— Не хочешь сняться?

Ю Джунхек понемногу просыпался от настойчивых прикосновений к его ягодицам. Кто-то методично водил ладонью по упругой коже, словно примерялся, как на лабораторных с подопытными: где бы лучше сделать разрез? Уже сквозь сон юноша насторожился подобному вниманию, а когда рука, что ранее так назойливо кружила по заднице, резко опустилась на нее с громким шлепком, он и вовсе подскочил. — Пьяный ублюдок, ты можешь, наконец, раскрыть глаза? Ватная от накануне выпитого алкоголя голова, оторвавшись от подушки, медленно повернулась в сторону хриплого голоса. Ким Докча скакал по комнате, подбирая разбросанные подушки, одежду и нижнее белье, кое-что из этого тут же гневно бросая в Ю Джунхека. — Блять, да ты встанешь сегодня или нет? Ким Докча шипел, забираясь на кровать и начиная на ней прыгать в попытках таким образом скинуть двухметровый шкаф, маскирующийся под человека в лице Ю Джунхека. Тот, ни капли не стесняясь своей наготы, медленно сел, потирая лоб. Смазанные воспоминания о прошедшем вечере сигнализировали о превышенном лимите выпитого, а пару закрученных презервативов под поясницей намекнули на активную ночную работу бедрами. Ю Джунхек, щурясь от широко распахнутых штор, вгляделся в скачущего перед ним Ким Докчу: тот облачился в водолазку с высоким воротом и нацепил плотные спортивные брюки, хотя погода давно стояла жаркая. — Хватит. Прыгать. Ю Джунхек принялся массировать виски, а Ким Докча от злости подскочил прямо до выбеленного потолка. — Да ты больной! Собирайся! Ко мне сейчас придет брат, алло! Ты понимаешь, что он тебе яйца оторвет, если найдет в таком виде! Ю Джунхек вздохнул, опуская ноги на пол: — Это создаст проблемы. — Естественно, это создаст проблемы! — повторил Ким Докча, подталкивающий его в спину. — Кто меня тогда будет трахать? Марево из нечетких кадров предстало перед взором Ю Джунхека всего на миг и тут же исчезло. Напиваться и растлевать своего парня — забава прекрасная, вот только терять воспоминания об этом — дело неприятное. Ким Докча лез следом за ним, поэтому юноше не составило труда перехватить личного на все готового блудника в попытках прижать к себе. Впрочем, рука, ранее домогавшаяся его ягодиц, с приглушенным хлопком врезалась в скулу, отодвигая лицо Ю Джунхека, словно он был слюнявым псом. — Не лезь ко мне, не почистив зубы! — трепыхался в его объятиях Ким Докча. — И выметайся отсюда! Ю Джунхек проигнорировал удары Ким Докчи, повернув его голову к себе и прижавшись губами к его губам. Он знал, что от него разит перегаром, а потому не спешил открывать рот, однако хитрый лис на нем, так отчаянно отказывающийся от поцелуя на словах, теперь, поерзав на его коленях, скользнул теплым проворным языком по мягкой коже, требуя большего. Ю Джунхек не удержался: покрепче обвив талию, он раскрыл губы, позволяя их слюне смешаться. Поцелуй вышел грязным и пошлым, именно таким, каким и должен получиться поцелуй между двумя возбужденными молодыми людьми. — Ю Джунхек, я серьезно, — тяжело дыша, бормотал Ким Докча, пока Ю Джунхек посасывал кожу на его шее. — Свали. Узкие ладони накрыли широкие, норовившие оттянуть ворот водолазки, а острые колени сомкнулись друг с другом в попытке скрыть вульгарно выпирающую выпуклость в паху. — У тебя встал от одного поцелуя? — Ю Джунхек говорил, прижавшись губами к стремительно краснеющей коже. — Я был так плох ночью, что на утро ты по-прежнему не удовлетворен? От ответа Ким Докчу уберег звонок: на дисплее горело имя «Сунь Укун» и мерцала картинка обезьяны. Юноша вырвался из крепких объятий, затараторив в трубку: — Нет, дома совсем нечего есть. Зайди в магазин и купи мне продуктов. Раздав кучу указаний, Ким