Сын Зверя

- Учитель, пожалуйста… Глаза зверёныша выглядели такими намеренно невинными, словно он не носил в своих венах грязную демоническую кровь, будто не вынашивал гадкие планы. А теперь вон как дрожит, не хочет умирать. Шэнь Цинцю брезгливо отталкивает его кончиком лезвия. - Не заставляй меня мараться о твою грязную кровь, зверь. Глаза полудемона – широко распахнутые и яркие, когда он наконец-то падает. Шэнь Цинцю вкладывает клинок в ножны и отряхивает рукава. С этой досадой наконец-то покончено, а у него ещё есть дела. Не так давно у Шэнь Цинцю случился гон, чего не бывало… примерно никогда. Первый и последний у него произошёл в поместье Цю, и только тот всплеск позволил ему наконец-то вырваться из рук Цю Цзяньло, убить своего господина и сбежать. Дальше сама суть Шэнь Цзю была до того покалечена, что он напрочь избавился от подобных неудобств, как физиологические потребности второго пола. Плохо, конечно, что и нюх ему напрочь отбило, когда по обострённым рецепторам полоснуло запахом крови, но и с этим жить он научился тоже. Меньше заморочек. А тут за пару месяцев до Собрания Бессмертных у него случилось то, о чём он и думать позабыл. В нос ударило чем-то невыносимо притягательным, зрение затуманилось, и дальше он помнил только тёплую кожу под губами, волосы, которые наматывал на кулак, неумелые, неловкие поцелуи, ответные неуклюжие ласки, боязливые прикосновения. Далее, как обухом по голове огрело утро. Шэнь Цинцю очнулся где-то глубоко в лесной чаще, перемазанный травой и смешанными соками. Омега сбежала, едва закончилась ночь. Он правда пытался искать её. Сначала был слишком занят делами, но потом действительно приложил усилия, чтобы отыскать свою нечаянную ночную жертву. Даже, если омега получил удовольствия, ластился и совпал с ним жарою, Шэнь Цинцю всё равно должен понести ответственность. Помочь оправиться, может быть, деньгами, в конце концов, отблагодарить за выправленное совершенствование. Были они парой или нет, но их энергии как-то так хорошо совпали, что прорванной плотиной смели все внутренние заломы и затыки в меридианах Шэнь Цинцю. Он даже подумать не мог, что может быть таким сильным. Но шло время, год за годом, а омеги и следа не было, будто ничего и не произошло тогда. Но в духовных венах Шэнь Цинцю пульсировала сила, перепады настроения стали не такими буйными, теперь, когда хроническая боль постепенно исчезала. Напоминание о его проступке жило в нём каждый день. Он только надеялся, что бедняжка не понесла с первого раза или смогла сбросить на раннем сроке, он бы никому не пожелал растить ублюдка, тем более от него самого. Пик Цинцзин расцветал под его руководством, теперь, когда никто и ничто не раздражало, Шэнь Цинцю стал спокойнее и терпеливее, ученики тянулись к знаниям, и в целом жизнь стала гораздо терпимее. Приятнее даже. Прошли годы. Пять лет. Десять. Пятнадцать. В большом мире происходили то тут, то там перемены, но ни одна из них не коснулась Цанцюн. Тихо где-то издох прежний повелитель Тяньлан Цзюнь, а новый сидел в своём Царстве и тихо-мирно руководил подобными тварями. Таинственно и жестоко умер Старый Хозяин Дворца, но заклинатели не особо заморачивались с расследованием. Много врагов нажил старик за свою долгую и грязную жизнь, никому его особенно жалко не было. Говорили только, что дочь его помутилась рассудком и отдала своё место одному из старших учеников, а сама стала бродячим заклинателем. Но в остальном жизнь текла спокойно и ровно, Шэнь Цзю и мечтать о таком не мог. - Сяо Цзю, - вырвали его из мыслей. Он раздражённо щёлкнул веером и, не стесняясь, огрел главу школы по плечу. - Сколько раз говорил, не называть меня так! - Да нет же, - прошипел в ответ Юэ Цинъюань. – Сяо Цзю! Шэнь Цинцю перевёл взгляд туда, куда пальцем некультурно указывал его старший собрат. … Действительно. Сяо Цзю. Насколько сам себя помнил в подростковом возрасте, Шэнь Цзю выглядел примерно так же. Более тощий, мелкий от