тот, в конце которого Теледемон сдохнет, хоть и не от его рук. Сволочь. Теледемон сжал револьвер сильнее и оскалился: «Решил напоследок меня унизить и посмотреть, как я кончаю с собой из-за тебя?» Аластор мягко, словно умиляясь сказанному, усмехнулся: — О, это было бы лучшим подарком. Однако, не сейчас, — через мгновение улыбка демона обрела более хищный, жестокий вид. Холодным, приказным тоном он произнёс: «Брось пистолет». По спине пробежали мурашки. Вокс с опаской и недоверием смотрел на него, силясь понять, что происходит. Что он тут делает? Зачем пришёл? Поглумиться? Как узнал, что прямо сейчас Теледемон хочет покончить с собой? Затем Вокс задумался, а нужны ли ему ответы. Насколько это важно сейчас? Он обессиленно склонил голову вниз и горько усмехнулся своим мыслям. — Какой смысл, Ал. Я — неудачник. Вся моя жизнь — это жалкие попытки заполучить твоё внимание. — прошептал Теледемон. Затем он приподнял голову и с отчаянием воскликнул: «Блять, я стал Оверлордом, поднялся на самую вершину адского Олимпа, только чтобы ты, ТЫ, сукин сын, меня заметил! — голос наполнился горечью. — Но тебе нет дела! Мне никогда не добиться тебя! В чём тогда смысл?.. Чёрт!». Перед глазами снова поплыло, к горлу подступила желчь, что заставило Вокса слегка согнуться. Блять, он совершенно не планировал вечер откровений, тем более перед НИМ. Хотелось простого человеческого вынести себе мозги сердце. Ноги перестали слушаться. Всё ещё с магнумом в руках, Теледемон накрыл экран руками, прислонился к окну спиной и медленно сполз вниз. Обычно незатыкаемый Радиодемон, на удивление, молчал. Краем пластикового монитора Вокс услышал, как за окном его пентхауса кипит жизнь. Демоны, грешники, импы и другие жители Ада — все они почему-то выбирали не всадить себе пулю в лоб, а каждый день просыпаться в мерзком, деформированном обличии, скитаться по Аду и, что самое смешное, пытаться выжить. Вот так, самые жестокие, безумные и кровожадные мира сего хотели того же, что и каждая простая букашка на земле — жить. Раньше он тоже был такой букашкой. Теперь же он решил прибить себя мухобойкой. Снова выйдя из мысленного транса, Оверлорд огляделся вокруг, игнорируя гостя, и прохрипел себе под нос: — Если даже тут мне нет покоя… Может эта хуйня его принесёт… — он кивнул на револьвер. — Я слушаю тебя. Вокс машинально поднял голову, сперва даже не осознав, кто говорит. Аластор продолжал стоять неподвижно и, с улыбкой хищника, смотреть на него. — Что?.. — сделав паузу прохрипел Вокс. — Ты хотел моего внимания. Я здесь. Даю тебе невероятную возможность воспользоваться этим, — с ноткой раздражения и нетерпения, но всё ещё нарочито вежливо сообщил Радиодемон, будто решительно не хотел находиться здесь и сейчас с ним, но не мог поступить иначе. Вокс, окончательно перестав понимать мотивы своего гостя, тупо уставился на него. Он не знал, что говорить. Все чувства, которые он так давно хотел выразить, будто слишком долго ждали свободы и давно угасли, превратившись в стлевшие угольки. Осталась только тупая, ноющая боль и отчаяние. Даже пытаясь что-то сформулировать насильно, ничего путного не выходило. — Я… — силился сказать Оверлорд, — ты… В горле будто стоял ком. Демон в красном вопросительно склонил голову и навострил уши. Давай же, идиот. Ведь ты хотел столько всего ему сказать. Сказать, что тебе жаль. Сказать, что хочешь начать с чистого листа. Сказать, что устал от вечной борьбы. Признать, что проиграл и больше не хочешь драться. Сказать, что скучаешь по старым временам. Скучаешь по вам вместе. Но потом снова закралось сомнение. А то ли он хочет услышать? Вдруг, как обычно поднимет насмех? Может, он просто хочет выслушать его нытьё, только чтобы тот успокоился и вышел обратно на улицы сражаться? Может, это всё, что его волнует? Нет, этого не будет. В этот раз он не поведётся. Вокс глубоко вздохнул, желая убирать всё напряжение в теле. С медленным выдохом реальность стала растворяться. Всё постепенно переставало иметь какое-либо значение. Этот город за окном, населяющие его существа, съёмки его шоу по пятницам, тонны бумажек на рабочем столе, любовные драмы Вала, пресс-конференция в четверг в честь запуска новой телепередачи, новая зимняя коллекция Вельвет, предстоящий званый ужин со спонсорами. Аластор. Всё стало таким незначительным и мелким, пустым и ненужным. В голове прояснилось, исчез какой-либо туман. Теперь он мыслил чётко. Теперь он вспомнил, что хотел сделать. Вокс взглянул на слегка озадаченного гостя. В глазах Теледемона подозрительно блестела искренность и нежность, такая, какой никто не видал уже десятки лет. С тёплой улыбкой на губах, он прошептал: — Это уже неважно… Ничего уже не важно… — после этого Оверлорд блаженно закрыл глаза и вновь поднёс дуло к груди. — Прощай, Ал… Три, два, один. Удар. Когда ты наполовину состоишь на проводов и микросхем, то обладаешь замечательной возможностью отключать болевые ощущения в теле. Когда Вокс со всей силы влетел в бетонную стену своей спальни, он пожалел, что не воспользовался этой опцией заранее. В углу экрана образовалась паутина из трещин, а тело немного закоротило. Сначала он не понял, что произошло, поэтому судорожно стал воспроизводить недавние события. Вот он не