Докча разъяренно уставился на Ю Джунхека, который все еще щеголял своими обнаженными прелестями и неспешно пил воду. Поймав на себе гневный взгляд, ночной пьяница закатил глаза и принялся одеваться. — Давай, давай, проваливай, — Ким Докча выталкивал Ю Джунхека за порог квартиры в кожанке на голую грудь и с расстегнутыми брюками. — Отправишь меня прямо в таком виде? — А чего мне бояться? У тебя все равно встает только на меня, — отшутился Ким Докча, прикрывая входную дверь. — Черт, а телефон?.. Ю Джунхек принялся шарить по карманам, а потому не заметил замершего лица Ким Докчи. Однако тот быстро взял себя в руки и окончательно вытолкнул свое ночное развлечение за дверь: — Он все равно полностью разряжен. Побудешь пока без него, завтра заряжу и принесу в универ. Тяжелая железная дверь захлопнулась прямо перед носом Ю Джунхека. Теперь он окончательно проснулся. Он и его головная боль. *** Кое-как добравшись до общежития, Ю Джунхек сразу же развалился на хлипкой одноместной кровати. В солнечном свете плавали крупинки пыли, однако юноше было слишком лень приниматься за уборку. Все, что ему хотелось сделать — крепко задумавшись, возродить картины ночных приключений. Однако как бы он ни напрягал свой пропитый мозг, вспомнить ничего не удавалось. «Блять, из-за его брата мы даже подрочить друг другу не успели», — выругался мысленно Ю Джунхек, недовольно заворочавшись на скрипучей постели. В отличие от своенравного возлюбленного, не обделенного финансами, Ю Джунхеку приходилось вгрызаться в экономические возможности, попадавшиеся ему: так, отхватив грант на обучение, он перебрался в Сеул и обитал в общежитии, откладывая заработанные на стримах деньги для съема отдельного жилья. Уж в собственной квартире никакие братья не смогут помешать ему вдоволь наиграться с Ким Докчой… Замечтавшись, Ю Джунхек на время забыл о сверлящей головной боли. За неимением телефона, он потянулся за ноутбуком и, открыв десктоп-версию мессенджера, быстро напечатал: ЮДХ: Ты даже не дал мне выпить обезбол. Сообщение недолго висело непрочитанным. Всплывающее уведомление выдало текст: КД: Подрочи — и станет легче. Ю Джунхек хмыкнул. Улыбка исказилась на следующем сообщении — уже из общего чата о поджимающих сроках сдачи заданий. — Да блять, так никакого стояка не будет, — пробурчал Ю Джунхек, с силой тарабаня по клавиатуре. Все-таки отношения с сонбэ имели свои привилегии. Будучи студентом на попечении Ким Докчи, Ю Джунхек получил много преференций, когда они вышли из рамок деловых отношений и стали встречаться: помимо доступа к постели, Ю Джунхек обрел возможность смотреть на работы старших коллег и быстрее справляться с текущими заданиями. А потому, увидев напоминание о скором дедлайне, юноша забрался в общее с Ким Докчой облако хранения в поисках необходимого предмета, но тут же нахмурился. Сомнительного вида черное окошко с треугольником посередине извещало о несанкционированном появлении здесь какого-то видеоматериала. Ю Джунхек потер переносицу: Ким Докча, дотошный до сортировки, не мог загрузить файл, подписанный невнятным набором букв. Тогда откуда он здесь? Сам Ю Джунхек это сделал? Возможно, он перепутал хранилища и отправил сюда запись с последнего стрима? Юноша принял это объяснение за весьма правдоподобное и уже хотел удалить лишний файл, но решил все же перепроверить его содержание, быстро щелкнув на проигрыватель. Первый кадр был смазанным: камера тряслась, а вместо звука шли сплошные помехи. Ю Джунхек даже слегка постучал по наушникам, не понимая, в чем проблема: в записи или в технике. Шорох продолжался еще секунд тридцать и Ю Джунхек уже взялся за ползунок, чтобы протянуть запись на середину, как