голода, этот мальчик явно питался и жил получше, но всё равно, даже с наклоненным к земле лицом, скукожившийся на корточках, он был невероятно похож. Пока Шэнь Цинцю думал, Юэ Цинъюань уже спускался вниз. Он подозвал мальчика, и Шэнь Цинцю видел, как плечи главы немного разочарованно дрогнули. - Шэнь шиди, - с мягкой улыбкой позвали его. – Мне кажется, у тебя появился новый подающий надежды ученик. Шэнь Цинцю закатил глаза. - Ещё нужно проверить, - бесцеремонно схватил мальчишку за запястье. – Хм, основание хорошее. Ты где-то обучался? Тот промолчал. - Отвечай, когда тебя спрашивает учитель. Подросток, наконец, поднял на него взгляд. Не ярко-зеленый, как опасался Шэнь Цинцю. Такого глубокого тёмного цвета, что не разобрать оттенка. Жгучий, изучающий, злобный. На этот раз Шэнь Цинцю принимает скрытую змею на свой пик совершенно осознанно. - Следуй за мной. Шэнь Цинцю не стал проводить традиционную церемонию принятия в ученики, вызывала она у него какие-то неприятные ощущения, давно от неё отказался. Теперь он лично проводил ученикам краткую экскурсию, выдавал первую форму и пособие, провожал в общежитие, и через пару дней, как ученики обустраивались, устраивал краткое собеседование, прогонял по общим знаниям и отправлял на занятия. Мальчик, одетый в цвета младшего ученика, вызывал смешанные, неприятные чувства. Шэнь Цинцю чувствовал от него слабый запах, но не мог понять, кто перед ним. Не стал спрашивать, как он обустроился. Вид не голодный, опрятный, не избитый. Нечего жаловаться. - Твоё имя, - короткое, невоспитанное пожатие плечом. – Отвечай, когда учитель спрашивает. - У этого нет имени, - прозвучало возмутительно гордо. - Твои родители не удосужились назвать тебя? – прозвучало насмешливо. Интересно, сколько ещё раз прошлое Шэнь Цинцю будет щёлкать его по носу? - Нет нужды, - опять этот простой тон. Какой ребёнок не будет обижен на своих родителей за то, что ему не дали хотя бы имени? Шэнь Цинцю хмыкнул. - И как же тебя люди зовут? Тёмные глаза были пустыми и пронзительными. Шэнь Цинцю видел в них собственное отражение. - Сын Зверя. … Бездна его подери, судьба явно любит проворачивать с ним одни и те же выверты. Ещё один демонический полукровка. Мысли в голове Шэнь Цинцю проносились с немыслимой скоростью. У мальчишки отличные данные для заклинателя, демоническая кровь в нём явно не прижилась и не пробудилась, раз его вышвырнули в Царство Людей. Из него может получиться сильный заклинатель, надёжная опора для пика и школы. Только правильно воспитать. Это может быть очень выгодное приобретение. - Твой отец – демон? - Нет, человек. Скорее всего, та омега действительно была демонического происхождения, сбежала обратно в Царство Демонов. А дальше? Подмазалась к нынешнему Повелителю, который принял её и выблядка в надежде вырастить сильного демона? Что же, доминирующая демоническая кровь тоже даёт осечки. - А твоя мать? - У меня нет матери. Хм, ещё интереснее. Омега с прицепом явно не нужна ни в человеческом мире, ни в демоническом. Хотя Шэнь Цинцю жаль, что он так и не сможет с ней встретиться и хотя бы по-человечески извиниться. Гон – не оправдание того, чтобы вывалять кого-то в траве и заделать ненужного ребёнка. В том, что мальчишка действительно его сын, почти не было сомнений. Слишком уж похожи. Только глаза другие, наверняка, от омеги. Шэнь Цинцю не мог вспомнить никого с такими тёмными глазами. Мелькнула в памяти давно сгинувшая от демонических лап старшая ученица Хуань Хуа, но больше никого знакомого с до того тёмными глазами, что будто поглощали свет. - И как мне тебя называть? - Сын Зверя. Шэнь Цинцю никак не стал комментировать эту глупую привязанность к демоническому повелителю, который избавился от мальчишки, как только выяснилось, что от него особой выгоды не получить. Глупости какие, можно было бы обучить мальчишку человеческим законам и повадкам, некоторые заклинатели за деньги кого угодно обучат, а нет, можно и заставить, мало ли