может рассказать о своих чувствах, вот окончательно принимает решение, вот он прощается, подносит к груди пистолет… Сначала всё плывёт, но потом взгляд проясняется и он видит, как лежит уже не в спальне, а в тёмной гостиной. Слева всё те же панорамные окна в пол с обзором на Пертаграмм-сити. В воздухе витает бетонная пыль, вокруг обломки, а напротив него, в стене, которая разделяет зал и спальню, зияет огромная, с его рост, дыра. Что за нахрен? Пыль попадает в вентиляцию монитора и провоцирует кашель. Внезапно тело начало наполняться жуткой болью от удара. Особенно сильно досталось его затылку и спине, которые теперь покоились на обломках. Издав болезненный стон, Вокс дал мысленную команду центральному процессору отключить поступление нервных импульсов. Из дыры в глубине раздались шаги. Сначала были видны только очертания, но когда фигура вышла из развалин, стало вполне очевидно, кто являлся автором этого незаурядного архитектурного решения. — Решил добавить изюминку в интерьер? — с мрачным сарказмом прохрипел Вокс. — Согласен, арка в спальне это… оригинально. Его оппоненту, казалось, было совсем не до шуток. Вместо зрачков в почерневших глазах Радиодемона плясала циферблатная стрелка, улыбка превратилась в озлобленный оскал. Прямо на глазах Вокса, рога, конечности и когти Радиодемона стали удлиняться, раскрывая его демоническую сущность вендиго. Он медленно, готовясь в любую секунду напасть, двинулся в сторону лежащего Теледемона. — Жалкий кусок дерьма! — по-животному прорычал Аластор, сокращая расстояние между ними. Чёрт, Вокс давно его таким не видел. Нет, он не про демоническое обличие. В интонации Аластора было что-то, от чего веяло… разочарованием? Острые плечи оленеподобного демона вздымались вверх-вниз от напряжённого, сбитого дыхания. Неужели Радиодемон по-настоящему разозлился? Это было странно, ведь всего через мгновение он мог раз и навсегда избавится от надоедливого, домогающегося противника. Разве он не хотел, чтобы Вокс навеки исчез из его жизни? Вид Аластора одновременно будоражил и пугал. Вокс рефлекторно начал пятиться назад, когда демон в красном был от него в паре шагов. — Сколько дальше ты будешь строить из себя жертву, как ничтожный грешник? — незванный гость продолжал угрожающе наступать. — Прятаться от мира, своих душ? Морально разлагаться, пока твои сотрудники пускают слухи… — А ты пришёл читать ёбаные нотации как какая-то монашка? — отчаянно выпалил Вокс, пятясь назад, пока его саднящая спина не столкнулась с чем-то мягким. Блять, говорил же Валу, что диван в центре комнаты смотрится по-уебански. Теледемон обернулся, понял, что отсутупать больше некуда и раздражённо выпалил: «Да схуя ты вообще докопался до меня?! Ты ж мечтаешь, чтобы я сдох!» Слова Вокса подействовали неожиданно: Аластор остановился, продолжая смотреть на него до мурашек зловещим взглядом, и стал медленно возращаться к своему обычному облику. Это дало Воксу фору на подумать. Если гость решит, как обычно, оторвать ему голову, то Теледемон регенерируется в своей спальне. Аластор будет поджидать его здесь же и не даст нормально застрелиться. Суука. Пистолет валялся где-то в спальне. А что если всадить одну пулю в Аластора, а потом другую в себя? Н-да, замес похлеще «Ромео и Джульетты». Шекспир бы обрыдался. Пока Вокс обдумывал план, он проглядел, как Радиодемон возник прямо перед ним из своей тени. Возвышаясь над лежащим хозяином дома, гость произнёс: — Оверлорды — высшие, после Грехов, существа Ада. Мы должны вызывать страх, животный ужас и трепет. Грешники должны дрожать лишь от упоминания нашего имени. После Радиодемон наклонился к монитору Вокса, презрительно и хищно смотря в самую его душу: «А ты пока что вызываешь лишь омерзение и хохот, Винсент». Погодите, что? Вокса второй раз за вечер будто облило ледяной водой. — Как… Как ты меня назвал? , — робко прошептал он. Его имя при жизни. Только Аластор знал его. Знал, потому что в самом начале, попав в эту дыру и встретив его, Вокс решил, что ему он доверится. Радиодемон плавно поддался ещё ближе, к самому динамику Вокса сбоку его монитора, и тихо, своим настоящим голосом без помех, проговорил: — Либо ты вспоминаешь, кто ты есть на самом деле, либо всаживай себе эту чёртову пулю при мне. Затем снова отстранился и вытянулся во весь рост. Вокс непонимающе моргнул, глядя на гостя, а потом задумчиво склонил голову вниз. Кто он есть на самом деле? Вокса накрыло флешбэком. Он — шоумен №1 в Америке, любимчик публики, вхожий во все двери и высокие кабинеты. Деньги, слава, связи, красивые женщины и мужчины. К нему на эфир мечтали попасть звёзды мирового масштаба: певцы, актёры, музыканты, политики. Список гостей шоу был спланирован на 5 лет вперёд. Его хотели. В Ад он снова пришёл никем. Как и 50 лет назад, скромный парень из ниоткуда. Пришлось болью и кровью выбивать себе место под солнцем. И он сделал это. Дважды. Значит, в нём было что-то, что неистово хотело жить. Достигать, выкарабкиваться из тьмы, пытаться до кровавых костяшек и стёртых ботинок. Как росток, наперекор судьбе, пробиваться сквозь толщу асфальта, в попытках дотянуться до солнечных лучей. Он пытался и достигал. Почему перестал? Ему стало мерзко от себя. От своей слабости, от