картинка резко сменилась: кадр обрел четкость и границы, внутри которых теперь угадывались ноги и человек, сидящий перед ними на коленях. Ю Джунхек взволнованно подался вперед: на записи совершенно точно запечатлелось лицо Ким Докчи, разрумяненного и одурманенного, которое ластилось к выпирающей ширинке чьих-то джинсов. — Ты серьезно снимаешь? На контрасте со слабым невнятным голосом Ким Докчи прозвучавший далее короткий ответ отдавал бурлящей силой: — Да. В этом агрессивно брошенном слове, в руке, потянувшейся к подбородку Докчи, когда тот попытался отвернуться, в резинке от выглядывающих боксеров из-под уже полуспущенных брюк — во всех этих деталях Ю Джунхек узнал самого себя. Юноша сильнее, чем требовалось, щелкнул на пробел, останавливая запись и опуская взгляд на одежду из видео, которая до сих пор была на нем. Ахуеть. Если господь ниспослал ему подобный способ вернуть потерянные воспоминания, то этот несчастный премного благодарен. Не сдержав безумной улыбки, Ю Джунхек вновь откинулся на постель, увеличил громкость и снова нажал на пуск. На вновь включенной записи Ким Докча невнятно промычал что-то, но, вопреки показательному капризу, его руки уже стягивали нижнее белье с Ю Джунхека. Камера затряслась, когда Ким Докча запрокинул голову, высунул язык и, погрузив истекающую смазкой плоть в горячую влагу рта, принялся медленно ее посасывать. Хриплые глубокие вдохи Ю Джунхека в записи вторили сбитому дыханию Ю Джунхека в текущей реальности. Прекрасное лицо Ким Докчи, обычно сдержанное и бесстрастное, на записи выказывало крайнюю степень удовольствия: мягкие округлые щеки покраснели, упруго натягиваясь от медленных толчков крупного органа изнутри, блестящие глаза жадно смотрели поверх объектива, ища взгляд того, кому предназначалась ласка, а подбородок, обычно слегка вздернутый, немного дрожал от размера, заполнившего рот. От одного такого вида Ю Джунхек прямо сейчас был готов кончить — а Ю Джунхек по ту сторону объектива и вовсе не сдержался и, схватившись за шелк волос, грубо прижал Ким Докчу к бедрам. Тот уперся ладонями в крепкий пресс, принимая результаты своих стараний. Ю Джунхек в роли режиссера, видимо, опомнился и резко оттянул голову Ким Докчи от себя. Его губы, обычно бледно розовые, налились кровью, а белёсая жидкость на них выразительно оттеняла новообретенный оттенок. Ким Докча высунул язык с остатками удовольствия Ю Джунхека и, несмотря на крепкую хватку на голове, вновь приник к его бедрам, размазывая тягучий подарок по дорожке грубых волос. — Сегодня тебе нужно так мало, чтобы кончить? Ким Докча, все еще сидя на коленях, глумливо улыбнулся. У Ю Джунхека, до треска сжимавшего корпус ноутбука на бедрах, перехватило дыхание: все-таки его парень был слишком хорош в совращениях. Пока Ким Докчу юноша осыпал комплиментами, самого себя он безбожно ругал: кто так обращается с камерой?! Этот идиот поднял Ким Докчу на ноги, чтобы стереть ухмылку с губ агрессивным поцелуем, и при этом зажал телефон между их телами: теперь, кроме сбитого дыхания да шороха одежды, ничего не было слышно, про вид и вовсе не стоило зарекаться — на экране застыла лишь ребристая темень. Но даже так сейчас Ю Джунхеку хватало и влажного звука, с которым их губы минувшей ночью ластились друг к другу, чтобы воображение достроило недостающие части картины. — Выключи камеру. Требование Ким Докчи сопровождалось жутко соблазнительным придыханием. Мрак кадра сменился видом прижатого к краю постели юноши. Он демонстративно отворачивался, пока свободная рука Ю Джунхека пыталась стянуть с него джинсы. Дрожащий кадр поймал очертания худощавой фигуры: V-образные дуги слабо проступающих мышц на животе, узор