Жуй руку дающего

В руках ребёнка сверкает нож,

Но я надеюсь, что это ложь

***

– Я снова собрал вас, потому что есть несколько важных новостей. Всё повторялось, как дежавю. Те же люди, тот же кабинет, тот же Майки. Как будто и не было тех недель, которые Кен провёл за стенами Бонтена. Он почувствовал себя в состоянии так странно, ведь даже сидел на том же месте, что и тогда, когда ждал увольнения. Просто в прошлый раз на нём ещё наблюдался костюм, а теперь так сидел, в рабочей куртке. Санзу отсел от Майки, поближе к братьям Хайтани. Теперь они все втроём уставились на Коко, и нехорошо так уставились. Рюгуджи о прениях или разломах в этой чудо-команде не знал: скорее всего, бычить друг на друга у них нормально. Сегодня собачатся, завтра бухают вместе. Это на тот случай, если в Бонтене ничего не успело сильно измениться. Но кого-то не хватало.. В голове никак не всплывала фигура, но Кен помнил прекрасно, что с Хаджиме раньше сидел не только Какучё, а ещё какой-то мужик. Кем бы он ни был, и как бы его не звали, сейчас он отсутствует. Тоже уволился? Или тоже убили? Некоторое время Майки просто молчал, рассматривая своих подчинённых. Вообще казалось, что он просто уснул и ещё не успел отдуплиться. Дракен тут же начал грешить на чудодейственные таблеточки Харучие. Времени на то, чтобы сделать Сано наркоманом, у него было вагон и маленькая тележка. Кен обратил внимание и на повязку на руке, но пока не спрашивал, а на общих собраниях вообще очень усердно затыкался в тряпочку. Он всё равно ничего не понимал: цифры Коко, задания Санзу, клубы Хайтани.. Они договорились, что Рюгуджи вне преступного мира и удивительно, но это обещание ни разу не было нарушено. – Ну что, начнём наверное. Во-первых, у нас в рядах ходил предатель. Такеоми Акаши. Сейчас он с нашими деньгами свалил в туман. Очень жаль, Санзу, но за твоим братом уже вылетел киллер. И жаль дважды – это не ты. Ран неожиданно фыркнул на это заявление. Он пытался прикрыть рот и сделать вид, что чихнул, но вышло ещё более топорно. Младший брат вопросительно посмотрел на мужчину, с недоверием морщась. Ран не был пьян, но зачем тогда лез на рожон? Собрание Сано заключалось в том, что все сидели и не рыпались, говорили исключительно с поклоном и с разрешения. Отношение к Майки было почти таким же, как отношение к микадо – терпеливое и беспрекословное уважение. Только самоубийца может так открыто нарушать порядок. – А у нас есть ещё.. traîtres. Просто пальцем не хочу показывать, ага. Майки удивлённо посмотрел на него, а потом нахмурился. На его лице отобразилось не то чтобы обвинение, но даже какая-то брезгливость. Как будто он увидел говорящего таракана в тарелке с раменом. – Забываешься, Ран. Хочешь пулю в колено? Я уже говорил тебе: спирт разрушает твоё серое вещество – ты не только тупеешь, ты наглеешь. Хайтани мгновенно завял. Даже не владея собственным телом Манджиро оставался главным и посягнуть на это место никто не осмелился. А если так, то и все правила и законы им писаны и не могут быть нарушены. Майки было достаточно многозначительно посмотреть на Рана: того это напугало больше, чем обещание пули в ноге. Дракен прекрасно знал этот тон, то же самое он уже слышал, когда Майки отчаянно пытался отстоять несправедливость заключения Па-чина. Он