Parasitismus

Massive Attack — Dissolved Girl

      

      

      — Я тебе пишу, а ты даже не отвечаешь.       Затылком почти чувствовала её улыбку, которая настроением сравнима с удовольствием кошки, наевшейся сливок.       — Это нечестно, Анна.       Она обернулась, — очки её упали на переносицу, — и встретилась с тёмным взглядом Лэйн — той, что за день из очаровательной незнакомки превратилась в омерзительное воплощение всего, что Анна ненавидела.       Худые пальцы вцепились в край металлического стола. Дрожь пробежала по руке, как электрический разряд в тридцать шесть вольт. Сапфировые глаза выцепили фигуры двух высоких мужчин, стоявших, как свита Лэйн, позади неё. Лэйн, наконец перехватив её взгляд, расплылась в лукавой улыбке, полной какой-то детской радости, которая была сейчас очень некстати.       — Анна, — её имя слетело с губ Лэйн с лёгким придыханием, будто сам факт их общения — секрет, о котором не должен был знать никто, кроме них.       На это губы Анны дёрнулись от недовольства, а брови сложились в угрюмой гримасе, полной презрения. Сердце колотилось, отбивая неровный, искривлённый, векторный ритм. Анна ненавидела её за наглость, за власть, за то, как Лэйн превращала её страх в театральное, тривиальное представление.       Рука сжималась сильнее, но она продолжала молчать. Челюсти были плотно сцеплены, потому что устроить сцену здесь, перед Кирой и Анхеей, означало бы поддаться, сдаться и проиграть. И она не отдаст Лэйн эту победу.       Лэйн, будто почувствовав внутреннюю борьбу Анны, нагло шагнула ближе. Сердце Анны забилось ещё сильнее от резкого сокращения расстояния между ними. Дыхание остановилось где-то по пути к горлу. Мозг кричал: «Беги и не оглядывайся», но Анна не могла сдвинуться с места. По крайней мере, сейчас.       От присутствия рядом с ней воротило. Голова шла кругом.       Лэйн наклонилась, и её бледное лицо, будто замершее в вечном снегу, оказалось так близко, что Анна смогла уловить запах девушки: смесь горького кофе, видимо, с той самой заправки, о которой она говорила, металла и сигарет с утончённым ароматом сливок и сухофруктов.       Бледные пальцы Лэйн коснулись лежащего на столе запястья Анны: она в протест сжала руку в кулак, ногти впились в кожу, но Лэйн не отступила. Мягкие, почти ласковые пальцы начали разжимать кулак Анны, словно раскрывая лепестки увядшего цветка. Она взяла её руку в свою, как в их первую встречу.       Так же нежно и аккуратно.       К горлу подкатила горькая тошнота от вопиющего контраста. Этими же пальцами она отправляла ей те отвратительные и пугающие сообщения, а теперь имела храбрость касаться её так лично.       «Терпи. Хотя бы перед Анхеей и Кирой».       — Ты такая… — со смешком прошептала Лэйн, приоткрыв губы, — напряженная.       Агатовые зрачки скользнули по напряжённой ладони Анны, задержавшись на тонком, уже заживающем порезе — заметной буроватой линии, что пересекала кожу. Подушечка большого пальца Лэйн прошлась по шраму, покрытому тёмно-бордовой корочкой. Анна оторвала лейкопластырь, любезно подаренный Лэйн, отчего в глазах её сверкнула неопределённая эмоция.       Анна дёрнулась, будто могла вырвать руку, но хватка Лэйн была крепче, чем казалось. В ответ чужая улыбка стала мрачнее, опаснее: в ней мелькнула удовлетворённость, как у одержимого конечным результатом художника, любующегося удачным мазком. Лэйн знала, что этот порез — метка, напоминание о первой встрече, и это знание вызывало в ней тихое торжество.       — Хорошо, что твой порез уже заживает, Анна. Будь осторожнее, — продолжила Лэйн, внимательно рассматривая чужую руку, поворачивая её то туда, то сюда. — Никогда не знаешь… что может оставить след.       Кира внезапно кашлянула, привлекая внимание всех разом.       — Лэйн, да? — глаза Лэйн взглянули на неё со скукой и равнодушием. — Кхм… ты о чём вообще сейчас? Вы с Анной, эм… знакомы?       Лэйн расплылась в напускной, добродушной улыбке. Правда, глаза её оставались такими же холодными и не проявляли ни малейшего интереса к Кире. Только внимательный взгляд смог бы уловить эту фальшь за маской.       — Знакомы, — она посмотрела на Анну, сжав чужое запястье чуть крепче. — Просто забочусь. Анна такая занятая, вечно в своей учёбе, — Лэйн с улыбкой склонила голову вбок, продолжая смотреть на Анну. — Я просто напоминаю ей, что друзья не должны забывать друг о друге.       Лэйн слегка притянула Анну к себе — почти незаметно, но властно.       — Правда, Анна?       Анхея молчала, на лице её отражались замешательство и невысказанное сомнение. Светлые глаза девушки внимательно взглянули сначала на Лэйн, затем на Анну, пытаясь понять, какие между ними отношения.       Ян и Каин стояли в стороне, точно сторожевые псы. Байкер с демонстративной скукой разглядывал носок своего чёрного сапога, в то время как Ян смотрел на Лэйн, словно в ожидании приказа или знака.       