отчаяния, от попыток забыться, вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза. Сейчас правда смотрела прямо на него, сверху-вниз, своим холодным, нечитаемым взглядом и скалилась в ожидании выбора. — Что? Так и будешь молчать? — высокомерно, чувствуя себя победителем этой словесной перепалки, спросил Аластор. Мудак. Пытаться. Он может пытаться. Ведь он чертовски в этом хорош. А может, смысл жизни и есть в попытках? Вокса осенило. Ну урод, я тебе покажу. На губах Теледемона образовалась ехидная улыбка. Он поднял наглый взгляд на гостя и дерзко протянул: «Ей Богу, Ал, прекращай. А то у меня уже встал на твой голос». Вокс всё бы отдал за то, чтобы иметь сейчас в руках телефон и заснять рожу этого напыщенного индюка. Аластор хоть и умел держать лицо в любой ситуации, но когда речь заходила о пошлостях, что-то в нём да ломалось. Сейчас это были на миллиметр дрогнувшие уши и дёрнувшийся разок глаз. — …Что, прости? — запоздало и натянуто, но всё так же с улыбкой, переспросил демон в красном. Вокс знал, что нашел болевую точку. Осталось только надавить на неё как можно сильнее. — Ты оглох? Стоямба на твой голос! Шишка дымится. Мой огромный, жирный член хоче… Удар. Вокс с подачи гостя со всей силы влетел в панорамное окно и упал рядом на паркет. На окне на месте удара образовался круг из трещин. Чёрт, а вот с остеклением он не прогадал. Ему это даже понравилось. Внутри что-то зашевелилось. — Ещё. — Что? — в глазах Радиодемона стало читаться полноценное замешательство. — Блять, ты реально оглох. Ударь меня ещё раз, кретин. — Ты мерзкий, грязный извращенец… — прошипел демон в красном и злобно двинулся на хозяина дома. Вокс снова начал пятиться. Запала Аластора могло хватить до конца вечера, но он решил вытащить из рукава самый мерзкий, грязный козырь, чтобы этот день запомнился оленю надолго: — Что, раз я не твой папаша, то можно и не стараться? Это был нокаут. Безоговорочная победа. Козырь, который был припасён на самый чёрный день. Видя, что Аластор замер в шоке, Вокс решил пойти ва-банк: — Конечно, уж я-то не избивал тебя и твою мамочку до потери сознания. Хм, а может тебя только это и заво… Удар. Треск стекла. Ещё удар. Звуки разбивающегося вдребезги окна. Что ж, краш-тест успешно провален. Когда тебя выбрасывают из окна небоскрёба, путей отступа не особо много. Вернее, их совсем нет, если у тебя нет запасного парашюта или пары лишних крыльев за спиной. Вокс на секундочку пожалел, что не переродился в Аду в какую-нибудь птицеподобную херню. Аластор ещё ни разу не швырял его из окон, поэтому Теледемон понятия не имел, насколько больно будет падать и переживёт ли он это падение в принципе. Чисто гипотетически — да, ведь это не смерть от ангельского серебра. Не время умирать, шоу должно продолжаться. По-крайней мере сейчас ему было не до смерти. В голове созрел план. Для подстраховки Вокс дал команду центральному процессору отключить вообще все сенсорные ощущения в теле. Самым проблематичным местом оставалась ахиллесова пята Теледемона — голова. Оверлорд прикинул точку падения и сгруппировался. Согнувшись в позе эмбриона, он сцепил руки на затылке и уткнулся в колени, пряча голову между локтей. Три-два-один… Искры, вспышка, удар. Тьма. Беспросветная, беззвучная и всеобволакивющая тьма. Неужели, это конец? Попал в небытие и вынужден находиться здесь вечность? Чёрт, он думал, что если и уйдёт, то с концами. Внезапно что-то начало приходить. Стали возвращаться ощущения. Сначала он почувствовал холод. Затем покалывание и влагу на лице и кончиках пальцев. Потом тьма стала отступать и на смену пришла белая пелена. Вокс понял, что его глаза открыты и он лежит ничком. Он попытался пошевелить пальцами руки и ног. Вышло, но с трудом. Не так он себе представлял свой финал. После он предпринял попытку привстать на локти. Теперь пелена стала объёмнее. С каждым морганием очертания становились чётче, пока картинка окончательно не прояснилась. Он лежал на снегу. Внезапно в теле начала нарастать боль, а в барабанные перепонки ударил звон, который заставил сильно зажмуриться и согнуться сильнее. К горлу подступила тошнота. Вокс откашлялся и заметил на снегу синие капли его собственной биомеханической крови. Все сенсорные ощущения снова активировались. Пока мы чувствуем боль, мы живы, разве не так? Звон стал потихоньку стихать и вместо него Оверлорд стал слышать что-то другое. Шум улицы. Что? Оверлорд проморгался и, преодолевая боль во всём теле, начал оглядываться по сторонам. То, что он увидел, его шокировало. Он находился на парковке, на заднем дворе башни Ви. Того самого небоскрёба, в котором он был буквально пару минут назад. Получилось. Его план сработал. Вокруг ни души, лишь разноцветные автомобили, стоявшие аккуратными рядами. Хоть время и было за полночь, никто из сотрудников не собирался покидать опен спейсы и съёмочные студии штаб-квартиры. Неоплачиваемые переработки были нормой и даже обязанностью его подчинённых, и осознание того, что даже за несколько недель отсутствия сотрудники не посмели нарушить это правило, отозвалось приятным чувством в груди Оверлорда. Его дело живёт и будет жить. Как и он сам. Внимание демона отвлёк искрящийся на углу парковки уличный фонарь. Он подмигивал блёклым