сколько бродячих пропадает. И был бы идеальный шпион. Жаль, что демонической энергии в нём ни капли не чувствуется, а то можно было бы провернуть обратное. - В мире людей это будет звучать как оскорбление. Пожатие плечами. - Для меня нет. Шэнь Цинцю чувствует, что ещё заболит у него голова с этим новым учеником. - Ладно. Но тебе всё равно нужно человеческое имя. - Я не буду на него откликаться. - Придётся. Не то чтобы у Шэнь Цинцю духу не хватит и впрямь называть мальчишку зверем, но он ещё не сделал ничего, чтобы заслужить такую кличку. - Ты будешь Шу. Скептично приподнятая бровь. - Книга? - Думай, что хочешь, можешь не откликаться, но, если хочешь жить в человеческом мире, тебе придётся жить как человек. Мальчишка не поклонился, встал и ушёл. Шэнь Цинцю предпочёл пропустить на первый раз мимо ушей едва слышное. - Кто сказал, что я хочу. Действительно, змея. Если бы ни непроходящее ощущение того, что ему в затылок упёрлось холодное лезвие, Шэнь Цинцю бы посчитал мальчишку выгодным приобретением для пика. Он был уже обучен грамоте, и, возможно, чему-то ещё, чему учат демоны своих детёнышей, много учился, делал успехи во всех шести искусствах, схватывал на лету. Через год получил свой личный меч. Правда тот в основном оставался в ножнах, отбиваться мальчишка предпочитал техниками ци, талисманами и физической силой, чем вызывал раздражённое сравнивание с Байчжань и у соучеников, и у самого Шэнь Цинцю. - Не вижу ничего в этом оскорбительного, - просто говорил он, отделав ещё одного попытавшегося его научить уму-разуму соученика. Небольшую дедовщину, замаскированную под тренировочные спарринги, никто не отменял. Шэнь Цинцю старался его особо не выделять, да и не лезть с учениями лишний раз. Жизнь сама всему обучит, прижмёт, и за меч возьмётся как миленький. Выделываться принципами хорошо только под защитой пика. Случись что, и в ход пойдут и клинок, и когти, и грязь в глаза противника. Только бы выжить. С первым заданием Шу справился отлично. Со вторым тоже. Он как специально напрашивался на что посложнее, и Шэнь Цинцю с усмешкой давал ему. Рано или поздно нарвётся на что-то непосильное, и приползёт к учителю за помощью. Не стал напоминать про талисманы оповещения, всех учеников перед отправкой с пика проверяли на их наличие. Тоже нововведение после трагедии пятнадцатилетней давности, тогда из-за не оказанной своевременно помощи, многие школы лишились изрядной доли адептов. Юэ Цинъюань как-то особенно переживал за немногочисленный на то время Цинцзин, хотя и его собственный пик обмельчал почти на четверть. Всё спрашивал Шэнь Цинцю, в порядке ли он. А он был в порядке, у него забот было по горло, да и выравнивающееся совершенствование прибавляло сил и желания жить. Так что Юэ привычно посылали далеко и надолго, а Шэнь Цинцю, засучив рукава и сцепив зубы, принялся реорганизовывать не только свой пик, но и всю школу. Между прочим, на него все дружно гнали про похождения в бордели, но это пока сестрички со всей округи не начали приводить к воротам школы ублюдков с характерным заклинательским потенциалом, а иными до того похожих на «безгрешных» отцов, что никаких тестов не надо. Особенно много отправилось на Байчжань, где свежеиспеченным отцам приходилось приглядывать за ненавидящими их детьми. Так-то про него самого слухи и утихли. Ходит и ходит, работницы довольны и не злословят, приплод к порогу школы не приводят. Приплод сам пришёл. Глаз б ещё зелёные топазы, и можно даже не спрашивать, кто отец. С последней миссии Шу внесли едва ли не вперёд ногами. Пик Цаньцао чуть ли не волосы всей вершиной рвал, на что такое редкое мальчишка нарвался, что кровью не переставал истекать из каждой клетки кожи, только поили его восстанавливающими отварами и затягивали потуже повязки. Ничего не помогало. Шэнь Цинцю ушёл на ночь, а, когда вернулся днём, мальчик пропал. Куда мог уйти раненый юнец? Если только его нарочно не вынесли прочь. Вернувшемуся почти полгода