тогда не кричал, даже голос не повысил, но вёл себя очень жёстко. – Дальше следуем? Отлично. К нам возвращается Дракен. Это.. Это очень хорошо. Майки старался сдерживаться, но Кен лишь на одну секунду увидел, как треснула его маска безразличия. Только понять, под напором каких эмоций это произошло, было невозможно. Страх? Радость? Облегчение? Не приведи Господь, та самая любовь, от которой Манджиро никак не может отделаться? Сано даже не посмотрел на Рюгуджи, только коротко дёрнул головой. Кен встал со стула и слегка наклонил голову. Он знал, что как было в Тосве, так и в Бонтене зачастую приветствуется общение, подчинённое традициям. Так Майки воздавал уважение памяти додзё своего деда. – И третье – нас покидает Хаджиме. Он.. Майки даже не успел закончить предложение, когда Ран резко вскочил со своего места, своротив стул в сторону и раздался выстрел. Побледневший Коконой с неприкрытым ужасом смотрел на маленькую дырочку, прямо между его средним и указательным пальцами. Хайтани уже было не остановить – речь шла о гибели его любимого "Roppongi". – Всё мне испоганил, а теперь свалить вздумал?! Tue! Я же узнаю, где ты прячешься. Я сожгу твой дом к чертям собачьим! Неизвестно, хотел ли Ран надавить на больную точку или слова вылетели совершенно случайно, но они попали точно в цель. Хаджиме в свою очередь тоже вскочил, но его пистолет не был направлен на Рана. На Риндо. – Тогда я завалю его. Но на Риндо уже лез Санзу, который вовсе не хотел приносить свою новую симпатию в жертву Хаджиме. И судя по всему, он уже готовился расчехлять свою катану. Харучие зачем-то таскал её с собой на собрания, хотя она ни разу ему не пригодилась. Он как будто пытался быть похожим на военного генерала, который всё время ходит с оружием. Ситуация возникла критическая – Кен ждал крови, а скорее всего и смерти большинства из верхушки. Сейчас они просто положат друг друга, размахивая пистолетами и катанами без разбора. Почему Майки молчит?! Он что, не видит?! Или понимает, что ничего не может сделать?! – А ну, сели все. Шавки. Вы здесь благодаря мне, так что нехрен лаять. Хотите сдохнуть? Окей. Кенчик, бери мой пистолет и стреляй по каждому. По Санзу, по Хайтани, по Коконою.. Вперёд. Дракен с опаской посмотрел на Сано, молясь, чтобы тот просто так неудачно пошутил. И впервые его предположения оказались верны: Манджиро просто вернул всех на места обычным для якудза способом – угрозой и манипуляцией. Грязные механизмы он отточил до идеала. – Ран пока будет остывать в подвале. Как раз сменишь врача и немного посмотришь за Такемичи. Сутки не выходить. А ты, Коконой.. Езжай домой, а оттуда как можно дальше. И никогда не возвращайся. Собрание окончено. Хаджиме встал и в последний раз посмотрел этот зал. Больше он сюда не вернётся никогда. Будет жить далеко-далеко с Инуи и дарить ему туфли, катать на тачке. Хотя обидненько конечно, что Сано так легко отпустил один из основных активов да и новость об его уходе поставил на последнее место. Коконой вышел из офисного здания Бонтена через десять минут. В этот раз его не ждал водитель. В этот раз на парковке стоял мотоцикл, о который в выжидательной позе стоял Сейшу. Они должны были в третий рад начать с чистого листа. Кажется, Коко только что исправил основной баг в системе.

