sagrad прекрасный

юмина распирало от обиды и одновременно с этим он страдал без чонмина. блондин заполнил все пространство в голове, не давая чо покоя. ни в какое время суток. на какой-то короткий промежуток времени юмин даже приостановил выступления, объяснив это тем, что разучивает с танцовщицами новые движения и на это нужно больше времени, сил и энергии. а на деле же чо пребывал в тихой истерике, потому что не мог перепрыгнуть свою гордыню. не мог нормально отвечать джейдену по телефону, начиная на автомате психовать и истерить, не мог тогда высунуться в окно, хотя отчаянно делал вид, что его нет. а юмин все видел, все слышал, но не рискнул выйти на балкон и посмотреть на замерзающего чонмина, упорно просивший поговорить. после этого жеста шатен даже начинал что-то ощущать внутри себя, но это что-то упорно игнорировалось. последней каплей стали развращенные сны с джейденом, снившиеся почти каждую ночь. один из таких был о том, как горячие руки чонмина голодно бегали по телу чо, сидевший у блондина на коленях. юмин откидывал голову на плечо парня, тяжело дыша и прикрыв глаза, пока чонмин пользовался случаем и зацеловывал его шею, сжимая и без того чувствительную грудь. второй рукой шин медленно спустился в штаны, вызывая по всему телу мурашки. и юмин словно сливался с ним, душа покидала тело длинноволосого. издевательские сны, из-за которых юмин просыпался посреди ночи с сильной отдышкой, словно после кошмара. но дыхание учащалось совсем не от страха — от переполненных эмоций. ему было больно, вопросы в голове начали сильнее давить на юмина. почему он отдалился и не соизволил сказать ни слова? в чем проблема была просто о чем-то сказать напрямую? и почему джейден сам начал все эти игры в комнате юмина и сам же испарился, как солнце на закате? одни сплошные «почему», но ни одного «потому».  масами наблюдал за состоянием своего подопечного со стороны, не думая вмешиваться. если захочет, юмин сам придет к нему и поделится, а до тех пор его лучше не трогать. присутствовал лишь в критических ситуациях, например когда юмин раз за разом продолжал громить свою комнату на эмоциях. нужно было помогать приводить все в порядок и прикрывать его зад перед отцом, интересующийся странными и громкими звуками из комнаты своего сына. акиба умен и искусно умел внушать доверие, поэтому чо все еще не получил никакого приговора за свое поведение. и парень был благодарен, от папаши бы могло влететь нехило. после очередного эмоционального выебона юмин все же прерывает молчание и взваливает на телохранителя свои мысли и чувства.  — я просто хочу понять, что это? — голос шатена подрагивал, ком беспощадно подступал к горлу, — почему я так страдаю в его отсутствие, если я сам виноват в том, что не даю ему ничего сказать? юмин сидел на полу, в кругу своего беспорядка. слезы предательски стекали по покрасневшим от эмоций щекам. масами, стоявший ранее у двери, присел напротив парня и сочувственно оглядывал его. нельзя сказать, что японец всегда был таким хладнокровным, какая-то часть его души была очень добродушной. просто предпочитает это не показывать кому попало — люди моральные уроды и обязательно начнут этим пользоваться, выискивая слабые места. так, постепенно, масами соорудил на себе прочные доспехи, не дающие никому добраться до его эмпатии и доброты. юмин уже был не чужим, задних мыслей не возникало. — ты просто влюбился и не хочешь это признавать, — спокойно, но сочувственно ответил акиба, заботливо вытирая слезы с щек юмина, — ты всю жизнь был упертым и горделивым, хотя бы раз отключи это.  «влюбился…». чо поднял свои зареванные глаза на телохранителя, переваривая сказанное. каким-то чудом шатену не приходили мысли об этом, а оказалось такая очевидная мысль объясняет сильную тягу к чонмину. юмин окончательно задумался, смотря в пустую точку и шмыгая носом. парень всю жизнь прожил, наблюдая жестокость со стороны отца и даже не подозревал о том, что все-таки это перешло и юмину, но совсем в ином ключе.  юмину было комфортно от грубости и жестокости чонмина. это не вызывало никаких вопросов ровно до этого момента.  у чо просветление. он вновь поднял зареванные глаза на масами и ринулся обнять его, словно это он был его отцом. а акиба действительно ощущался таковым — пока отец считал своих эскортниц с яхты, забывая о том, что у него есть жена, масами наставлял юмина и вытоптал ему тропинку. говорил ему, как стоит поступать, при этом оставляя выбор за шатеном, но в конечном итоге чо понимал, что брюнет оказывался прав. японец мягко усмехнулся, аккуратно поглаживая юмина по спине, пока тот лил слезы ему в плечо. у масами не было в мыслях просить его не плакать — парню нужно вылить эмоции, которые очень долго копились в себе.  — спасибо, — хриплым от слез шепотом произнес юмин, продолжая шмыгать носом.  — я ничего не сделал, — акиба отстранился и взял шатена за плечи, смотря ему в глаза, — ты сам пришел к истине. моей задачей было слегка тебя подтолкнуть.  юмин молча кивнул, вытирая рукавом слезы. в этот момент у него в голове появляются мысли написать джейдену с просьбой приехать в отель, где происходили все встречи. шатен хочет его видеть, хочет слышать, хочет телесно чувствовать.  хочет его любить.