До чего доводят стихи

"В передник девичий одеться Пора Николеньке царю. Хозяин наш пустился в детство, Вздыхает, глядя на страну." Глаза Бенкендорфа с каждой строкой ширились и лезли на лоб. Это когда же Пушкин успел так обнаглеть? Или его все-таки доконала цензура? Ну разрешил бы он ему этого Онегина публиковать.. Погонял бы туда-сюда и разрешил. А тут нате. Эпиграмма.. И ладно бы на него! Так на самого императора же. -Жить ему, что ли, надоело.. Право слово. Бенкендорф снял очки и протер глаза. Императору это, конечно, показывать нельзя было категорически. И во избежание инцидентов, Бенкендорф поднес бумагу с оскорбительными стихами к свечам. Стихи горели, а Александр смотрел и проклинал кудрявую голову, которую почему-то продолжал покрывать. Гений.. Что с него взять. Почитай, что дитя малое. Пушкин и впрямь был гением. От того его строки врезались в память моментально. И граф, как ни старался себе внушить, исключением из этого правила не был. -В передник девичий.. Ну надо же. Совсем обнаглел. - усмехнулся граф и бросил бумажку догарать. Был поздний час, и сон потихоньку брал верх над Бенкендорфом. Однако идти спать граф не спешил, решив дописать последние пару документов, он прикрыл глаза на пару мгновений, чтобы собраться. И тотчас же померещился ему Николай Павлович. В пресловутом женском наряде! Да в форменном переднике какой-нибудь юной институтки. Так еще и подмигнул графу, и заискивающе улыбнулся. Ну черти что! Бенкендорф распахнул глаза и испуганно проморгался. Император исчез. А бумажка все тлела. - Ай да Пушкин.. Ай да Сукин сын. Бенкендорф откладывает документы. И все-таки решает удалиться почивать. Стало быть, разум его стал подводить, от усталости. Точно так. Надлежало отдохнуть. Не прошло и пяти минут с того момента, как Александр Христофорович покинул свой мрачный кабинет, как иное лицо проскользнуло внутрь. -А вы, Александр Христофорович все работаете..- довольно промурчал император, но тут же остановился. Свечи горели. Перо стояло в чернильнице. А Бенкендорфа нет. -Вышел поди.. За кофием снова. Ах, Sacha, когда же я научу тебя отдыхать. Однако, графа император так и не дождался. И чем дольше ждал.. Тем престраннее ему казалось положение. -Забыл что ли..? Удивительное дело. Не может такого быть. Каждая собака в Петербурге, имевшая достаточно для того ума и сообразительности, знала, что граф Бенкендорф ужасный и неизлечимый педант. А тут взял и забыл? На самом деле, он и правда, был так сбит с толку своим видением, что забыл обо всем на свете. Но разве кто-нибудь в это поверит? Вот и император не поверил. Прошелся по кабинету. Осмотрел полки. Перешел к столу. Документы были отложены на край стола, но у самых свечей лежал неподписанный конверт присыпанный пеплом. Заинтересованный император заглянул и вытащил от туда карточку.. Мужчины, длинного, статного и в общем-то со всех сторон положительного.. Но в дамском наряде. И с мушкой у губ. Но что сразило императора, так это подпись. На обратной стороне бумажки было выведено: "Николенька" Император вначале опешил. Потом расхохотался, а потом вдруг резко умолк. А в глазах блеснул такой огонек, которого граф Бенкендорф всегда и опасался, и ждал больше всего на свете. -Ну что же..cher Alexandre..вы меня заинтриговали.. *** Николай Павлович стоял напротив в дамском наряде. И улыбался так, словно делает самую приятную вещь в мире. -Александр Христофорович, ну что ж вы стоите в дверях. Словно и не родной. Не говорил император, а мурчал. Цокая каблуками, подбирался ближе. Непонятно как он оказался у левого уха графа, который столбом застыл прямо на входе в покои императора. -Николай Павлович, вы.. Зачем же вы.. Граф поворачивает голову на императорское лицо, сейчас выглядящее несколько иначе. Помада эта.. Мушка у губ и улыбка. Любимая самая у Бенкендорфа. Живая такая.. Он залюбовался и тотчас же был втянут в поцелуй. Отвечая, Бенкендорф положил руку на длинную шею императора. Он только к концу осмелился открыть глаза и увидел искрящиеся голубые