Щёки Анны ярко вспыхнули. Пальцы её сжались вместе, показывая, что она отрицает положение Лэйн над ней.       И как же сильно она ненавидела Лэйн за эту игру, в которой та манипулировала каждым её движением и взглядом, что сейчас едва держала свой острый язык за зубами, чтобы не наброситься на неё.       Лэйн выждала паузу, оглядев всех присутствующих, прежде чем остановиться на Анне.       — Может, отойдём? — Привычно хрипловатый голос был мягок, будто она умоляла, но на деле в нём звенели безмолвная команда и ожидание беспрекословного подчинения. — Поговорим.       Анна попыталась сглотнуть и почувствовала, что в горле было сухо, как если бы она оказалась в пустыне без воды. Она хотела сказать «Нет», вырвать руку и убежать, но взгляд Лэйн приковывал, как кандалы. Понятно, отвертеться не получится.       Анна неуверенно, едва заметно кивнула, следом поднявшись. Когда она поднялась, то её движения были скрипучими и скованными, словно она была деревянной куклой на нитках, управляемой кем-то неумелым. Кира и Анхея смотрели на неё лицами, полными вопросов, но она не могла встретиться с ними взглядом.       Анна почему-то чувствовала себя предательницей, но сейчас она не могла поступить иначе.       Лэйн радостно повела её в сторону, придерживая рукой за локоть. Прижалась ближе, — теснее, чем должна была, — как если бы была закадычной подругой Анны, позволяя себе ошеломляющую наглость и интимную близость. Анна чувствовала, как в груди закипает злость, но сдерживалась. Лишь пальцы правой руки сжались чуть сильнее, выдавая её напряжение, несмотря на все усилия казаться спокойной и невозмутимой.       Они неспеша прошли мимо веранды и свернули за угол университетского корпуса. С этой стороны их не могли застать врасплох — хрустящая трава предупреждала о каждом шаге.       Когда они остановились, Лэйн не отпустила её руку. Пальцы стали мягче, но всё ещё настойчиво держали её, будто Лэйн хотела не просто физически удержать Анну, но и завладеть её вниманием, привлечь к себе. Анна чуть повернула кисть, проверяя, насколько крепко её держат — старый, почти рефлекторный жест, выработанный в прошлом тренировками отца. Лэйн тут же отреагировала, сжав пальцы сильнее, предостерегая её: не пытайся вырываться, иначе тебе будет хуже. Анна выдохнула сквозь зубы, подавляя болезненное шипение.       Лэйн повернулась, и её взгляд вспыхнул холодным любопытством. Он был не просто внимательным — цеплял, будто Лэйн просвечивала Анну насквозь, как тень под рентгеном, выискивая трещины в её броне, чтобы надавить сильнее. На миг в её тёмных глазах мелькнули искры, похожие на звёзды — далёкие, холодные, недостижимые.       «Пустота», — мелькнула мысль, которую Анна тут же отогнала, тряхнув головой. Лишние эмоции — её слабость, а Лэйн умела их находить.       — Ну и к чему был весь этот театр? — с плохо скрываемым раздражением наконец выплюнула Анна, вытягивая себя из плена разума.       Лэйн продолжала молча рассматривать её. С лица медленно сполз намёк на лукавство. Взгляд стал внимательным и серьёзным. Она заметила, как Анна чуть приподняла подбородок и выпрямилась, демонстрируя невозмутимость.       — Театр? — она медленно, с насмешкой повторила слово, растягивая гласные, смакуя их. — Так говоришь, будто я режиссёр, а ты — моя актриса.       Лэйн слегка наклонила голову вбок, хитро прищурившись.       — Хотя, знаешь, тебе бы пошло. Такая страсть, такие эмоции… Просто brava!       Анна скривилась и дёрнула рукой, но Лэйн не отпустила. В голове всплыли смутные образы из прошлого, и она на секунду прислушалась к своему телу: Анна опять повернула кисть, проверяя границы. Она нахмурилась, узнав, насколько мёртвой хваткой Лэйн вцепилась в неё.       — Отпусти, — процедила она сквозь зубы, подняв взгляд на неё.       — А если не хочу? — Лэйн улыбнулась шире, почти по-детски, но в её глазах скользнула сталь. Холодная рука осторожно образовала кольцо вокруг тёплого запястья, тесно прижимаясь кожа к коже, холод против тепла. — Что, не любишь, когда тобой интересуются? Не любишь быть в центре внимания?       — Я не твоя игрушка, Лэйн, — зло бросила Анна чужое имя с лёгкой запинкой, будто сомневаясь, настоящее ли оно. В этом имени было что-то неправильное, но она не могла понять, что именно.       — А кто сказал, что игрушка? — Лэйн вскинула брови, притворно удивляясь и подчеркивая её слова. — Я ведь просто забочусь, веду себя как обычная подруга. А ты… даже не отвечаешь на мои сообщения.       Лэйн жалостливо поджала губы, изображая расстроенного щенка. Анна знала, что это игра, но всё равно злилась. Лэйн всегда водила её за нос, как ребёнка, которого обманывают наивной ложью.       — И моё предложение о чашечке кофе проигнорировала… Мне приходится вот так ловить тебя на улице среди людей, как маленькую пугливую мышку.       