светом и пускал яркие искры. «Спасибо, дружище». — мысленно поблагодарил его Вокс. Именно этот фонарь позволил плану сработать. Подлетая к подножью башни, демон применил свою способность превращаться в ток и перемещаться через электрические приборы. Сгустком энергии он влетел в фонарь, который после не выдержал увеличившегося напряжения и, коротнув, выплюнул демона на бетонное покрытие парковки. Упал Вокс уже в своём привычном обличии. От такого финта его система испытала перенагрузку и запустила процесс перезапуска. Это объясняло темноту в начале. Потом система в привычном режиме запустила поступление нервных импульсов, что вернуло все сенсорные ощущения. Да, этот трюк с фонарём принёс сильную боль, но он хотя бы смягчил своё падение и не разбился вдребезги. Мысли Вокса снова прервал кровавый кашель. Оправившись, он огляделся по сторонам в поисках места, куда можно было бы прилечь и не захлебнуться своей кровью. Неподалёку располагалась припорошенная снегом каменная лестница, которая вела к чёрному вход башни. Он с трудом до неё дополз, оставив за собой дорожку синих капель, а потом навзничь лёг на ступеньки, издав болезненный хриплый выдох. Не так он себе представлял сегодняшний вечер. Перед глазами открылся вид на адское небо. Оно как и всегда светило кроваво-красным оттенком. Временами он скучал по звёздам и земным закатам, но ему давно стало не до этого. Работа, работа, надрачивание на влажные фантазии об Аласторе, а потом снова работа… На лицо упала белая крупица, которая вмиг растворилась на тёплом экране монитора. Затем ещё одна, и ещё одна. Пошёл снег. В своём затворничестве Вокс совсем забыл, что наступила зима. Так забавно, что даже в Аду Бог оставил времена года. Ещё при жизни демон представлял, что Ад это огромный кипящий котёл, в котором Люцифер (да, этот мелкий придурок в шляпе) и его приспешники гогоча помешивают грешников вилами. Бесконечное страдание, никаких радостей. Оказалось, что Бог проявил милосердие и не только сделал Ад похожим на Землю, но даже оставил такие явления, как дождь (хоть и кислотный) и снегопад. А ещё он зачем-то оставил способность любить, бородатый мудак. Где-то неподалёку раздался скрежет. Вокс инстинктивно приподнялся и направил взгляд в сторону звука. Затем резко дёрнулся в сторону, сделав кувырок. Через секунду огромный металлический кусок двери автомобиля влетел в то место, где он только что лежал, и смялся в ком, как бумажный лист. Вокс ошарашено глянул в место, откуда прилетела металлическая глыба и снова увидел эту озлобленную острозубую улыбку. Успел телепортироваться из башни, пока Теледемон ползал здесь на карачках, козлина. — Хватит портить имущество компании, мудила ты гороховый! — раздражённо выпалил Вокс в сторону Радиодемона и снова сделал кувырок, уворачиваясь от второй двери авто. — Я превращу твоё жалкое существование в кромешный Ад. — прорычал Аластор, вновь находясь в своём демоническом обличии. — Ты будешь жалеть, что не застрелился! — Еблан, мы уже в Аду! — выкрикнул Вокс, отскакивая теперь уже от чёрных щупалец Аластора. Поскольку ему было больно двигаться, он избегал ударов, телепортируясь из стороны в сторону. Из-за уязвимого состояния его способности работали слабо и он мог трансгрессировать только в радиусе нескольких метров. Пару перемещений спустя, его силы иссякли и он пропустил очередной удар щупальцами. Сбив Вокса с ног, они обхватили его тонкую талию и хорошенько приложили к асфальту. Монитор запестрил полосами, а по диагонали образовалась трещина. Вокс уже принял, что Аластор сегодня убьёт его. И завтра тоже. И после-послезавтра, если Теледемон посмеет показаться ему на глаза. Он переступил черту и намеренно позволил себе поднять запретную тему, чтобы вывести Радиодемона на эмоции. Да, он жалок. Да, он может получить от Аластора только такое внимание. Но, чёрт возьми, даже оно того стоит. Щупальца плотным кольцом обвили туловище, руки и лодыжки Теледемона, намертво прижав его к асфальту. Аластор вплотную подошёл к нему и навис над самым лицом. «М-мм, бондаж? — Вокс начал подливать масла в огонь. — Не мой любимый жанр, но тоже пойд—агххх!». Вокруг его шеи обвилось огромное чёрное шупальце и практически до хруста сжало горло, перекрывая доступ к кислороду и возможности говорить. Затем другое щупальце, трансформировавшись в острую пику, со всего размаху вонзилось в грудь Теледемона. Изо рта Вокса брызнула струя синевы. Он затрепыхался в попытках нагнуть голову, чтобы не захлебнуться в собственной крови. Обвившие его кольца затрудняли эту задумку. «П-пусти.» — прохрипел он, извиваясь то ли от раздирающей боли в груди, то ли от удушения, то ли от всего сразу. Но Аластор был не так милосерден, как Бог. Он только усугубил страдания Вокса, резко дёрнув острое щупальце вниз и начав вскрывать его тело от трахеи до низа живота. Костюм Теледемона, как масло, стал расползался под остриём. Наружу вылезли кабели и трубки, заменившие Воксу кишки. Ей Богу, если бы это были настоящие внутренности, Теледемон захлебнулся бы в собственной рвоте. Он действительно, не так, блять, представлял сегодняшний вечер. Ему оставалось только снова отключить все сенсоры и принять неизбежное. Аластор бесцеремонно засунул когтистую руку в