ребер, широкая резинка нижнего белья. — Нет, — в динамике раздался возбужденный голос Ю Джунхека. — Хочу снять тебя. Кадр окончательно расплылся, послышалось возмущенное мычание Ким Докчи, как будто кто-то настойчиво затыкал его поцелуем. Через пару мгновений в криво поставленном объективе можно было узнать очертания комнаты. Ким Докча извивался в руках Ю Джунхека, который специально стащил его к краю постели, отбирая точки опоры. Проворные руки уже стянули с Ким Докчи свитер и принялись за брюки. Видимо, телефон стоял у основания кровати, поэтому, когда молодые люди выпрямлялись, то в кадр попадала лишь часть их тел: обнаженная тонкая фигура Ким Докчи особенно притягательно смотрелась на фоне все еще одетого и превосходящего его в размерах Ю Джунхека. — Я не буду трахаться с тобой на камеру. — Мгм, хорошо? Ю Джунхек в цифровом формате едва ли слышал слабые протесты. Словно львенок, жадный до добычи, он кусал плечи Ким Докчи, заставляя того выгибаться. Его белые колени оказались широко раздвинуты, а Ю Джунхек, стоя позади, бедрами упирался в обнаженные округлые ягодицы. Тонкие руки потянули простынь, телефон накренился, но Ю Джунхек быстро прервал попытки избавиться от камеры. Одной ладонью он сцепил запястья Ким Докчи за его спиной, заставляя юношу уткнуться лицом в матрас. Свободной рукой Ю Джунхек массировал поясницу, плавно спускаясь к колечку мышц. Отвлекшись на мгновение, он ловко вытянул из кармана квадратик фольги. Раздался шорох: Ю Джунхек по ту сторону экрана зубами разорвал упаковку презерватива, позволяя тягучей смазке пролиться между ягодиц Ким Докчи. Тот дернулся от прохлады геля и что-то пробурчал в постель. — Скажи громче, любимый, тебя не будет слышно на записи, — проворковал Ю Джунхек, подушечками пальцев торопясь по дорожке вязкой жидкости. — Пошел к черту, м! Ким Докча приглушенно простонал, пока Ю Джунхек проник в него одним пальцем. Юноши расположились в полоборота от камеры, поэтому Ю Джунхек в роли зрителя прекрасно видел, как бедра его партнера мелко дрожали, член возбужденно упирался в плоский живот, а от его головки к постели тянулась тонкая паутинка природной смазки. — Так не пойдет. Видимо, юноша был слишком напряжен в такой позе, а потому Ю Джунхек перевернул Ким Докчу на спину и устроился между его ног. Приподняв партнера за бедра, он принялся целовать чувствительную кожу. Ким Докча громко дышал, вцепившись в густые волосы Ю Джунхека, пока тот, согнув в коленях дрожащие длинные ноги, высунул язык, чтобы сделать прелюдию еще приятнее. Пальчики ступней Ким Докчи мило поджимались на каждом влажном звуке, а его тонкие руки, обхватив давно жаждущий внимания член, принялись ласкать возбужденную плоть. — Блять, — выругался Ю Джунхек, приподнимая ноутбук и оттягивая резинку белья. Он давно был на пределе, а теперь вид Ким Докчи, поглаживающего себя, пока язык Ю Джунхека медленно растягивал его, и вовсе сводил с ума. Грубыми движениями юноша вторил касаниям Ким Докчи на экране, который уже сам широко разводил ноги и тихо постанывал, прося: — Ха-а, добавь пальцы. Ю Джунхек, удовлетворяющий себя на скрипучей общажной кровати, запрокинул голову, раздраженно зажмурившись. Подавшись бедрами вперед, он толкался в плотно сжатую ладонь, страдая от контраста: его руки были сухими и жесткими, в то время как любая часть тела Ким Докчи манила мягкостью. Блять, блять, блять, ему всерьез надо привязать себя к батареи, чтобы прямо сейчас не отправить обратно в ту злосчастную квартиру и не нагнуть Ким Докчу прямо на пороге. А потом еще раз, в гостиной, а затем в коридоре — и так пока они не доберутся до постели… — Джунхек!.. Ким Докча на экране заметался: Ю