Анна сжала губы, чтобы сдержаться. Голос трясся от злости.       — Может, потому что мне не нравится, когда за мной следят? — Анна передразнила её, но голос дрогнул, выдавая ярость. — Когда меня трогают без спроса, выставляют дурой перед всеми? И эти твои сообщения… Пишешь с незнакомого номера прямо на паре, отвлекая меня, сбивая с толку! Ты…       — Уверена в том, о чём говоришь?       Анна резко выдернула руку, и на этот раз Лэйн позволила ей это сделать. Чужой взгляд окинул Анну, подмечая трепет и вздрагивание её мышц. Лэйн шагнула ближе, и тёплое дыхание коснулось шеи Анны, пробежав по коже мурашками, но для неё это было сравнимо с морозящим душу сквозняком.       — Вся дрожишь, — прошептала она, скользя взглядом по её фигуре. — Неужели это из-за меня?       В голосе Лэйн сквозили жалость и снисходительность — обжигающие и мучившие, как густой яд, медленно растекающийся по венам.       Анна отшатнулась — рефлекс сработал быстрее разума. Предплечье рвануло вперёд, ударив Лэйн в грудь — не сильно, но резко, будто тело само решило дать отпор. Очки подпрыгнули на переносице, норовя упасть. Лэйн плавно отступила на полшага, не покачнувшись.       Тёмные брови взлетели вверх, а руки поднялись в шутливом жесте сдачи.       — Ого, — выдохнула она, и в голосе мелькнуло что-то похожее на восхищение. — А ты, оказывается, можешь показать зубы.       — Ты… — Анна задохнулась, осознав, что слова застревали комом в горле. Она прервалась, чтобы подтянуть очки к переносице. — Не смей… Не смей говорить так, будто знаешь меня.       Анна вздёрнула подбородок вверх, глядя на Лэйн с вызовом.       — Я не часть твоей маленькой плешивой игры.       — Не часть? — голос стал ниже, с намёком на угрозу на конце. Лэйн всё ещё следила за её движениями краешком глаза. — А мне кажется, наоборот. Ты же теперь тоже выслеживаешь, верно? Дрожишь от страха, цепляешься за ответы, которых у тебя нет. И… молчишь.       Анна сжала кулаки, чувствуя, как её ногти впиваются в ладони. Она хотела возразить, но слова Лэйн били точно в самую цель. Она действительно молчала — не потому что не хотела говорить, а потому что боялась. Боялась, что её слова разрушат всё, что она так старалась удержать в своей жизни.       — Потому что если я заговорю, то тебя зароют под кучей исков, — выдавила из себя Анна, закатывая глаза.       Лэйн захохотала от души. Анна покрылась краской, смущаясь и глядя на неё как на безумца. Вытерев на ресницах слезинки, Лэйн взглянула на Анну с неподдельным весельем.       — И ведь тебя вместе со мной! — парировала Лэйн с той же приторной улыбкой.       Улыбка Лэйн стала мягче, и веки её наполовину прикрылись, выдавая в её взгляде хитроумную лисицу.        — Мы обе по уши в этом дерьме. Только вот я знаю, что делаю.       И её взгляд медленно опустился ниже.       — А ты — пока нет.       Анна сжала кулаки крепче, чувствуя, как её накрывает всепоглощающее чувство обиды и боли. Она закрыла глаза, сделав глубокий вдох, — дыхание ровное, контролируемое, как учил отец, — и медленно разжала пальцы. Когда она открыла глаза, Лэйн всё ещё стояла перед ней с одновременно насмешливым и серьёзным видом.       — Не смей, — голос Анны был хриплым, почти сломленным. Ей хотелось крикнуть, но сил хватило только на шёпот.       Лэйн выгнула бровь, и её губы тронула лёгкая улыбка.       — А что? Боишься? Или винишь себя, Анна?       — Ты… ты не имеешь права…       — Никто не имеет, — Лэйн ненадолго замолчала, следом продолжив. — Но мы всё равно делаем так, как хотим.       Она облизнула свои высохшие губы, коротко взглянув в сторону, будто услышала шаги, которых не было. Потом снова обратилась к Анне:       — Не хочешь навестить свою подружку?       — Что?       Анна взглянула на неё с недоумением, не понимая намёка.       — В больницу, — Лэйн говорила так легкомысленно и просто, будто предлагала сходить в кафе и выпить кофе. — Не хочешь узнать, как она? Или всё же боишься того, что увидишь?       Анна отвернулась. Губы девушки задрожали, а дыхание сбилось, став прерывистым. Она не хотела думать о Виктории: не хотела вспоминать её вид в последний раз и тот образ из кошмара. Нельзя отрицать: Лэйн знала, куда бить, и била без промаха в самое уязвимое место.       — Зачем? — спустя долгую паузу выдохнула Анна.       — Чтобы попрощаться, — слова Лэйн ударили кнутом, выбивая воздух из лёгких. Она попыталась вдохнуть, но сбилась. — Или убедиться, что она ничего не скажет. Ну, ненужного. У каждого своя причина.       Лэйн взглянула на неё и беззаботно пожала плечами.       — Могу быть рядом, если ты не справишься одна.       — Ты отвратительна, — Анна выплюнула слова, но голос дрожал от бессилия. Она чувствовала, как слёзы жгут глаза, но не дала им пролиться.       — Возможно, — Лэйн снова пожала плечами. На чужих устах улыбка была ленивой, словно ей было совершено всё равно. — Но я хотя бы честна.       