Просто стало скучно

Ты недовольно вздыхаешь, лениво отложив в сторону уже осточертевший телефон. В соцсетях не происходило ничего интересного, а поддерживать связь с местными тебе было тяжело в силу огромного культурного разрыва между вами. Сегодняшний день мало чем отличался от предыдущих, а потому и радовал немногим, разве что пельмени на завтрак выдались, на редкость, неплохими. Отрезав весь ужас текущей ситуации, твоё попаданчество мало чем отличалось от переезда в заграницу, а покидать дом родной ты никогда и не планировала: больно милы сердцу были песчаные пляжи и мягкий климат Сан-Диего. Когда эйфория прошла, ты поняла, что невыносимо скучаешь по дому. Когда пришло осознание, что ты никому не можешь рассказать, откуда ты: стало страшно. Впрочем, это дело уже давно минувших дней, а, хоть что-то хорошее, во всей этой истории, всё-таки, было. Взгляд ненароком скользит на генерала и ты знаешь, что ему не до тебя, но лишний раз не раздраконить себя его очаровательным лицом не можешь. В однотипной и невероятно скучной череде событий, которая тебе претила так, что хотелось взлезть на стену, Цзинь Юань казался тебе единственной отдушиной. Неудивительно, всё же он был твоим любимым персонажем… когда-то. Теперь же — любимым мужчиной и ты считала, действительно, что это достижение, которым мог похвастаться не каждый. Неспешно ты гуляешь глазами по захламлённому столу, вздыхаешь. Обитель божественного предвидения пустовала и, исключая стражу, поблизости не было ни одной живой души. Тем лучше, на Лофу, и без того, было слишком многолюдно, что тебя непомерно бесило, лишний раз напоминая о том, как дома было… весело. Генерал медленно поднимает голову, оторвав взгляд от документов. Глядит на тебя с едва заметной улыбкой, отмечая твоё несколько подавленное состояние. Для него ты была подобна открытой книге: темпераментная чужачка, не скрывающая своих эмоций, большеглазая и пылкая. Тем хуже было видеть, как его личная звезда гаснет, от скуки скрываясь за тяжёлыми серыми тучами. — Почему бы тебе не найти себе занятие? — спрашивает, возвращаясь к работе, — тебе не обязательно оставаться здесь со мной весь день. Это даже для меня утомительно, не хочу, чтобы ты совсем заскучала. Ты слушала его, но без особо интереса. Действительно, ты могла бы давно уже пойти развлекаться, а потом уж пересечься с генералом после, когда он будет свободен. Но идти куда-то одной хотелось ещё меньше, чем прозябать здесь, с мужчиной, который совершенно не обращал на тебя внимания. — Нет, побуду с тобой, — зеваешь, опустив голову на стол. Закинув ногу на ногу, монотонно покачиваешь голенью, не нарочно, с глухим стуком роняя на землю обувь. Надевать обратно не спешишь. Сидишь, периодически поглядывая на поглощённого работой Цзинь Юаня. Красивый, как чёрт, ну настоящий суккуб. И эта родинка под глазом, которую ты так любишь целовать по утрам… Случайно вдруг касаешься носком его ноги и замираешь. Он, кажется, не зацикливается на этом невинном жесте, но его оказывается вполне достаточно, чтобы ненадолго тебя увлечь. Ты щуришься, но виду не подаёшь. Утыкаешься носом в изгиб локтя, под столом лениво поглаживая ступнёй икроножную мышцу прекрасного мужчины. Очерчиваешь пальцами сапоги, носком задевая металлическую вставку, едва не пустив ею стрелку по ткани чулок. Доходишь до колена и останавливаешься. Осторожно поднимаешь глаза и… видишь, что Цзинь Юань совершенно не изменился в лице. Будь за столом кто-нибудь ещё, ты, и вовсе, решила бы, что откровенно лапаешь сейчас, ошибочно, совсем другого человека. Думает, что ты случайно? Или не заметил? Вновь кидает на тебя взгляд и ты вздрагиваешь. — Что-то не так? — спрашивает с лёгкой улыбкой и ты отчаянно вертишь головой, чувствуя, как горят щёки. Он нарочно издевается над тобой или правда не замечает? Пожав широкими плечами, генерал возвращается к работе, а ты — к генералу. Давишь на колено уже чуть более настойчиво. Задерживаешь дыхание, касаясь ляжки слишком целенаправленно, чтобы считать приличным. Не видишь, как пальцы Юаня едва заметно вздрагивают. Усмехаешься в изгиб локтя и ведёшь дальше, останавливаясь около паха. Хочется обернуться, кинуть короткий взгляд на облачных рыцарей, но ты уверена: они не замечают, потому что пялиться под стол генерала, вроде как, неприлично, а если и замечают… всё равно ведь ничего не смогут предъявить. Скользишь чуть дальше и ступнёй плавно накрываешь его пах. Юань сглатывает, на миг прикрывает глаза и мягкая улыбка, в уголке, слегка дрожит, выдавая эмоции с головой. Желание уложить тебя на стол непреодолимое, и он жалеет, что не остался сегодня работать из дома, потому что дожить до вечера сейчас кажется самой жестокой пыткой. Поглаживаешь сводом медленно, с ленцой, слегка надавливая. Поднимаешь наконец-то голову, демонстрируя выступивший румянец на щеках и шее. Генерал, прикрыв лицо ладонью, вздыхает. Зачёсывает назад непослушную лохматую чёлку, которая, тут же, снова падает на глаза, но не говорит ни слова. Пока что. Ты кусаешь губы. Потираешься чуть более настойчиво, прежде чем внешним краем ступни провести по внутренней стороне бедра: вверх-вниз. Вновь касаешься паха, чувствуя растущее напряжение. Гладишь плюсной и вздрагиваешь от неожиданности, когда на щиколотке сжимаются чужие пальцы. Поглаживает выступающую косточку и тихо усмехается. Поймал. — Вижу ты, всё же, нашла себе занятие по душе, — говорит низким, глубоким голосом, и тебя это слегка пугает, но будоражит гораздо больше. Ты тупишь взгляд, нервно улыбаешься, заламывая пальцы. — Вроде как, — тянешь, и дыхание сбивается, когда он лениво проводит пальцем по своду, слабо надавливая, — эй, щекотно вообще-то. — Правда? — улыбается, и в глазах его ты видишь опасный, баловливый огонёк, — тогда, полагаю, я тоже нашёл себе увлекательное занятие…