спустя Шу в голову прилетела чашка чая. Может быть, он и не был всеобщим любимчиком, но на Цинцзине по-прежнему было не особенно много людей, все знали друг друга в лицо и быстро привязывались. Увернулся, в движениях появилась новая плавность, волосы отросли и теперь чуть завивались на концах. - Этот вернулся. - Где ты был, паршивец? – выпустив гнев в быстрой вспышке, Шэнь Цинцю был почти спокоен. Чашку с щелчком поставили у его руки. Новый взгляд ученика ему страсть как не понравился. Тот и так не особенно проявлял почтительность, а теперь враждебность плавала на самой поверхности. - Лечился. Тренировался. - Да ты выжить не должен был с такими ранами. - Я знаю. И вышел, вернувшись к занятиям как ни в чём ни бывало. Так где же, гуи его побери, он на самом деле пропадал?! Это случалось ещё не раз. Мальчишку будто преследовали опасности и глупые причины смерти. И каждый раз, стоило Шэнь Цинцю, спустить с него взгляд, ученик бесследно исчезал, возвращаясь дни, а то и месяцы спустя совершенно невредимым. Сильнее. И злее. Теперь его взгляд почти всё время горел неприкрытой злобой. Он перестал общаться с соучениками, а на Шэнь Цинцю до того откровенно огрызался, что не раз и не два нарывался на взбучку. Шэнь Цинцю гонял его на спаррингах как тренировочное снаряжение, отправлял переписывать старые, едва разборчивые свитки, а уж сколько тот кругов вокруг пика набегал, не сосчитаешь. И всё равно, бить его рука не поднималась. Другим ученикам пара палок могли и добавить ума, а этот – по взгляду видно, что скорее дух вышибешь, чем нужное вобьёшь. Да и… Было в нём что-то такое, что не давало по-настоящему причинить вред. И не хотелось, может быть, будь он больше Сяо Цзю или ещё кто, ненависть в Шэнь Цинцю могла бы задавить рассудок, но Шу был… Шу. Грубый полукровка, жадный до знаний, ввязывающийся в любое мало-мальское поручение, обучающийся всему и у всех, кто соглашался учить. Он даже несколько месяцев жил на Цяньцао и Аньдин, и что там, что там его хвалили, что не было более усердного и внимательного ученика. - Не хочешь отдать мне его, шисюн? – полушутливо-полусерьёзно поддел Му Цинфан. – Такой старательный мальчик, спокойный. Его даже омеги не смущаются. - Да он сам, небось, омега, - хмыкнула Ци Цинци. - Ты имеешь что-то против омег, сестра? – внезапно вскинулся Шэнь Цинцю. Он знал, что и сам подвержен стереотипам, но хотя бы находил в себе достоинство внешне не проявлять. Если омеги на его пике всё-таки обнаруживались, им предоставлялось то же самое обучение и хорошие лекарства, которые помогали утихомиривать и успокаивать вторую сущность. Он даже гордился тем, что на его собственном пике никаких инцидентов не было, а если что и случалось, ученики любого пола могли отбиться, позвать на помощь соучеников или прямо сказать Шэнь Цинцю, что произошло. Со случаями насилия он разбирался жёстко и быстро. Проверка обоих сывороткой правды и скорое наказание. Лгущему вшивали пилюлю, которая больше никогда не позволяла лгать, насильнику позорное клеймо на всё лицо, а особо злостных и вовсе оскопили. Это всё сестрёнки выход подсказали, они-то и хохотали во всё горло, когда Шэнь Цинцю заключил с ними контракт на «обучение» для входящих в возраст омег. В общем, он не для того столько сил и времени потратил, чтобы такие как Ци Цинци брезгливо фыркали на его сы… учеников. - Нет, шисюн, - поджала хвост та, когда сразу несколько пар глаз впились ей в лицо. – Просто мысли вслух. - Контролируй свои мысли, шимэй, - благожелательно посоветовал Юэ Цинъюань. – Пещеры Линси отлично прочищают голову. Учитывая, что именно там чуть не склеил ласты сам Шэнь Цинцю и умер Лю Цингэ, прозвучало как угроза. Когда его состояние всё-таки стабилизировалось, Шэнь Цинцю всё-таки смог объясниться с Лю Минъянь. Не без той самой сыворотки, но всё же. Он действительно пытался помочь. После того разговора Лю Минъянь заняла пост своего брата на Байчжань, и действительно смогла держать его