Джунхек всерьез разошелся, стремительно трахая юношу пальцами. Крепкое предплечье ритмично двигалось, пока Ю Джунхек, стоя между дрожащих ног, наблюдал, как Ким Докча ослабевшей рукой пытался довести себя до финала. Свободной ладонью Ю Джунхек накрыл тонкие пальцы: хватило пару раз сжать набухшую головку, как Ким Докча бурно излился себе на живот. Ю Джунхек не выдержал и кончил следом: белёсые капли брызнули на клавиатуру, но юношу это не беспокоило. Глазами с поволокой он жадно следил за тем, как его руки по ту сторону экрана скользнули по залитому спермой животу. Собрав тягучее семя, Ю Джунхек растер его по влажной резинке, уже натянутой на агрессивно выпирающий стояк. И тогда измятые алкоголем воспоминания на миг показались, словно проступающие на полароидных снимках изображения. Торопливо нажав на паузу, юноша тяжело вздохнул: вид самого себя, застывшего на экране, всколыхнул запечатленную одурманенным разумом картину. Он вспомнил Ким Докчу, изнуренного первым оргазмом. Вспомнил слабое давление от его ног, скрещенных на талии и прижимающих плоть к плоти. Вспомнил полный истомы взгляд, воздетый к его губам. — М-м-м, мне так салфеток не хватит, — тяжело вздохнул Ю Джунхек, возобновляя запись. Запечатленные на записи действия накладывались на смутный трафарет его обрывочных воспоминаний: вот он наклонился, прижался губами к улыбке Ким Докчи, соединил их ладони, сплетая пальцы. От лукавого рта поцелуями Ю Джунхек прокладывал дорожку к особо чувствительной коже за ушком юноши. Не отрываясь от этого занятия, он сделал короткое движение бедрами — и тонкие ноги на его талии задрожали, потянувшись вверх. — Больно! Ким Докча глубоко дышал, хватаясь за плечи Ю Джунхека. — Войди полностью! Без нежностей! Какой же у него капризный тон в постели! Ю Джунхек немного отстранился, закидывая изящные ноги на свои плечи. Бледность кожи Ким Докчи контрастировала с его слегка темноватым оттенком, а мрачная одежда только усиливала эффект. Крепко держась за острые порозовевшие от недавнего трения о постель колени, Ю Джунхек одним движением заполнил партнера. Ким Докча дернулся, стопы на покатых плечах напряженно вытянулись, а руки сжали сбитое покрывало. Со стороны Ю Джунхек завороженно смотрел, как его член плавно и ритмично погружался в Ким Докчу, как тот выгибался на каждом толчке, как его стоны становились всё звонче и слаще. Конечно, он находил своего парня сексуальным в любом амплуа: неважно, была ли на нем одежда или нет, опускался ли он на диван или на член Ю Джунхека, засыпал ли он после долгого скучного фильма или агрессивного секса. Однако в том, чтобы смотреть на их единение вот так, дистанцированным зрителем, притаилось что-то совершенно особенное. Пока реальный Ю Джунхек пожирал глазами Ким Докчу, пиксельный Ю Джунхек упоенно работал бедрами. Он притянул сладко постанывающего юношу к себе, а сам полностью выпрямился: теперь из кадра пропали дрожащие белые ступни, скользящие по мощным плечам, однако эта деталь не портила общей восхитительной картины. Ким Докча очаровательно выгибался навстречу толчкам, вил руки к крепким бедрам партнера, длинными пальцами хватался за бляшку ремня и бездумно тянул на себя. В такие моменты Ю Джунхек, захваченный одним лишь желанием обладать человеком под собой, видел в жестах Ким Докчи сплошные хитрость и соблазн. Но сейчас, наблюдая за ним со стороной, юноша вдруг считал в отчаянных слепых касаниях белых рук молчаливую просьбу коснуться в ответ. Милый. Жутко милый. Его парень был одновременно невероятно милым и развратным. — Медленнее! В попытках приподняться Ким Докча резко потянул покрывало, отчего телефон все-таки упал. Последним кадром Ю Джунхек