Анна собрала с силами и выдохнула, ощущая, что дышать теперь даётся тяжелее. Она прикрыла глаза, дрожащим движением прижимаясь ладонями к стене и выгибаясь в плечах. Анна пыталась собраться, но слова Лэйн давили, как тяжёлые железные гири.       Предупредительный звонок на пары прозвенел резко и громко, застав врасплох. Металлический, дрожащий звук звонко ударил в стены, отзываясь гулом в корпусах университета. Этот звук показался Анне чрезмерно громким, будто сам университет пытался вытянуть её из этого кошмара — выдернуть из паутины лжи и обмана, в которую она, сама не поняв, добровольно вошла.       Она медленно открыла глаза, всё ещё чувствуя на себе взгляд Лэйн. Та стояла слишком близко, но её лицо теперь было спокойным.       — Пары, — произнесла Анна глухо и отстранённо — больше себе, чем Лэйн. Она продолжала смотреть на неё, переживая: та может выкинуть что угодно.       — Да.       — Я пойду.       — Иди, — Лэйн, на этот раз словно проявив уважение к ней, отступила назад.       Анна оттолкнулась от стены, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она развернулась, но замерла, бросив взгляд через плечо. Лэйн стояла на том же месте, и её глаза следили за Анной с холодным любопытством, подобно ястребу, который наблюдает за дичью.       — Не забывай о Виктории, — бросила Лэйн, когда Анна уже почти скрылась за углом.       Анна остановилась.       — Я напишу тебе, — добавила Лэйн. — По нашей традиции.       Анна сжала кулаки, но не обернулась, стараясь сделать вид, что слова Лэйн скользнули мимо, как ветер. Она зашагала к Кире и Анхее, ждущим у веранды.       «Виктория, Виктория, Виктория».       Имя пульсировало в голове как рана, которую Лэйн снова вскрыла, предварительно поковырявшись в ней до мяса.       Трава хрустела под её кроссовками, и этот звук царапал нервы, будто каждая травинка насмехалась над её смятением. Она втаптывала в землю листья с особой яростью, бессознательно выплёскивая злость, которая жгла изнутри. Но за злостью плелась длинная тень — тревога, обида, беспомощность.       Воспоминание детства всплыло непрошеным гостем: она, маленькая, стоит перед мамой, опустив голову, ожидая выговора за разбитую чашку. Тогда она чувствовала то же, что сейчас — вину, липкую и тяжёлую, как сосновая смола. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели на костяшках, но в запястье ещё пульсировало тепло — иллюзорный ожог от прикосновения Лэйн. Будто под кожей остался отпечаток — тонкий, едва заметный, но незаживающий и гадкий.       «Тьфу».       Анна бросила взгляд на руку, проверяя, не исчез ли этот фантомный отпечаток. Глаза сузились, а в памяти мелькнули старые, почти забытые движения — выученные в детстве, въевшиеся в мышцы: как вырваться из захвата, как ответить на давление. Анна удивилась, как эти рефлексы, словно старый клинок, спрятанный в ножнах, всё ещё были остры. Годы без тренировок, но её тело помнило хватку, которой учил отец.       Костяшки от напряжения внезапно щёлкнули в кулаках, и этот звук — резкий, как выстрел из охотничьего ружья — отрезвил её.       «К чёрту. К чёрту. К чёрту…»       Мысли метались, как загнанный зверь в золотой клетке, царапая всё внутри. Голова гудела, во рту пересохло, язык будто стёрся о песок.       «Как маленькая мышка?» — чужая насмешка эхом звучала в голове, и Анна прикусила нижнюю губу со злостью. «Если она кошка, то лучше бы подавилась комком из собственной шерсти».       Она остановилась, уставившись в землю. Пульс заколотился в ушах, отдаваясь болью в висках. Злость отступила, и на её место прокрались стыд и унижение. Анна вдруг почувствовала себя грязной, будто собственная кожа её предала, храня тепло чужих пальцев.       «Мы обе по уши в этом дерьме».       Слова Лэйн звенели, как колокола, отбивающие её поражение.       «Нет. Я не как она. Я ведь не…»       Но сомнение грызло: если она не как Лэйн, то почему позволила ей управлять собой? Почему не ушла, не отдернула руку и не разорвала эту только начавшую плестись паутину?       Анна резко вдохнула, но воздух застрял в горле. Она взглянула вниз, видя, как дрожь в пальцах, — едва заметная, как у официанта, роняющего поднос, — выдаёт её слабость.       «Она знает, что я боюсь, и пользуется этим, любит это. Играет на моей уязвимости».       Она насупилась, погрузившись в свои мысли.       «Я слаба перед ней, этого нельзя отрицать».       Анна свернула за угол и увидела силуэты Киры и Анхеи.       «Значит, цель Лэйн — эмоциональная власть», — подумала она.       Взгляд Анны стал сосредоточенным, погруженным в раздумья, которые вытеснили тревогу, ранее кричавшую в ней в каждом жесте и движении.       Кира, заметив её, махнула рукой. Парней поблизости уже не было. Анна на ходу поправила очки, выдыхая полной грудью.       «Мне стоит подумать о том, как это обернуть в свою пользу».