рану в районе грудной клетки и начал перебирать пальцами в поисках чего-то. Затем замер, крепко ухватился за найденное и начал тянуть это на себя. Вокс перестал трепыхаться, так как уже не чувствовал боли, и просто молча лежал, и смотрел на Радиодемона. Непрекращающийся поток крови заполнял его рот и вытекал из него тонкими струями, окрашивая белый снег вокруг тёмно-синим цветом. Пока в нас течёт кровь, мы живы, не так ли? Внутри грудины что-то хрустнуло и наконец Аластор вытащил наружу желаемое. В ладони пульсировало сердце Вокса, его единственная органическая часть тела. Идентичное человеческому, оно было скользким, покрытым паутинками сосудов, с торчащими сверху венами и лёгочной артерией. Вокс наизусть знал строение этого органа, потому что Аластор частенько любил его вырывать. По правде говоря, он частил с этим потому что только так можно было прикончить Вокса. Он мог функционировать даже без головы на плечах, пока сердце питало его тело, как генератор. Система выдала предупреждение и запустила обратный отсчёт перед выключением. Спустя годы борьбы с Аластором Радиодемон разработал запасной генератор рядом с сердцем, который мог держать его в сознании ещё несколько минут до тотального шатдауна. Ещё несколько минут, за которые он мог ещё больше выбесить своего заклятого врага. Аластор начал трапезу, не отрывая своих чёрных глаз от Теледемона. Даже в этом уродливом обличии, жадно пожирая куски окровавленной жилистой плоти сердца, он был прекрасен. В такие моменты Вокс чувствовал, что в этом мире есть только они одни. Что этот, сродни интимному, ритуал, предназначен только для него. Иногда система успевала сделать запись экрана и запечатлеть эти сцены. После Вокс сохранял такие видеофайлы в специальную папку и под настроение пересматривал. Вельвет называла его за это «больным ублюдком». Как будто она что-то понимала. Система хладнокровно вела обратный отсчёт: «30 секунд до обнуления. 29… 28…». Вокс задумался, а что если эти секунды и правда станут его последними. Нет, такого не может произойти, он умирал так уже слишком много раз, и после каждого очухивался у себя в логове. Настолько привычное и настолько жизненно необходимое для него действие. Быть бессмертным круто первые несколько веков, потом начинаешь ценить, что ты всё ещё способен на простое человеческое соприкосновение со смертью, пусть и на мгновение. Если мы способны умирать, то мы живы, не так ли? 20… 19… Несмотря на железные факты, в пустой, вскрытой грудине поселилось необъяснимое волнение. А что, если это и правда конец? Что, если это их последняя встреча? Больше никаких драк, бранных слов, сломаных мониторов, пожираний сердец. Он думал об этом миллион раз. Холодным разумом оценивал последствия. Каждый раз приходил к тому, что это только избавит от страданий, пожирающих его изнутри. Он чувствовал невероятно тяжёлое бремя бытия на своих плечах, которое хотел сбросить одним нажатием на курок. Но почему-то сейчас ему было жаль. Себя ли? Точно нет. Он не хотел терять воспоминания. Не хотел навсегда забыть о том светлом, греющем его грудь в одинокие часы, что когда-то давно связывало их. Искренние улыбки, долгие разговоры вечером в баре, вкус терпкого виски, танцы до упаду и, самое главное, бесконечное чувство доверия. Чувство, что кто-то в этой дыре тебя понимает. Принимает таким, какой ты есть. Хочет тебя видеть, ощущать рядом с собой. Пусть даже если теперь всё это всего лишь осколки прошлого, больно впивающиеся в сердце. Возможно, Аластор тоже не хотел этого терять. Поэтому пришёл сегодня вечером. 14… 13… «Эй, Ал…». — вобрав в себя крупицы кислорода прохрипел Вокс. Аластор не обратил на это внимание, продолжив возить когтистой лапой в теле соперника, в попытках отыскать что-то съедобное. Вокс снова напрягся, чтобы сказать. От сбоя он начал лагать, а голос стал более механическим: «П-прости меня…друж-ж-жище.П-прости…за всё д-дер-р-рь-м-о-о…». Последнее слово исказилось больше всего. Аластор остановился. Затем медленно поднял рогатую голову к разбитому монитору. Было сложно считать его реакцию, потому что сукин сын умел хорошо маскировать что угодно за пугающей улыбкой. Но в этот раз его что-то всё же подвело. Левый уголок натянутого рта дрогнул, а во взгляде мелькнула мимолётная растерянность от неожиданных слов. «Повтори?» — прозвучал требовательный полушёпот, похожий больше не на приказ, а искреннюю просьбу. Будто он надеялся, что ему послышалось и молил Вокса это подтвердить. Будто он хотел, чтобы всё закончилось как обычно. Без необходимости снова погружаться в болезненные воспоминания, извлекать их осколки из собственного сердца. 