увидел, как он сам по ту сторону экрана накрыл юношу своим телом, резкими толчками наполняя его всей длиной. Из динамиков доносились приглушенные поцелуем стоны Ким Докчи и рваные просьбы сбавить темп: — Джунхек, нгх, Джунхек! Спина Ю Джунхека слабо заныла: ему вспомнилось, как нежные руки остервенело царапали кожу под лопатками, пока он сам, забывшись, настойчиво двигал бедрами. Послышался приглушенный стон — а после лишь эхо тяжелого сбитого дыхания. С вновь готовым каменным стояком в давно промокшем нижнем белье Ю Джунхек прислушивался к звукам и напряженно вглядывался в темный экран. Спустя мгновения раздался шорох, камера затряслась, а потом кто-то переключился на фронтальный объектив. Взъерошенные волосы Ким Докчи забавно торчали, словно только взбитый пушок птенца. Его скулы, обычно болезненно бледные, разрумянились, а блестящие от вожделения глаза по яркости не уступали звездам. Облизнувшись на камеру, Ким Докча прищурился: — Ты решил снять домашнее порно, чтобы покрасоваться, а в итоге два раза кончил первым? По-прежнему держа телефон, Ким Докча вытянул руки: стало лучше видно его порозовевшие плечи, стрелку ключиц и алеющие бусинки сосков, упирающиеся в светлую простынь. Ю Джунхек, позорно кончивший первым, казалось, ничуть не переживал по этому поводу: пристроившись сзади и самозабвенно целуя спину Ким Докчи, он поднимался от поясницы к его шее. В скором времени в объективе показалось два лица. — Уже привык к камере? — Ю Джунхек покусывал изгиб худого плеча, на что Ким Докча довольно жмурился. — Пока не решил. — Давай еще раз, — Ю Джунхек оседлал бедра Ким Докчи и, наконец, принялся стягивать с себя одежду. — Нет, — тут же отказал юноша, пытаясь сбросить с себя громадину из мышц и похоти. Однако Ким Докча так изумительно выгнулся, пытаясь приложиться ладонью о широкую грудь, что оба Ю Джунхека ощутили нестерпимое давление в паху. Очередная вспышка головной боли и юноша вспомнил этот момент: он сидит на мягких бедрах чуть ниже округлых ягодиц, а Ким Докча оборачивается к нему, представляя собой совершенную дугу. Его нежная кожа на ребрах натягивается, обозначая манящую худобу, мышцы пресса напрягаются, а винного цвета соски особо выделяются на фоне бледного тела. Мог ли Ю Джунхек удержаться, чтобы не наброситься и не съесть его прямо в тот момент, когда их взгляды пересеклись? Без шансов, ведь для него нет дурмана сильнее, чем Ким Докча. — Ай, ха-ха, щекотно! Ха-а-а, стой! Кадр задрожал: Ю Джунхек навалился на Ким Докчу, кусая и щекоча того. На каждом влажном причмокивании Ким Докча запрокидывал голову и хихикал, но как только Ю Джунхек скользнул руками под грудью юноши, смех того сорвался на стон. Телефон повержено пал: теперь в объективе виднелся лишь минималистичный потолок комнаты. Но вот голоса слышались еще отчетливее, чем раньше: — Докча. — М-м-м? — Докча. — Перестань. — Докча. — Джунхек, не говори, когда твои губы… ах!.. ♡ Вульгарные звуки скользящей плоти по слюне давали весьма красноречивый ответ, где же именно оказались губы Ю Джунхека. Завидуя своему цифровому двойнику, Ю Джунхек в суровой общажной реальности лениво поглаживал стояк, представляя солоноватый привкус Ким Докчи на губах. На мгновение юношу охватила тоска: так значит, Докча прекрасно помнил о видео? Поэтому он так спешно выпихнул Ю Джунхека, так еще и телефон отобрал. Но он не подумал, что под смелыми парами алкоголя Ю Джунхек загрузит запись в их общее хранилище? Вряд ли Ким Докча ее видел, иначе бы тотчас удалил, смутившись своей ночной развязности. Но так бы он лишил и Ю Джунхека способа запомнить их пусть не самую трезвую, но весьма страстную ночь… Пока юноша размышлял, стоны Ким Докчи в