***

– Ну вот мы и наедине, Кенчик. Снова. И у меня только один вопрос: почему? Рюгуджи сидел на диване, в ногах Майки и рассматривал кабинет. Здесь ничего не изменилось, это помещение совсем не обживалось. Телевизор, диван, тумбочка, шкаф. Вся мебель была безликой, как будто вытащенной со страниц каталога какого-нибудь мебельного магазина. Кен пожал плечами. Если бы он сам знал, почему, может быть его бы тут и не было – когда понимаешь причину, легче решить проблему. – Просто. А ты не рад? Просто решил, что хочу вернуться. – Просто так ничего не бывает. И нет, я очень рад, что ты снова с нами. Со мной. Манджиро сделал акцент на последнем слове. Сейчас перед ним не Санзу, который мнётся перед каждым проявлением эмоций не связанных с "убить нахер". Это тот же старый здоровяк Кен, который всегда был рядом, и теперь всегда будет. Интересно, будут ли они целоваться? Сано постарался скрыть бледную улыбку, которая вылезла совершенно непрошенно. – Только это не значит, что я.. – Значит, ещё как. Да ты и без меня это знаешь. Ну колись, Кенчик. Майки хитро ухмыльнулся. Он был упёртым и просто хотел услышать заветные слова от самого Дракена. Между ними точно что-то есть, и это загадочное что-то будет вскрыто и вытащено наружу, неважно каким образом и какими средствами. То, что Кен пытается отвернуться или как-то заранее оправдаться, уже говорит о том, что он нечестен, в первую очередь, перед самим собой. Но и Сано ещё не все свои инструменты использовал. – Знаешь, я сейчас даже завидовал Коко.. Увёз-то его Инуи. Вот бы меня кто-нибудь так просто забрал, а? – Может хватит? Я не могу сказать, что ты мне нравишься. Я чувствую за тебя ответственность. – И всё? Плохо. В этом "плохо" прозвучало какое-то вселенское разочарование. Манджиро откинул голову на подлокотник, глядя в потолок. Он прекрасно знал, что такое чувство ответственности – это чувство сопровождает его всю сознательную жизнь. Ответственность за Эмму, ответственность за Тосву, ответственность за Бонтен. Тоже любовь с какой-то стороны, только очень ядовитая. Ты пытаешься не просто защитить или помочь, ты пытаешься отгородить, вселить свои мысли в чужую голову. И конечно, часто всё заканчивается грандиозным провалом. – Может всё же поцелуешь? Вдруг понравится. – Майки! Чувства – не игрушка и не хобби, чтобы просто взять и понравиться. Ну не работает это так. – Хорошо, а кто тогда? Он, она.. Просто назови имя. – Во-первых, никто, а во-вторых, тебе зачем? Послать наёмных убийц? Манджиро фыркнул, хотя Кен был не так уж далёк от правды. Если бы такой человек существовал, ему бы пришлось не умереть, но уехать очень и очень далеко. Майки настолько опостылело заключение в собственном теле, что он забил на любые ориентиры. Поэтому когда злился или ревновал, всегда чувствовал от души и не стеснялся представлять кровавые сцены. Рюгуджи повернулся и очень внимательно на него посмотрел. Парень пытался найти признаки хоть какой-то жизнеспособности, и кажется, восстановить в мёртвой оболочке можно было только так. Ран всё рассказал Кену про пулю в руку и нашествие Ханмы, такая информация повергла Дракена в шок и даже заложила маленькое зёрнышко вины за то, что в тот же день он уволился. Ладно. Если чтобы Майки ожил, надо его поцеловать, он поцелует. Да прямо сейчас. Кен осторожно наклонился и как-то неловко чмокнул Майки в губы. Крайне неловко и кособоко.. На лице Манджиро сначала появилось нешуточное удивление, а потом он лишь слегка, по мере возможности, подался вперёд, видимо, требуя продолжения банкета. И они поцеловались ещё раз, уже глубже и даже как-то слаще. Кен вообще до этого не знал, что он умеет целоваться что называется "с языком". Он часто видел такие сцены в фильмах, но всегда между мужчиной и женщиной. Язык Майки как-то обыденно скользнул ему в рот, переплетаясь с его собственным, а сухие потрескавшиеся губы оказались очень требовательными. Рюгуджи сам не заметил, как подпёр Майки плечо рукой, чтобы было удобнее. Их поза была настолько естественной, что кажется, такое происходит уже не в первый раз. Наконец поцелуй прервался. – Не так, как с Санзу. Круче. А теперь скажи, что, не понравилось? Сано снова хитро улыбнулся. Он не добился признания словами, но зато получил кое-что намного более важное, чем какие-то клишированные фразы.