*****

      Дверь захлопнулась с резким щелчком, от которого Анна вздрогнула, прижавшись спиной к холодной стене. Сумка соскользнула с плеча и шлёпнулась на пол, подняв пыль. Пальто легло на плечи вешалки, свесившись вниз с одной стороны. Ноги подкашивались, будто весь день она тащила на себе не учебники, а груз чужих взглядов и шёпотов за спиной.       Лэйн.       Её голос всё ещё звенел в ушах: «Не забывай о Виктории». Анна стиснула зубы, сбрасывая кроссовки — один улетел под вешалку, второй застрял в углу. На кухне она небрежно щёлкнула чайником. Жужжание аппарата смешалось с гулом в голове — лекции, цитохромы, дыхательные цепи — всё слиплось в кашу. Разговор с Кирой всплыл сам собой: «Откуда ты знаешь Лэйн?» — спросила она, а Анна отмахнулась, но вопрос засел занозой. Кира когда-то видела Лэйн с Каином и Яном у старого корпуса — и в её тоне скользнуло что-то недосказанное. Что они там делали?       Чайник щёлкнул, выпуская пар. Анна плеснула кипяток в кружку, но промахнулась — вода обожгла пальцы. Зашипев, она сунула руку под кран. Запах жасмина и лимонной корки из кружки ударил в нос, но вместо уюта вызвал тошноту. Взгляд упал на запястье, где утром сомкнулись пальцы Лэйн. Кожа зудела, будто под ней остался её отпечаток. Анна сжала кулак, вспоминая, как отец учил вырываться из захвата: «Держи локоть выше, Аня, и бей резко». Она тряхнула головой, прогоняя образ.       Анна сжала запястье, где всё ещё горел след от пальцев Лэйн. Кожа ныла, будто под ней тлел разгоряченный уголь. Она вспомнила, как выворачивала руку, проверяя хватку — рефлекс, въевшийся с детства. Тогда, на охоте с отцом и Дмитрием, она была другой.       Ей было тринадцать. Она стояла в тени высоких сосен, вцепившись в подол куртки, пока Дмитрий неловко целился из ружья. Отец, хмурясь, поправлял его: «Не дёргай, Дима, чувствуй спуск». Анна молчала, но впитывала каждое слово внимательно, как на уроках вслушивалась в каждую новую тему. Позже, в шестнадцать, отец вложил ей в руки нож — тяжёлый, с потёртой кожаной рукоятью.       «Это не игрушка, Аня. Это ответственность».       Она резко встала, оттолкнувшись от стола. Ноги сами понесли к шкафу в прихожей, где в нижнем ящике, под старыми шарфами, лежала коробка. Пальцы нащупали холодный металл. Нож отца.       Лезвие тускло блеснуло в свете мерцающей лампы, и Анна провела пальцем по гравировке на рукояти — её инициалы, вырезанные отцовской рукой. Сердце сжалось от воспоминаний.       «Я не слабая. Не такая, как думает Лэйн».       Телефон завибрировал в кармане, разрывая тишину. Анна вздрогнула, чуть не выронив нож. Экран светился уведомлением.       Она знала, что это может быть Лэйн. Пульс заколотился в висках, но она заставила себя взглянуть. Новое сообщение на почте. Отправитель: неизвестно Кому: вам Тема: — Содержание: «Вторник, 18:15. Северный вход. Хирургическое отделение».       Глаза скользнули вверх. Пятница, 20:22.       «Быстро она», — подумала Анна, стиснув нож крепче, будто он мог отгородить её от Лэйн.       Она вернулась к столу и залпом допила чай, обжигая горло. Кружка стукнулась о столешницу, плеснув остатками на кухонную поверхность.       «Опять позволяю ей опережать меня».       Тошнота подкатила к горлу, смешиваясь с горечью жасмина. Она сгребла кружку и выплеснула остатки в раковину, где громоздилась гора немытой посуды.       Анна ввалилась в спальню, захлопнув дверь. Пальцы рванули пуговицы блузки, но застряли — руки дрожали. В зеркале отразилось её лицо: бледное, с тёмными кругами под глазами, будто она не спала несколько недель. Ходячий мертвец.       Она скинула блузку, натянув рыжую толстовку, и упала на кровать. Очки стукнули о тумбочку, телефон подпрыгнул на постели рядом.       — Что тебе надо, Лэйн? — прошептала она, будто имя могло вызвать дьявола. Голос дрожал, как струна, готовая лопнуть.       В голове крутилось сообщение: «Вторник. 18:15. Хирургическое отделение».       «Пойти — значит, подчиниться. Отказаться — дать Лэйн повод затянуть петлю туже».       Анна сжала одеяло, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Чем старше она становилась, тем сильнее ощущала себя неполноценной и неидеальной, в отличие от Дмитрия, что был уверен во всём, что он делал. Лэйн опять выстрелила в одну из её больных точек.       «Я не хочу быть твоей игрушкой».       В груди шевельнулась тихая злость. Она вспомнила о ноже в ящике — холодном, тяжёлом, с её инициалами на рукояти.       «Если Лэйн играет, я тоже могу».       Анна вытерла слёзы рукавом и уставилась в потолок.       «Я не сломаюсь».