глаза. Не смог сдержать умилительной улыбки. -Ну вот.. И не говорите теперь, что вам не нравится. -Мне нравитесь вы в любом виде Коленька.. Абсолютно во всех ваших ипостасях. -Ну, нет. Это совершенно неинтересно - надулся император. И граф вскинул брови в полном внимании. -Вам нравится как я выгляжу, м? - теперь у правого уха мурчал император. Странно, но граф даже не заметил стука каблуков. Ах это что же.. Духи? Женские духи? Это способно свести с ума, Николай Павлович! Вы хотите свести меня с ума? -Вы уже не в уме.. Вы ведь влюблены, Mon cher Александр удивился.. Ему казалось, что он только подумал.. Но ведь не сказал. Однако, его тут же отвлек толчок в грудь. Он упал на что-то мягкое, то была императорская кровать -Ну так что же.. Вам нравится? Признайтесь.. Вам нравится? Повторял как мантру император и покрывал лицо Бенкендорфа поцелуями, спускаясь к шее. И снова задавая один и тот же вопрос. -Да.. Не выдержал Александр и тут.. Все вокруг затряслось. Александр в испуге глянул на довольное лицо со смазанной красной помадой. И услышал громкий стук. -Ну так не прячьте свои желания.. -Николай Павлович.! Успел прошептать Бенкендорф, как снова услышал этот злосчастный стук. Он вдруг почувствовал и кровать и одеяло.. И то,что свет уже слепит его, пробираясь в покои из открытых окон. И снова этот стук. Когда он, наконец, прекратится! Бенкендорф открывает глаза и тотчас же садится. Зарываясь руками в волосы. -Приснится же.. О господи.. Черт бы побрал Пушкина вместе с его стихами. -Александр Христофорович. - послышалось из-за двери. Бенкендорф встрепенулся и подошел отворять. Совершенно не заботясь о том, как выглядит, он предстал перед слугой в абсолютно неподобающем виде. Тот опешил, испуганно попятился и чуть было не перекрестился, однако взял себя в руки и протароторил послание. -Император.. Желает вас видеть.. У себя.. И как можно скорее.. Извините. Слуга уже был готов смотаться. Но Бенкендорф остановил его раздраженным голосом. -Где? -У себя. В покоях. - пискнул маленький человек и убежал. Бенкендорф захлопнул дверь и схватился за голову. Если от одного только стихотворения он напридумывал себе столько всякого.. Что же будет когда они с императором встретятся лично? О бедная его голова! Ох этот Пушкин! Сослать мерзавца! Пусть катится в Сибирь к своему дружку! -Нужно просто взять себя в руки. Это все от скуки.. Все от безделья. Непонятно каким образом связал Бенкендорф. Но объяснять все бездельем, видимо, его успокаивало. Однако. Надо было идти. И Бенкендорф пошел. Стараясь не думать ни о сне.. Ни о вчерашнем видении. Ни о Пушкине, который из раза в раз нагло улыбался в его фантазиях. Все! Стук в дверь. Подозрительно-тихое "войдите". Шаг в покои.. О боже, нет, только не это! -Александр Христофорович.. Ну что вы как не родной. Не стойте. Проходите же. Бенкендорф думал, что он сошел с ума. И даже щипнул себя, чтобы убедиться, что он не спит. Николай Павлович Первый. Император всея Руси.. Стоял перед ним в дамском наряде. С накрашенными губами и с этой чертовой мушкой! От Николая из сна он отличался только цветом наряда. Заместо черного, был приятный зеленый оттенок, а волосы уложены волной. Ах император не пожалел и бакенбард ради своего образа. Был чисто выбрит, но, кажется, вполне собой доволен. -Это сон? - хрипло, не своим голосом проговорил Бенкендорф, делая шаг в покои. Глаза императора смеялись, он подошел ближе. Ступая тихо. Каблуков не было.. И слава богу! -Вы только встали? Еще не проснулись, Mon cher? Заботливо спросил император заглядывая в растерянные глаза графа. -Я.. Да.. Кажется да.. Ох.. Все таки стоит обратиться к врачу. Убежденный в своем бреде Бенкендорф был под впечатлением. Все это удивительно шло императору. Удивительно, как он мог не замечать ранее этой его повадки.. Этой плавности его величества. -Вы не здоровы? - нахмурился Николай и даже это вышло у него отчаянно трогательно! Ах как хотелось целовать все это лицо, чтобы стереть с него морщины! -Да. Головой. Не подумав, вдруг сказал Бенкендорф. И вдруг услышал заливистый смех императора. -Как смешно вы называете влюбленность, мой милый. Касаясь алыми губами его щек он целует скулы поочередно. Бенкендорф все еще стоит у самых дверей, не доверяющий собственным глазам. -Что ж вы так смурны, мой граф? Мне что же.. Не к лицу? -К лицу! Вам все к лицу, Николенька. Все к лицу, однако.. -Вы поражены? Удивлены? В восторге? -Да.. - не зная что выбрать, шепчет Бенкендорф и не выдерживает. Целует эти прекрасные губы. Целует, измученный своими фантазиями. И Николай улыбается. Он угадал. Он оказался прав. -Зачем же вы это..