более-менее в рамках. Особенно после наплыва детей. - Учитель, - вдруг позвал его Шу. – Этот нашёл интересную миссию. Учитель не хочет присоединиться? В запахе не было ничего странного, но то, что уже выросший ученик вдруг назвал его так, как не называл ни разу… Должно было навести на мысли? Что впереди ждёт какое-то крупное дерьмо. Но, может быть, Шэнь Цинцю постарел. Или это было чувство вины. Он согласился. Зверь, которого они собирались поймать, не был особенно редким, но было странно, что он забрался так далеко от знакомой территории обитания. Шу вёл себя как обычно – отстранённо и не откликался на имя, которому давно бы пора стать привычным. Он никогда не откликался. Отказывался принимать. Шэнь Цинцю даже пикнуть не успел, не то что среагировать, когда его ослепило обжигающей болью. В себя он пришёл от другого вида боли – незнакомой и яркой, когда острые когти пробили его плоть и вцепились в плечо, прямо за кость. Зашипел, сжимая зубы. Обе руки были вывихнуты, ноги тоже ощущались слабо. Его ученик, Шу, был тем, кто волок его по холодному каменному полу. Лицо закрывала непроницаемая тёмная маска, лишь глаза отчётливо светились сквозь тьму, и сейчас в них виднелся отчётливый красноватый блеск. Шэнь Цинцю уже видел такой. Но голова болела так, что он никак не мог собрать полную картинку. Шу втащил его в огромный зал, в пустоте которого на троне виднелась одинокая фигура, и бросил у захлопнувшихся дверей. Бережно вытер руки от крови, перед тем как почтительно приблизиться к третьему в этом зале. - Вернулся, - раздался тихий голос, будто продиравшийся сквозь битое стекло. - Вернулся, - кивнул юноша, упал на колени и прижался щекой к чужому бедру. Весь его вид выражал безусловное почтение и нежную привязанность. Бледные пальцы вплелись в его волосы, стянули ленту. - Виться начали. Как у меня. - Красиво, - такой нежности невозможно было ожидать от всегда равнодушно-злого мальчишки. – Мне так нравится. Ему не ответили, накручивая на палец слабые завитки. - Да. Как у меня, - погладил по голове. – Зачем ты пришёл? Не ранен. - Я вернулся, - повторил Шу. – И принёс что-то для тебя. Невидимая сила подтащила Шэнь Цинцю ближе, волоча по каменному полу. Стесал щёку, но это была меньшая из проблем, когда Шу поднял его за волосы, открывая лицо. Повисла такая громкая тишина, что оглушала. - О, - коротко отреагировал Зверь, лишь мельком взглянув. Но Шэнь Цинцю хватило того мгновения, когда на лицо повелителя демонов упал осколок света. - Ло Бинхэ, - произнёс он имя того ученика, которого думал, что собственноручно отправил на тот свет. В то же мгновение когтистая рука ударила его по лицу, разбивая губы. Шэнь Цинцю завалился на спину, больно прибившись затылком. И даже с плавающим зрением он успел заметить нечто не совпадающее с его картиной мира. - Ш-ш-ш, он не сделает тебе больно, я никому не дам тебя в обиду. Мы убьём его вместе, тебе больше не нужно бояться, - Шу склонился над Ло Бинхэ, обнимая его за спину и поглаживая по плечам. – Никто больше не причинит тебе боли, я защищу тебя. Теперь, когда Ло Бинхэ не смотрел на него прямо, вжавшись лицом в одежды, Шу развеял маску и посмотрел прямо на Шэнь Цинцю. Лицо Шэнь Цинцю. Глаза Ло Бинхэ. Их общий ребёнок. Шэнь Цинцю замутило. *** Ло Бинхэ представился омегой неожиданно рано, едва отучившись пару лет на Цинцзин, его чуть не повязали прямо в первую течку, благо, что проходящая мимо стайка проституток умудрилась его отбить от выпивохи и привели ревущего мальчишку в бордель. Там его напоили, накормили сладостями и объяснили, как использовать навыки совершенствования для подавления признаков. - От жары, конечно, не избавит, но зато снизит продолжительность до одной ночи, - обучали его женщины. – Боже, ты такой худой, весь в синяках, с Байчжань что ли? - Откуда вы знаете такие приёмы? – девушки рассмеялись. - Есть у нас один знакомый, захаживает и подучивает. Ло Бинхэ не стал выспрашивать, кто это, но от всей души