10… 9… В уголке глаза предательски образовалась одинокая слезинка, которая медленно скатилась по треснувшему экрану. Голова закружилась, а к горлу вновь подступила желчь, будто правда пыталась вырваться наружу и требовалв прояснить всё здесь и сейчас. К сожалению, у него оставались на это считанные секунды. Нужно было выбрать самое главное. И он знал, что это должно быть. «Сп-аси-б-бо за всё, Ал-л-л.» — слова уже были еле различимы и напоминали скрежет ржавого автомобиля, у которого отказывал двигатель. Динамики отключились. Вся система приготовилась схлопнуться. Он рад, что успел сказать это. Пусть он выглядит жалко. Пусть его извинения уже ничего не значат и не исправят. Ему важно было дать понять, что он помнит. Помнит не только вражду и бесконечные потасовки на улицах Пентаграмм-сити. Зрачки карминовых глаз дрогнули. Аластор вернул себе обычное обличие и замер, продолжая нависать над Воксом. Демон-олень ещё сильнее стиснул зубы в острой улыбке, отчего выражение стало походить на гримасу боли, смешанной со злостью. Он изо всех сил пытался не выдать своё замешательство от эмоциональных качель, на которых его успел покатать Теледемон. Если бы Вокс был в своём привычном состоянии, он был бы доволен проделанной работой. Сейчас же на душе скребли пиздец какие когтистые кошки. Судя по реакции, Аластор тоже всё прекрасно помнил. 3… 2… 1… Темнота. Снова темнота. Он плывёт по течению вселенной, гонимый ветрами времени и шёпотом вечности. Вокруг — ничего, только чёрная материя, обволакивающая тело и разум. А вместе с этим то, чего он жаждал больше всего — чувство покоя и безмятежности на душе. Он не знает прошлого и будущего. Есть только сейчас. И это «сейчас» прекрасно в своей пустоте. На смену тревоге пришло такое желанное забвение. В этой тьме не было боли, страхов, надежд, мечт. Только он и бесконечный поток. Совсем не важно, как он в него попал и чем это закончится. Важно, что он здесь и сейчас. За это он и любил смерть. Переливы реки мироздания начали плавно сменяться на неприятный, даже неуместный шум. Вокс поморщился. Затем звук стал разделяться на частицы, каждая из которых приобретала знакомые очертания. Вот гул ветра, а вот голоса, много высоких голосов, сливающихся в единую мелодию, похожую на пение сотни ангелов… Стоп, что? Он что, и вправду умер?.. Течение реки остановилось. Вместо неё тело ощутило прикосновение чего-то мягкого, словно теперь оно лежало на воздушном облаке. Приплыли, блять. В животе скрутился тугой узел тревоги. Тьма начала отступать, но взгляд был сильно затуманен, поэтому Вокс попытался вслушаться в то, что поют ангелы. Тонкие голоса мелодично напевали: «You can't always get what you want You can't always get what you want But if you try sometimes you might You get what you need» Какого чёрта?? Это же… Вокс поднёс когтистую руку к закрытым глазам и сжал пальцы на переносице, пытаясь максимально проморгаться. Он делал глубокие вдохи и выдохи, прислушиваясь к своему сердцебиению. Сердце… Аластор. Парковка. Падение. Пентхаус. Пистолет с ангельским серебром. Пульс участился. Первое, о чём подумал Вокс: неужели, это всё? Тот непонимающий взгляд красных глаз — последнее, что случилось между ним и Радиодемоном? По крайней мере, он успел сказать ему «спасибо». Это давало надежду, что тот не будет помнить его как уж совсем конченного обмудка. Как будто за пять минут до этого Вокс не сказал ту абсолютно отвратительную фразочку про матушку Аластора. Царствие ей Небесное. Кстати о небе. Кажется, зрение вернулось, но Теледемон слегка мешкал открывать глаза. А вдруг там и правда этот чёртов рай? Его источники говорили, что там нет алкоголя и варят самый отвратительный кофе на свете. Бог, видите ли, больше любит чай. Блять. И всё же, рано или поздно, глаза придётся открыть. Досчитав до трёх, Вокс резко вдохнул, и, готовясь к худшему, распахнул глаза. То, что он увидел, заставило его так же резко выдохнуть. Теледемона встретил полумрак его собственной спальни. Облако, на котором он лежал, оказалось его кроватью, со смятой простынёй и сброшенным одеялом. Он приподнял голову и увидел в стене перед собой огромную, с его рост зияющую дыру, которую он сам же и проделал с любезной помощью Аластора. Дыра открывала вид в гостиную, на тот злосчастный диван. Надо будет его подвинуть завтра. Вокруг дивана с шелестом кружили неподписанные документы, которые до этого валялись на журнальном столике. Сначала Вокс подумал, что это галлюцинация, но из-за шума ветра и неприятного холода вспомнил, что окно было разбито, а сам он скинут с 66-го этажа, так же не без помощи Радиодемона. Надо будет выслать этому поехавшему счёт за ремонт. Теперь звук. Откуда ангельские голоса? Долго гадать не пришлось: на смену им пришло гитарное соло с трубным аккомпанементом и слегка скрипучий, расслабленный голос Мика Джаггера: «Well, I saw her today at the reception, A glass of wine in her hand I knew she would go meet her connection At her feet was her footloose man» Проигрыватель. Те ангелы были просто хором в начале одной из песен тех же Rolling stones. Видимо, кассета каким-то образом снова попала внутрь устройства и запустила музыкальные композиции группы. Вокс выдохнул и опустил голову на подушку. Он не умер насовсем, просто, как обычно, сдох от рук Аластора и регенерировался в своей башне. Тело не болело, на мониторе ни царапинки. Все органы и конечности были на месте. Ну и денёк. Вокс полежал на кровати ещё с минуту и решил, что чуть позже нужно набрать Вельвет. Попросить заказать доставку и посидеть с ним немного. Обсудить, что он пропустил за несколько недель. Просмотреть неподписанные документы. Получить бриф от его ассистента Пепперминта по графику. Подготовится к эфиру в пятницу. Нужно быстро наверстать упущенное и не позволить Вокстеку потерять хотя бы ещё один цент. Пора