- вдруг отстранившись, спрашивает Бенкендорф, путая уложенные волны на голове императора. -А вам. Никогда не хотелось быть женщиной? Мне надоело быть императором. Хитро улыбается Николай и тянет потерявшегося в этой любви Бенкендорфа. Они падают на кровать, и Бенкендорфа пронзает неприятное чувства дежавю. Но теперь все по-настоящему. Ведь все это реально? Да к черту.. Главное, что это приятно. -Побудьте крестьянином. Заразившись язвительностью от императора, говорит Бенкендорф. И тут же оказывается укушен за ухо. -Нет. Прошептал император, и стал целовать.. Целовал, и все ему было мало. Расстегивал мундир, открывал себе доступ к шее к ключицам и целовал. Все окрашивая красной помадой. -Вы прекрасны. - говорит он расцелованному Бенкендорфу, а тот только смотрит на эти губы с поплывшей помадой и выдыхает восхищенно. -А вы прекрасны всегда. И снова целует. Не в силах отказать себе в таком удовольствии. Изнеженные и зацелованные любовники лежали в постели. Бенкендорф, по своему обычаю, уже надевал рубашку и брюки. -Конечно.. Фантазия у вас, ваше величество.. Работает превосходно -Да ладно уж! Хоть теперь-то не скрывай. Сам мечтал.. Что аж рисунки делал. Не знал, что ты умеешь к слову. -Я и не.. Какие еще рисунки? Николай хотел уже закатить глаза, но как всегда честные глаза Бенкендорфа не заставили усомниться в его непричастности. Он отвернулся и, порывшись в тумбе, достал оттуда карточку. Передал ее в руки Бенкендорфу. -Пушкин! Сукин сын - проревел Бенкендорф и император удивленно вскинул брови. -Пушкин? Осмелел? Забыл свое место? Снова что ль? Совсем не грозно, а даже легко сказал император сладко улыбаясь. -Ну ладно. Эту выходку мы ему простим. В конце-концов он угадал твои желания - хитро глянул Николай.. И Александр отпираться не стал, только бросил карточку обратно на тумбу. Как вдруг послышался стук в дверь. Спросив взглядом у Николая о том, кто мог бы его потревожить даже в покоях, он получает лишь недоуменный взгляд и, надевая на себя мундир, идет открывать. Николай лениво укрывается одеялом и отворачивается. Все равно его не видно будет со входа. За дверью оказывается слуга. И откланявшись передает бумажку. -Просили.. Срочно передать-с.. -Кто? -Господин Пушкин-с.. Так то-с.. Бенкендорф нахмурился. Добра от этого человека ждать не стоило. Хотя, последняя его выходка.. Вышла для него вполне удачной. Закрывает дверь и вновь подходит к императору. Стоит ему развернуть бумажку, как эмоции стремительно сменяют друг друга. За удивлением шок. За шоком гнев. За гневом понимание и, наконец, отчаянье. Николай ёрзает на месте и капризно приказывает. -Читайте уже! -Сам уж.. Прочитайте.. Не зная как ему это озвучить, протягивает бумажку императору. Тот с жадностью вырывает листок и вчитывается. "Наш император в дамском платье Вздыхал, на графа не глядя, Вот чудеса, скажу вам, братья Они с ним вовсе не друзья." -Я прикажу его догнать.. И вернуть.. И.. В общем.. Надо разобраться. -Сослать думаете? -Сослать. Так точно. -Так ведь всем расскажет. - говорит вдруг император, вздыхая - Ай да Пушкин.. -Ай да сукин сын! - закончил за него Бенкендорф, падая рядом с императором на кровать. -И как только узнал.. -Вас действительно так волнует?- улыбается император зарываясь в волосы любимого графа. -Абсолютно не волнует. - вторит ему Александр, укладывая голову царю на колени. Они придумаю что делать с этим ссыльным писакой.. Но не сейчас.