поблагодарил неизвестного заклинателя, который был к нему гораздо добрее, чем его собственный учитель. От него и остались следы от плетей, которые удалось списать перед женщинами на неудачный спарринг. Ему, конечно, не поверили, но докапываться не стали. Попросили иногда заходить и отмечаться, что он цел-здоров. Он больше не заходил и весь район вокруг борделя обходил десятой дорогой. Он совсем цел и уж точно не был здоров. А совсем скоро не был даже жив. От учителя всегда приятно пахло, даже когда он злился, кричал и мучил, шипел оскорбления и называл гадким животным. Чтобы не плакать, Бинхэ старательно дышал и пытался думать только об этом приятном запахе. Последняя жара застала его незадолго до Собрания Бессмертных, он привычно забился поглубже в чащу, обложился отвлекающими внимание талисманами и смастерил в корнях старого дерева подобие гнезда. Плохо, но лучше, чем если кто-то найдёт его и застанет в таком положении. Но его нашли. И застали. Знакомый приятный запах застал врасплох, а неожиданно ласковые прикосновения были ещё менее ожидаемы. Жара пудрила мозги и призывала открыться, сплестись в жарком танце. Жара шептала, что этот альфа не чужой, не обидит и не причинит боли, что его наконец-то заметят и примут. Пара. Альфа действительно был нежным и ласковым, немного неловким и неумелым, но бережным, внимательным, он слушал каждый тихий стон и одобрительно порыкивал, когда получалось доставить удовольствие им обоим. Когда жара спала, Ло Бинхэ в ужасе уставился на крепко спящего Шэнь Цинцю. Его почти стошнило от ужаса. Учитель убьёт его, если узнает, что здесь случилось. До смерти перепуганный, он быстро оделся, кое-как прикрыл Шэнь Цинцю, использовал несколько заклинательских и демонических техник, чтобы скрыть следы и запахи, и сбежал в знакомый сарай, в котором трясся ещё несколько дней, боясь, что по его душу придёт учитель. Как же, омега посмел соблазнить главу пика! Он думал только о том, чтобы поменьше попадаться Шэнь Цинцю на глаза ближайшее время. Он даже подумать не мог о том, что понесёт с одной ночи. Но его убили совсем не за это. А за то, что он был демоном. За кровь, что текла в его жилах, за то, что он появился на свет. Бинхэ так не хотел умирать. Шэнь Цинцю даже не захотел столкнуть его саморучно, упёрся клинком в плоть и вложил импульс ци. Ло Бинхэ упал. Жар Бездны обжигал горло и лёгкие, глаза слезились, а тело тратило энергию, казалось, в никуда. Ему всё время было плохо, он хотел есть и плакать. Но еды было мало, а запах слёз привлекал чудовищ. Вскоре стало ещё хуже. Его тело стало изменяться. Терять подвижность и силу. Худшего и врагу не пожелаешь. Почему и как выжил плод при падении, при всех ранениях, голоде и боли, непонятно. Но и сам его убить Ло Бинхэ не смог. То, что росло внутри него, так хотело жить. Он мог понять это желание. И, если они оба выживут, у Ло Бинхэ наконец-то может появиться тот, кто будет любить его. Тот, кто останется рядом. Он не смог придумать имя, поэтому обращался к нему просто «ты», и даже представлял, что существо внутри отвечало. Пожалуйста, пусть он будет не омегой. Очередной удар больно отбросил его навзничь, Ло Бинхэ сплюнул кровь, поднялся тяжело и с трудом, но всё-таки добил монстра. - Ну вот, теперь сможем поесть. Но внутри него ничего не колыхнулось. Не отозвалось. - Нет. Нет-нет-нет. Что делать? Ему некого позвать на помощь. Нужно… Нужно посмотреть, что случилось. Он ведь уже достаточно большой, да? «Не думай! Вынимай его, вынимай! Что-то случилось! Изнутри ты ему не поможешь!» - кричал у него в голове Мэнмо. Ло Бинхэ ворвался в своё тело когтями. Это было так больно, так кошмарно больно, что перед глазами темнело, но он заставлял себя беззвучно кричать, чтобы не терять сознание. Горло горело, Мэнмо подсказывал, где сделать надрез. Он едва не вывалился из его живота прямо на землю, вокруг головы было обмотано что-то жёсткое, а сам плод барахтался в пузыре. Ло Бинхэ, еле держась