возвращаться в строй. Валентино подождёт, он наверняка разразится эмоциональной тирадой о том, насколько одиноко он себя чувствовал в отсутствие своего «аморисито» и как ему теперь необходим расслабляющий шоппинг. К такой встряске Вокс пока не готов. Теледемон вновь приподнялся и энергично, с полуулыбкой, спрыгнул с кровати. Он окинул себя взглядом: на нём был его фирменный костюм-тройка, свежий и чистый, будто прямиком из химчистки. Ещё одна причина, почему он любил умирать: после ты просыпаешься в своём обычном обличии, как ни в чём не бывало. Будто пару часов назад тебе не перерезали горло или оторвали голову. Хоть сейчас выходи в эфир. Через мгновение он понял, что всё не так радужно: тело всё ещё помнило, что с ним вытворял Аластор и неприятно покалывало. Но это было всяко лучше, чем если бы он не чувствовал ничего. Пока мы чувствуем, пока у нас есть желания и планы — мы живы. Даже в Аду. Вокс оставил песню играть и вышел через дыру в зал. В воздухе, несмотря на сильный сквозняк из разбитого окна, всё ещё витала бетонная пыль. Теледемон кинул взгляд на журнальный столик с хаотично разбросанными предметами. Увеселительные пилюли Вала надо слить в унитаз, алкоголь припрятать в шкаф до лучших времён. Сейчас есть дела поважнее. Экран головы завибрировал, на нём всплыло знакомое изображение. Вокс ответил на звонок. «Вокс? ВОКС! Какого хера у тебя там творится?» — перед ним возникла голограмма его закадычной подруги и бизнес-партнёра Вельвет. Яркие волосы демонессы моды и соцсетей были распущены, а с плеча свисала ночнушка с рисунком черепа. Она звонила прямиком из своей кровати, где спала, но затем проснулась, чем была крайне недовольна. Вокс бросил взгляд на настенные часы. 03:45. Это будет непростой разговор. «Привет, дорогая! Чем могу быть полезен… — любезно улыбнувшись, он пытался подобрать нужные слова, словно пытался не наступить на противотанковую мину, — в столь поздний час?». «Ты чё, издеваешься? — так же раздражённо выпалила демон-кукла. Любому другому он бы уже давно свернул шею за такой тон, но Вельвет была хорошим товарищем и её часть бизнеса стабильно растила капитализацию Вокстека. Это позволяло Теледемону закрывать глаза на порой заносчивый характер своей подруги. — Мало того, что ты пропадаешь хер пойми на сколько и взваливаешь на нас с Валом всё свое дерьмо, так теперь ещё и развлекаешься со своим бывшим так, что об этом гремят все соцсети!». Вокс сразу понял, о ком шла речь, смутился, но потом резко возразил: «Он не мой быв!.. Стой, кто гремит?» «Алё, Америка, подъём! Воксграм, Воксбук… все крупные площадки. Какой-то мудень с бессонницей умудрился проходить мимо нашей башни и сфоткать ваши брачные игры с оленем. В частности, твоё самоубийственное падение и то, как красный утырок жрёт твои внутренности. Кстати, какого хрена там происходило?». В ту же секунду Вокс зашёл в Воксграм в раздел «В тренде» и увидел подтверждение слов Вельвет. На первом месте в топе постов была публикация с фото и видео, на которых виднелись их с Аластором фигуры. «Это не важно, Вэл… — протянул он, вглядываясь в красные пиксели изображения. — Надо зачистить инфополе, пока журналисты из других колец Ада не подхватили материал. Нельзя, чтобы это навредило репутации Ви и Вокстека». «Да что ты? — едко усмехнулась демонесса, — У поста этого грешника уже тысяча лайков, к утру их будет десятки тысяч, а в обед новость о том, какой ты неудачник, опубликуют все крупные издания Ада». «Где источник?» — тотчас спокойно спросил Теледемон тоном, который понравился Вельвет. Это был голос прежнего Вокса, холодного, расчётливого, думающего на 3 шага вперёд. Она коварно улыбнулась: «Вал едет к нему с двумя магнумами. Решил сделать всё сам, чтобы наверняка. Тебе предстоит хорошенько раскошелиться на шопинг». «Знаю. — холодно отрезал Вокс. — Разберись с постом и будь с Валом на связи. Утром я свяжусь со всеми крупными медиаплощадками и попрошу внести эту тему в чёрный список. Придётся хорошенько раскошелиться и дать им рекламу на билбордах и в прайм-тайм, но что поделать. За телеканалы можно не переживать, у них и так запрет от меня на любой негатив о Ви. Остаётся только…». «Радио. — завершила за него Вельвет. — Этот рогатый придурок не упустит возможности вставить нам палки в колёса». Вокс без какой-либо паузы, словно уже просчитал все сценарии в голове, ответил: «Позволим ему это. У него слушателей три калеки, две из которых его отельные прихлебатели. Эффект будет минимальный». «Чудно. Шикарный план. А знаешь, что было бы еще лучше, м? — нарочито приторно спросила демонесса, затем перейдя на раздражённый полукрик, — Если бы твоя квадратоголовая голова изначально не заварила всю эту кашу с дерьмом! — затем, снизив тон, она просто начала ворчать. — Будь зайкой и не давай мне больше поводов просыпаться раньше восьми утра, иначе я устрою твоему экрану краш-тест новыми Вельветенами на шпильке. Очень острые, к слову». Вокс стойко вынес взбучку и ослепительно улыбнулся: «Ты просто чудо, Вэл. Можешь рассчитывать на моё полное спонсирование твоей следующей недели моды». «И весенней коллекции». — расчётливо добавила Вельвет, а потом заглянула за спину союзника и возмущённо выпалила: «Погоди… Это что, блять, дыра