***

– И что мне делать здесь, docteur? Ран брезгливо разглядывал тело Такемичи Ханагаки. Майки конечно был с ебанцой, но чтобы хранить в подвале полутруп.. Доктора, который с удивительным энтузиазмом продолжал наблюдать за своим безмолвным подопечным, почти ласково улыбнулся Хайтани. – Ничего сложного, справится любой. Менять повязку на ампутированной конечности и вести наблюдения за общими показателями: пульс, давление, температура. Капельницы я предпочитаю менять сам. Те же инструкции, что были у Хито-сана. Последнее предложение резануло по ушам – этот сумасшедший итак пугал своим поведением, а его упоминание о мёртвом ныне Какучё запускало по телу целый табун мурашек. Ран только подумал, что проведи он столько времени с трупом, тоже скорее всего сошёл бы с ума. Впрочем, у него всё впереди. Неизвестно, сколько времени Майки захочет потратить на "наказание". Само по себе тело Такемичи уже выглядело как издёвка. Прошло уже более полугода и если вдруг он проснётся, то проснётся в аду. Окончательно ослабевший, одинокий, без руки вдобавок. А что его ждёт потом? Потом он точно понадобится Майки, что точно не сулит ничего хорошего. Ран скучающе разглядывал цифры на табло, которые практически не менялись. Он даже заглянул в бумажную тетрадь доктора, но и там ничего интересного не увидел. Шансы Ханагаки были ничтожны, надеяться на его пробуждение – бесполезно. Через три часа Хайтани понял, что не может просто сидеть. Да, он вполне мог отвлекаться на интернет или журнал, просунутый младшим братом под дверь, но сама обстановка удручала. Как Какучё мог сидеть здесь столько времени? Ран поднялся, меряя помещение шагами. Он не надеялся увидеть здесь какие-то следы, не думал играть в детектива. Просто пытался.. Пытался не забыть Какучё. Хайтани подошёл к одинокому зеркалу, весящему на стене. Что делать, он обожал вертеться у зеркал иногда, разглядывая свои серьги или воротничок. Ран любил свою внешность, всегда, именно поэтому не скупился на салоны красоты и хорошую одежду ещё в более младшем возрасте. Опять образ матери. Любовь к богатству, ко всему "самому лучшему" прививала именно она. Именно она часто вертелась перед зеркалом досконально рассматривая платья, которые дарили бесчисленные любовники. Единственное, что портило общий вид – странная искривлённая трещина через всю поверхность зеркала. Она выглядела как-то неестественно, как будто на стекло кто-то надавил изнутри. Ран немного пригнулся, чтобы его лицо находилось только в одной части зеркала, и тогда увидел. Их двое. Точнее, по двое. Вот в нижнем фрагменте его лицо – Рана Хайтани – и бледная часть лба Такемичи. А в верхнем трудно разглядеть, но точно есть два силуэта. Мутных, спрятанных в тени, но они там точно есть. Мужчина оборачивается, автоматически выхватывая пистолет и направляя его в угол. Никого. Уже никого нет, только аппаратура продолжает противненько пищать. Ран прижал руку ко лбу, как при головной боли. Ну вот, ему уже мерещится. Скорее всего, он просто запугал сам себя, а теперь шарахается от собственного дыхания. Пора с этим заканчивать. Пистолет мягко лёг в кобуру, а его хозяин стал копаться в ящиках. Где-то здесь должен быть сакэ, иначе невозможно столько времени торчать тут и сохранять дружелюбие, как умудряется доктор. Он ведь не будет пить много, просто немного пригубит, от этого ещё никто не умирал. Хайтани уже перебрал добрую часть шкафчиков, когда аппараты, подключенные к Ханагаки, усиленно запищали – по какой-то причине повысился пульс. Ран занервничал: никто не предупредил его, что такое может быть. Он просто временная нянька, он не готов быть первым, кого может увидеть Такемичи. Хайтани мгновенно вызвал врача по рации и тот прибежал за пять минут, но лишь удивлённо посмотрел на мужчину. – Вы уверены, что слышали писк? Судя по тому, что я сейчас перед собой наблюдаю, пациент находится в том же состоянии. Могу уверить вас, что он и не думал просыпаться, да это и не так происходит. Если вы видели какие-то движения, это могли быть судороги, такое случается.