в сознании, разорвал пузырь и петлю. Схватил на руки, сполз по стене пещеры, кровь хлестала, не успевая сворачиваться. Крошечное личико было таким маленьким, сморщенным и красным. - Эй. Эй, не умирай. Тебе нельзя умирать. Разорвал зубами запястье и кое-как уронил в чуть приоткрытый крошечный ротик несколько капелек крови. Кровяные паразиты сами добрались до того, что работало плохо – лёгкие раскрылись, а сердечко быстро забилось. Он заплакал. Ло Бинхэ прижал к себе это маленькое тельце. Сил не было ни на что, только придержать, чтобы не упал, если он потеряет сознание. Кровь никак не останавливалась. Он… умирает? Но что будет с ним? Он не выживет один в Бездне! Помогите! Помогите, кто-нибудь! Затухающим сознанием, увидел существо. Оно стояло на ногах и выглядело как демон. Бинхэ зашипел и чуть шевельнул рукой. Только через его труп. Совсем скоро. - Кровь Цзюньшана, - раздался дрожащий голос. Больно, очень больно. Он умер ещё раз. Он открыл глаза и увидел потолок, задрапированный тканью. Ничего не болело. Болело всё. Горло, незалеченная, неподтверждённая метка. Тянуло внизу живота. Он умер. - Очнулся. Голос. Тот самый, который он слышал перед тем, как потерял сознание. С шипящими нотками и мягкий. - Где… - он попытался спросить, но горло как резануло наждачкой. На шею легли отливающие чешуёй пальцы. - Не говори. Я не знаю, что произошло, но даже наша регенерация не смогла полностью тебя восстановить, слишком много повреждений, слишком мало сил было. Может быть, со временем… Сейчас приведу его. Приведёт? Кого приведёт? Снова послышались шаги, большие и маленькие. Звонкий голос. - Он очнулся! Он здесь! Я здесь! Он увидел, как маленький ребёнок забирается на кровать так, будто делал это уже много-много раз. И тут над ним нависло лицо. Лицо учителя. Его альфы. Его убийцы. Он не мог кричать, не хватало воздуха. Он умирает. - Нет, нет, нет, я столько усилий приложил, чтобы спасти кровь Цзюньшана! – раздалось испуганное. Лицо Шэнь Цинцю исчезло, и нависло другое – с вытянутыми зрачками и чешуйками, испуганное. - Он убьёт меня, - прошептал одними губами. Воздуха было так мало. Жизни было так мало. Что-то помутилось в нём с последней смертью. Надломилось. Стёрлось. Он не мог смотреть на это лицо. Это больно, так больно. Учитель, пожалуйста, я не хочу умирать. - Тш-ш-ш, - пробилось в его голову ласковое. Маленькие ручки погладили по волосам. Больше не было лица Шэнь Цинцю. Только такие же тёмные, как у него самого глаза, смотрящие из теневой маски. – Ты здесь, я здесь. Маленький демонёнок раз за разом повторял эти слова. Ты здесь, я здесь. Ты здесь, я здесь. Он наконец-то мог дышать. Он выжил, они оба выжили. Со слабыми руками он потянулся и прижал этого мальчика к себе. Заплакал тихо, только чуть учащённое дыхание слышно. Он приучил плакать себя тихо. Мальчик заснул, а Чжучжи-лан рассказал, как нашёл их. - Ты ведь кровь от крови Цзюньшана. Я хотел спасти хоть что-то. Его родич, верный генерал его кровного отца, не смог спасти своего господина, и пришёл на помощь к его ублюдку, рождённому от предавшего его человеческой женщины. Правда, жизнь не была к нему милосердна ни минуты с начала жизни. - Цзюньшан умер, но перед этим дозволил мне испить своей крови, чтобы я принял пригодный для жизни облик. И с его кровью я почувствовал в Бездне ещё одного носителя. И я успел, на этот раз я успел. Но ты был так слаб, не просыпался. Ты… тебя не было четыре года. Даже для таких ран срок заживления очень долог. И ты так и не оправился до конца. Он чувствовал это. В его теле, в его голове, в его душе. Что-то сломалось и больше не может срастись. - Как тебя зовут? Я помогу тебе завоевать Царство Демонов, и вы оба будете в безопасности. Как… Имя… Его имя… Как его называли? - Зверь, - проскрежетало из его горла. Чжучжи-лан сжал челюсти. В его лице отчётливо читалась бессильная злоба. - Это люди тебя так звали? Люди, да. Чжучжи-лан горько выдохнул. - А он? Сын Зверя, да?