*****

      Анна так и не поняла, когда заснула.       Сейчас она бесцельно рассматривала трещину в потолке. Её не было там раньше, или она её просто не замечала? Всё в этом доме теперь напоминало ей, что трещины были всегда, просто кто-то начал вглядываться внимательнее.       Ночь прошла в каком-то лихорадочном полусне. Сны путались: мутные коридоры, лампы без света, тёмные фигуры, тающие в тенях. У Анны при пробуждении кости ныли, будто старые корни, скованные промёрзшей землёй, после ночи, полной удушающего мрака и шепота Лэйн на устах: «Виктория ждёт тебя, Анна».       На часах: 08:17.       — Фу, — хрипло плюнула она, жмурясь от рассвета, пробивающегося сквозь жалюзи.       Сев на постели, Анна провела рукой по лицу. На подкорке сознания всплыло напоминание: «Сегодня суббота, выходной. Нет лекций и пар».       Ну, формально.       Она сползла с кровати, запутавшись в одеяле, и чуть не рухнула на пол. Прокашлявшись, Анна потянулась за очками, протирая стёкла рукавом толстовки.       Квартира молчала — серая, холодная, заваленная бумагами и одеждой, что она не убирала уже давно. Взгляд зацепился за ящик в прихожей, где лежал нож отца. Вчерашний холод металла под пальцами всё ещё отдавал в костях, как эхо его слов: «Не бойся, Аня. Страх — это слабость». Она нахмурилась, прогоняя образ. Не время для воспоминаний.       На кухне Анна не глядя включила чайник. Есть не хотелось. Лэйн испортила даже аппетит.       Анна лениво открыла шкафчик: овсянка, хлеб, пара яиц в холодильнике. Всё казалось чужим, особенно после сна, как будто она жила не в своей квартире. Взгляд упал на старую записку, прилепленную к дверце холодильника, — почерк Дмитрия, выцветший, но всё ещё знакомый: «Завтрак в холодильнике. Оставил тебе немного денег на столе. Открой коробку, когда вернёшься. — Д.»       Она отвернулась, не желая думать о брате, который скоро приедет и увидит, во что превратилась её жизнь.       Чайник щёлкнул, выпуская пар. Анна бросила взгляд на него, плеснув немного кипятка в кружку, смешивая горячую воду с холодной. Она обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло прогоняет озноб, но не тревогу. Телефон лежал на столе, экран его был тёмным, но Анна знала: стоит его включить, и Лэйн снова вторгнется в её мир. Мысль о скорой встрече сжала горло, как невидимая рука. Она заставила себя взять телефон.       Экран вспыхнул, показывая чат с Кирой и Анхеей. Кира: ≫ Ань, ты как? Думаем пойти погулять — я, Анхея, Ноа и Лестер. Просто развеяться, парк, а потом и к пруду. С нами?       Пальцы замерли над клавиатурой. Прогулка с друзьями казалась спасением — шансом вырваться из паутины тревоги хотя бы на день. Но в груди ворочалось сомнение: а если Лэйн узнает? Если она следит?       «Ноа и Лестер… Не помню, кто они. Возможно, выйти развеяться будет неплохо после всей этой…» — Анна мысленно делает паузу, — «… суеты. Посмеяться, подышать воздухом, побыть с компанией, как все нормальные люди».       Анна сжала кружку сильнее, вспомнив холодное прикосновение Лэйн к её запястью. Кожа всё ещё глухо зудела, будто под ней зашевелилось нечто инородное. Девушка бессознательно царапнула себя короткими ногтями по той руке. Невольно в памяти всплыли слова отца, перекрывая мысли о Лэйн:       «Смотри в глаза, Аня. Не отводи взгляд». Может, пора посмотреть в глаза своим страхам?       Она напечатала:

