Портрет девушки с маками

Проще солнце было невероятно ярким даже для глаз Майора. Даже так она крепко держала девочку на руках. Малышка казалось такой хрупкой и слабой. Не хотелось причинять вред ребëнку, к тому же, ей, совсем ослабевшей крохе. Отряд сделал привал ближе к вечеру. Путь был не близким, а потому находиться в постоянном движении крайне затруднительно. Временным убежищем стали пустые каменные дома. Должно быть, тут когда-то была деревушка. Маленькая девочка, укутанная в нечто, что заменяло ей одеяло, пришла в себя. Тëплый костëр согревал и освещал лица незнакомых людей, том числе и майора, единственной женщины в отряде. — О проснулась, гляньте на неë, — улыбнулся один из солдат, протягивает ей ломоть хлеба. — На, поешь, а то одни кожа да кости. Она приняла кусок хлеба и с большим аппетитом начала есть. — Хах, за обе щеки уминает хлебец — посмеялся другой солдат, заставляет и деля свой паëк на себя и на девочку. — Молодец какая. На дочку мою похожа, как две капли. Майор, хмурясь, смотрела на кроху. Всю радость перебивали мысли о том, что это, бесспорно, чудесное дитя станет обузой для группы. Они и так потеряли достаточно солдат, так ещë и беззащитную гражданскую придëтся защищать. Ладно бы это был взрослый человек, но нет. Мотоко бросила последний взгляд на Сайто, что закурил в углу и пошла сменять часового.

***

Ночь. Глаза невольно смыкались от усталости. Молоко Кусанаги стояла на посту, внимательно сканирования каждый камень. Она сидела у окна самого высокого здания в этой маленькой заброшенной деревеньке. Вокруг горы и скалы, лишь изредка стоящие деревья хоть как-то украшали эту пустоту. Ночные звëзды сияли не ярко, а луны совсем не видно. Ветер тихо убаюкивал, разнося песок и сухую траву с места на место. Как так вышло, не понятно, но Кусанаги на мгновение закрыла глаза и уснула. Всë-таки, каким бы мощным не было еë кибернетическое тело, мозг у Мотоко человеческий. Киборгам, подобным майору, тоже надо спать. Мгновения покоя. Прекрасные мгновения. Прерваны чьей-то рукой. Майор мгновенно проснулась и была готова драться, но увидев девочку, успокоилась и выдохнула. Только кроха выглядела встревожено. Она тихо держала Мотоко за плечо и показывала куда-то в сторону окна. — Там кто-то есть! Там кто-то есть! — твердила она на чистом японском без заметного акцента. — Я видела, кото-то у дерева. Кусанаги спешно отодвинула малышку от окна и посмотрела в него. Сканируя местность, майор спросила: — Где и что ты видела? — Я не знаю, но оно подлежало к дереву, — показывала девочка. Примерно поняв, о каком дереве говорила кроха, Мотоко внимательно смотрела на него. Увеличив изображение местности в своей голове, Кусанаги внимательно следила за тем, что происходит. Из тени вышел зверь, похожий ни то на собаку, ни то на маленького волка. При кинув размеры знания о местной фауне и не рассмотрев лучше некоторые черты, майор пришла к некоторым выводам. — Оно снова двигается. Что это? — не унималась малышка. — Это койот. Они водятся здесь. — Всего лишь койот? Я думала это кто-то из тех людей… Адреналин ударивший в голову за эти пару мгновений взбодрил Мотоко. Теперь она явно не уснëт в ближайшее часы. — Вы выспались? — полюбопытствовала девочка. — Да. Сколько я спала? — Часа три, судя по Вашим часам. Не волнуйтесь, я стояла на посту и следила. Никто тут не ходил. Кроме койота. Кусанаги ещë раз посмотрела на девочку. Очень худая, укутанная в тонкое «одеяло». На вид очень слабая и хрупкая. Не приятно такое видеть. Мотоко отвернулась от неë и проложила наблюдать из окна. — Как тебя зовут, девочка? И откуда ты так хорошо знаешь японский язык? — Мама родом из Японии, а отец мексиканец. Я тут родилась, учила два языка, и всë было нормально. А потому началась война. Одни говорят, что на нашу страну напали, а другие говорят, что идëт освобождение… Кому верить? Я не знаю… В военных конфликтах всегда страдают в первую очередь невинные, обычные гражданские, которых никто не спрашивал, хотят ли они войны или нет. Этих же гражданских будут обвинять в бездействии, когда главы их стран решат развязать вооружённых конфликт с другими государствами. Увы, эта несправедливость была и будет всегда. Девочка прижалась к Мотоко. Майор, конечно, любила детей. Без фанатизма, но они вызывали в большинстве случаев симпатию. Особенно если ребëнку лет шесть-восемь, когда он уже немного самостоятелен, но всë ещë является маленьким, наивным и невинным. Однако, матерью Кусанаги не нанималась. Особенно сейчас, во время войны, когда на еë плечах и так лежит ответственность за целый отряд. — Вы кукла? — спросила девочка. — Кукла? — Вы очень отличаетесь от людей, которых я видела. Вы красивы, как кукла. — Я киборг. — А как Вас зовут? — Зови меня просто майор. — А я Юрика. Юрика Абэ.