в стене?». Вокс замешкался: «Это… долгая история…». «Отлично, как хорошо, что мне плевать, — Вэл резко сменила гнев на равнодушие. — Всё, кыш, мне пора браться за дело. Стефания, американо с тремя шортами эспрессо сюда, живо!». Вельвет нажала отбой и голограмма исчезла. Вокс выдохнул, но его улыбка не упала, а стала лишь мягче. Вэл была той ещё стервой, но он всегда знал, какое бы дерьмо не случилось, она сделает всё возможное для сохранения имиджа Ви. Вал тоже всегда помогал, пусть и… своеобразными способами. Вокс не завидовал дальнейшей судьбе бедного паренька, сделавшего фото, но в Аду царило золотое правило: «Не переходи дорогу Оверлордам» и этому не было исключений. Любой, кто осмеливался нарушить закон, в скором времени исчезал с улиц Пентаграм-сити и больше никогда не возвращался. В груди Теледемона разлилось тёплое чувство благодарности к своим бизнес-партнёрам. Чувство редкое, но очень приятное. Вдруг из спальни, под окончание песни, раздался голос с помехами, заставивший Вокса оцепенеть: «Райские голоса, не так ли? Редкие звуки для наших мест, ха!». Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, он бросился не к выходу, а к дыре в стене. Что этот напыщенный индюк снова тут забыл? Вбежав через дыру в спальню, он на удивление никого не обнаружил. Проигрыватель вновь выплюнул кассету и Вокс уже было собрался подойти и отключить устройство, как вдруг из него раздался всё тот же знакомый голос: «Итак, дорогие слушатели, с вами были Rolling Stones с песней «You can't always get what you want». Рука, занесённая над проигрывателем, дрогнула, а тело бросило в холод: то ли от внезапного звука, то ли от факта, что устройство никогда не работало, как радио. Тем не менее, вещание продолжилось: «Вы знаете, что новомодные бряцанья мне не близки, однако я нахожу эту композицию. Хмм. довольно воодушевляющей!». Погодите. К чему это он? Радиодемон никогда не ставил что-то, что ему не нравилось. Никогда. Это очередная галлюцинация и он наверняка бредит. Вокс зажмурил глаза и сжал пальцами переносицу. После разборок с этим небольшим медиа-скандалом надо взять отпуск. «Действительно, мы не всегда можем получить то, чего хотим, — прозвучало задорно из динамиков, — но, если постараться — можно ухватить хотя бы кусочек пирога, ха!» Сделав пару глубоких вдохов, Вокс стал размышлять логически. Аластор… Вещает в его комнате? Радиодемон никогда не славился уважением чужих границ, поэтому вполне реально, что он второй раз за вечер посетил его спальню, пусть и не физически. Наверняка это просто ещё одна попытка унизить Теледемона. Хотя, даже если Аластор решит бросить ехидный комментарий о произошедшем, это не навредит репутации Ви в силу маленькой аудитории его соперника. Этот вывод рассуждений немного ослабило напряжение в теле Вокса. «Ах да, к чему это я: не унывайте, друзья, ибо уныние — грех, а ад — навсегда, нравится вам это, или нет, — под конец фразы голос Радиодемона приобрёл зловещие черты, но затем сменился на прежний бодрый тон, — До встречи в новых эфирах! Adieu!» После этого приёмник отключился. Вокс впал в ступор. Не сказал напрямую. Просто упомянул вскользь. Как будто это ничего не значило. Как будто пару часов назад он не сожрал сердце своего врага прямо на его глазах. Это не было похоже на Аластора. Радиодемон никогда не упускал возможности унизить Вокса. Почему же сейчас он выбрал промолчать? Потом до Оверлорда дошёл смысл заключительных слов. Это была… Поддержка? Нет, это точно бред. Это как услышать слова сочувствия от камня или акулы. Хотя даже тут шансов будет больше. Может, Аластору окончательно промыли мозги в его сраном отеле счастья и теперь он решил «причинять добро» окружающим? Если так, то выбрасывание из окон и пожирание органов врагов точно не относится к благородным поступкам. Вокс снова глубоко вздохнул, закрыл глаза и задумался. Аластор пришёл к нему в самый кризисный момент. Как будто услышал его мысли через радиочастоты, натянутые между ними как нити. Он пришёл не насладиться кончиной врага. Напротив, он ей воспрепятствовал. Почему? Возможно, ему было бы скучно без этих вечных стычек. Может, ему необходим вечный противник. А может, он тоже хочет заполнить разъедающую пустоту внутри смыслом. Пусть даже и таким низменным. Вокс выдохнул и открыл глаза. Ему не понять, что на самом деле творится в этой рогатой поехавшей голове. Зато теперь он точно знал, что нужно ему самому. Теледемон подошёл к проигрывателю и снова вставил кассету. Щелчок. Комнату заполнил звук знакомой мелодии: «I can't get no... satisfaction...» Он никогда не получит удовлетворения, он может лишь пытаться его получить. Наверное, в этом и был смысл его земной, а теперь уже и посмертной жизни. Ему не будет покоя нигде, как бы они его не искал. Может удовольствие не в том, чтобы достичь нирваны, а в её поиске? Перед глазами возник улыбающийся карминово-красный образ, который, как оазис в бесконечной пустыне, манил к себе, но каждый раз оказывался лишь миражом. Миражом-насмешкой над ужасающей, раздирающей горло, неутолимой жаждой. К чёрту её. Пока что. Он ещё возьмёт своё. Овердорд вынырнул из своих мыслей, потянулся и понял, что ему сейчас чего-то очень не хватает. Точно. Надо вздрочнуть.

***