Анна:

Да. Пойду. ≪

      Экран погас, и Анна допила воду. Мыла кружку она в тишине, перебарывая собственные мысли, которые невозможно поймать. Движения стали снова механическими и бездушными, но теперь с мелким налётом какого-то упрямства. Когда она закончила с кружкой, то вытерла руки полотенцем с такой силой, будто могла стереть не только влагу, но и все мысли об одной мучительнице, не покидавшей её мысли.       На столе в спальне лежала сумка, из которой торчали уголки блокнотов. Анна вздохнула, глядя на них. Домашка по биохимии — электронно-транспортные цепи, хемиосмос, АТФ — не сделает себя сама. Она потянулась к ноутбуку, чувствуя, как плечи ноют от напряжения.       «Если я не могу справиться с Лэйн, то хотя бы с этой чёртовой учёбой справлюсь».       Мысли о встрече во вторник всё ещё грызли, но Анна заставила себя открыть учебник. Может, погрузившись в схемы и формулы, она хоть на час забудет о Лэйн.

*****

      Анна раздражённо щёлкнула кнопкой ноутбука, захлопнув его. Тетрадь и ручка полетели в сторону — домашка наконец-то была сделана, и это сбросило с плеч тяжёлый груз.       Она смотрела на ноутбук некоторое время, задумавшись о своих дальнейших действиях в отношении Лэйн, раз уж встреча предстояла так скоро, но голова была пуста, и ничего дельного не приходило, так что Анна сдвинула учебные принадлежности в сторону.       Телефон пиликнул, напоминая о встрече с Кирой и Анхеей. Анна заставила себя встать, потянув ноющие плечи. Свитер и джинсы обняли тело, вчерашнее пальто легло на плечи. В кармане рядом с жвачкой и телефоном звякнули ключи. У двери она замерла, глядя на пустую квартиру. Серость стен сдавила грудь, напоминая о пустоте и меланхолии, отсутствии жизни, кроме самой Анны. Но правда ли она живет, а не существует теперь?       Дверь хлопнула. На ходу Анна сверилась с адресом в чате, шагая к парку.