динамиках становились более прерывистыми. Хлюпанье резко прекратилось, сменившись размеренным и ровным скрипом оснований постели. Комната наполнилась звуками шлепков разгоряченных тел друг о друга — и даже телефон, одиноко распростертый рядом, подрагивал. Ю Джунхек не любил сладкое, но эти приторные звуки, срывавшиеся с губ Ким Докчи, стали для него самым лакомым угощением. В один момент в кадре показались отчаянно вытянутые руки: Ким Докча, как обычно любил делать в моменты экстаза, бессознательно искал подушку, чтобы спрятать в ней свое лицо с красноречивым отпечатком удовольствия в поплывших глазах. Однако руки, потянувшиеся следом, прервали всякие попытки укрыться — и так, запутавшись, они опустились на постель, ставя запись на стоп. — А-ху-еть, — констатировал Ю Джунхек, смотря в черный экран и видя в нем отражение своего стояка. *** Ким Докча задумчиво постукивал по открытой книге. Кафетерий пустовал, поэтому на виски не давил гул студенческих голосов. Однако ни о какой сосредоточенности не могло быть и речи: все мысли юноши заполнились кадрами видеозаписи, которую он крутил на повторе все выходные. Постыдно сохранив к себе их с Ю Джунхеком любительское порно, Ким Докча удалил всякие следы на телефоне партнера. И тем не менее… он ощущал смутную досаду. Оттого ли, что скрыл от Ю Джунхека их ночное развлечение?.. — О чем ты так задумался? Ким Докча невольно напрягся. Ю Джунхек наклонился к нему, навалившись всем телом: пока его руки ставили перед Докчой стакан с холодным кофе, наглые губы уже скользили по шее. — Ты больной, — прошипел юноша, с неохотой одергивая плечо. Ю Джунхек только хмыкнул. Опустившись рядом, он опустил взгляд на раскрытую книгу. — Ты же уже прошел эту тему. У тебя начались проблемы с памятью? Ким Докча, так легко пойманный на витании в облаках, слегка пнул ногу Ю Джунхека под столом. Тот лишь пожал плечами и, к удивлению, быстро отстал, погрузившись в свой телефон. Ким Докча прищурился: интересно, что бы сделал Ю Джунхек, пришли он ему прямо сейчас ту запись?.. — Эй, придурки! Юноши одновременно обернулись на оклик Хан Союнг, с запозданием нахмурившись. Не скрывая насмешки, девушка окинула их снисходительным взглядом и опустилась на место напротив. — Каждый раз ведетесь на ту же схему, — Хан Союнг прищурила глаза и потянулась за кофе. — Исчезни. Ю Джунхек опередил ее проворные руки, естественным движением придвинув стакан к Ким Докче. — Невозможно вести культурную беседу, когда твое недовольное лицо маячит на фоне, — цыкнула Хан Союнг. Ким Докча спрятал улыбку, обхватив губами трубочку. Эти двое всегда забавно пререкались друг с другом, поэтому он давно оставил попытки приучить их к нормальному человеческому взаимодействию. Холодная терпкая жидкость коснулась языка — и Ким Докча даже зажмурился от удовольствия, однако последующий вопрос Хан Союнг заставил его подавиться: — Ким Докча, не хочешь сняться в видео? Почувствовав критический недостаток воздуха, юноша зашелся кашлем. Хан Союнг удивленно посмотрела на него, но, не понаслышке знакомая с его неуклюжестью, не придала особого значения инциденту и продолжила рассказывать, как ни в чем не бывало: о творческом проекте, о добровольцах для съемки, о конкурсе и главном призе. Ким Докча едва ли вслушивался в слова подруги: не сдержавшись, он взглянул на Ю Джунхека. И в тот момент, когда Ю Джунхек улыбнулся так, как он обычно улыбался перед поцелуем, во время которого до основания вбивался в его тело, Ким Докча осознал, что этот парень давно все знает. — Так что, Докча-хен, — Ю Джунхек склонил голову, внешне сохраняя маску сдержанности, но с силой сжимая бедро Ким Докчи под столом, — не хочешь сняться?