*****

      Парк встретил сыростью, запахом мокрой коры, влажной земли и сладковатым шлейфом, будто где-то пекли вафли. Людей почти не было, только редкие силуэты мелькали в глубине аллей, где, наверное, гуляла толпа.       Анна замерла у входа, поправляя шарф. Глаза скользнули по дорожкам и остановились на скамейке под старым каштаном. Кира, Анхея и, кажется, Лестер с Ноа уже были там. Кира заметила её первой, замахала руками, чуть не подпрыгивая:       — Аня-я-я! Сюда! Мы уж думали, что ты передумала!       Анна выдавила улыбку, но напряжение последних дней не отпускало. Она шагнула ближе, и Кира крепко стиснула её в объятиях, пахнущих яблоками и корицей. Тепло её рук растопило что-то внутри, но не до конца.       — Привет, — пробормотала Анна чуть смущённо, — Я не опоздала?       — Мы бы всё равно ждали, — ответила Кира, подмигнув.       Анхея стояла чуть поодаль, держа в руках термо-кружку. Она улыбнулась Анне чуть скромнее, обменявшись с ней тёплыми, понимающими взглядами.       Кира отстранилась, и Анхея шагнула ближе.       — У тебя всё хорошо? — спросила она тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал.       — Да, всё в порядке, — ответила Анна, оглядев её и подарив успокаивающую улыбку, но её глаза выдали сомнение. Она заставила себя улыбнуться.       Анхея задержала взгляд, но не стала настаивать, просто сжав её плечо. Этот жест — тихий, понимающий — был как мягкое поглаживание ангельского крыла. Анна ответила лёгким касанием, благодарная за её чуткость.       Лестер и Ноа оживлённо спорили неподалёку. Лестер в ярко-жёлтой куртке крутил в руках ветку с золотыми листьями, хохоча над чем-то, что Ноа встретил притворным раздражением.       — Познакомься, — Кира махнула на парней, привлекая их внимание. — Ноа и Лестер, наши однокурсники. Ты их, поди, не помнишь, но они тебя знают. Или прикидываются.       — А-а, а вот и наша таинственная незнакомка! — громко объявил Лестер, театрально поклонившись Анне. — Позвольте представиться заново: Лестер, душа компании и король ужасных шуток.       Анна невольно рассмеялась, покачав головой.       — Приятно познакомиться, Лестер. Надеюсь, шутки у тебя не совсем плохие.       — Только самые лучшие из худших! — подмигнул он.       Ноа, словно нехотя, шагнул вперёд и скрестил руки. Его тёмные волосы слегка растрепались от влажности.       — Ноа, — коротко представился он. — Виделись на паре, но ты, похоже, меня не запомнила.       — Прости, — Анна потупилась. — У меня в последнее время с памятью не очень.       Она пожала его руку, отмечая его холодную, но уверенную хватку.       — Ничего, — усмехнулся Ноа, — обычно я запоминаюсь, но ты — исключение.       — Не слушай его, — Кира пихнула Анну в бок, хихикнув. — Его эго больше этого парка.       — Преуменьшаешь! — Лестер расхохотался.       Анхея улыбнулась краешком губ, наблюдая за ними, и слегка коснулась плеча Анны.       — Если станет слишком шумно, сбежим на другую аллею, — шепнула она.       Анна благодарно кивнула, чувствуя тепло на душе от того, как внимательна Анхея к её состоянию. Хотелось ответить ей тем же. Она положила свою руку в ответ на её, мягко огладив, и кивнула, ничего не говоря.       — Куда идём? — спросила она, оглядывая компанию.       — К пруду, — Кира уткнулась в телефон, листая карту. — Там туман, можно фоткаться и кормить уток.       — Хлеб не забыла? — подколол Лестер.       Они двинулись по аллее, шурша листвой. Анна шагала чуть позади, позволяя друзьям болтать. Их смех и тепло обволакивали, как тёплый шерстяной плед, но под рёбрами всё ещё тлела тревога. Анна сжала кулак, пытаясь прогнать нахлынувшие ощущения.       Она тряхнула головой, но беспокойство не исчезло. Приходилось мириться с этим.       Компания дошла до пруда быстро. Вода рябила, отражая туман и голые ветви. Кира рылась в сумке, доставая хлеб. Анхея что-то шептала, Лестер подначивал Ноа, хохоча. Галька хрустела под ногами, холод щипал щёки.       Она остановилась у края пруда, вглядываясь в своё отражение. Лицо было её, но глаза — чужие, будто кто-то другой смотрел из-под воды.       «Уже не я. И не кто-то другой. Что-то между. Как это называется? Метаморфоза?»       Она прищурилась, разглядывая свое отражение внимательнее. В памяти всплыли строки из прочитанной в школьные годы книги:       "Что со мной случилось? Это не сон. Моя комната, настоящая, но слишком мала для моего нового тела. Я стал чудовищным насекомым…"       «Как близко».       Она не насекомое, но уже не та, кем была. Лэйн и тень Виктории, преследовавшей её везде, изменили её, будто вырезали куски, пышущие жизнью, оставив лишь пустоту. Почему Анна чувствовала вину за кого-то, чьё лицо едва помнила? Она зажмурилась, прогоняя образы из головы.       Анна выдохнула, боясь упасть в пруд, если нагнётся сильнее. С трудом она поднялась и отошла от края, любуясь видом на безопасном расстоянии.       В кармане завибрировал телефон. Зубы недовольно скрипнули, и пальцы нехотя потянулись к экрану. Хочется сделать вид, что она не услышала, но будет опасно ослушаться Лэйн.       Она ждала неизвестный номер, но вместо этого увидела на экране «Дмитрий». Глаза округлились от шока.       Анна моргнула, не торопясь поднимать трубку. Она знала, что Дмитрий не звонил без серьёзной на то причины.       Пальцы с волнением дрогнули, но всё же нажали «Ответить».       — Алло?       Голос напрягся.       — Дмитрий?       На том конце — тишина.