Воздух между нами

Они стояли перед его дверью уже больше трёх минут. Нова нервно теребила край рубашки, будто пыталась спрятаться в складках ткани. Её пальцы дрожали, словно ища опору в чём-то привычном. Оникс молчал, его хвост бил по ноге с едва сдерживаемым нетерпением. Даже его уши — обычно гордо направленные вперёд — были сейчас чуть прижаты, как у встревоженного зверя. — А если он… не захочет? — прошептала Нова, почти не шевеля губами. — Если подумает, что мы… — Он умный, — тихо ответил Оникс. — Он всё давно чувствует. Он просто боится сильнее нас. Нова кивнула, как будто пытаясь убедить в этом саму себя. И постучала. Он услышал их шаги ещё до стука. Знал, что они идут вместе. Он давно научился различать их — лёгкий, почти неслышимый шаг Новы и уверенное, хищное движение Оникса. Они двигались в унисон, как два крыла одной птицы. Стук был осторожным. Неуверенным. Талисс распахнул дверь. Нова стояла чуть впереди: в глазах — напряжение, губы сжаты. Оникс — рядом, на полшага сзади, хвост нервно дёргается, уши прижаты. Это было самым странным: он никогда не видел, чтобы Оникс так явно показывал тревогу. — Что-то случилось? — голос предательски дрогнул. — Можно войти? — голос Новы был чуть дрожащим, будто она боялась, что Талисс выставит их. Он кивнул и шагнул назад, впуская их. Когда дверь закрылась, стало совсем тихо. Почти глухо. Комната поглотила все внешние звуки, как и всегда. Укрыла. Спрятала. Но от них — не спрятаться. — Что-то случилось? Вы снова идёте на задание? — первым заговорил Талисс. Он стоял у стола, стараясь казаться спокойным, хотя внутри всё леденело от страха. Два самых близких человека каждый день рисковали своими жизнями ради их народа, а он даже не мог быть рядом, чтобы защитить их. В эту минуту он почти ненавидел Веспер — за то, что она не позволила присоединиться к их миссиям. — Нет! Мы… — начал Оникс и тут же умолк, нервно проведя рукой по волосам. — Мы… хотим сказать тебе кое-что. Только… не прерывай, пожалуйста. — Мы… любим друг друга, — сказала Нова. Конечно, он знал. Ты слепой, если не видишь то, как они смотрят друг на друга. Как она улыбается ему, когда думает, что никто не видит, и как он замирает, когда она рядом. И всё же, услышать это вслух — было как удар и как облегчение одновременно. — Но, — продолжила ведьма, — это не всё. Мы… не можем без тебя. Не хотим — без тебя. Он моргнул. Один раз. Второй. — Ты — как воздух между нами. Без тебя всё это — неполно. Талисс почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Старая боль. Надежда. Страх. И что-то ещё — словно внутри распахнулось окно, и в грудь хлынул живой, свежий ветер. — Я думал, вы… — голос сорвался, он опустил глаза. — Я думал, вы нашли друг друга. А я… я просто буду рядом. Как друг… Оникс и ведьма одновременно шагнули ближе. — Мы… — Нова замялась, потом продолжила: — Мы не знаем, как это должно работать. Но мы оба… хотим тебя. Хотим быть с тобой. Он не знал, что сказать. Только чувствовал: стены внутри рушатся. Оникс обнял его первым. С силой, почти грубо. Но в этом было столько нежности, что у Талисса перехватило дыхание. Объятия Новы были лёгкими, почти невесомыми, девушка прижалась к нему со спины. Он чувствовал их тепло. Их дыхание. Их сердца. — Я хочу, — прошептал он. — Я… всегда хотел. Просто не верил, что это… возможно. Они обнимают меня. Осторожно. Как будто я — что-то хрупкое. Но я уже знаю: с ними я сильнее, чем был когда-либо. Мы стоим так — трое, связанных дыханием, руками, теплом. Я слышу, как бьются их сердца. Разные ритмы, но одна песня. Моя. — Хочешь, мы останемся? — спрашивает Нова. Её пальцы скользят по моей спине. Едва-едва. Как заклинание. — Не уйдём, если не попросишь, — шепчет Оникс. Его губы почти касаются моего виска. Я не отвечаю. Только киваю. Горло сжато от чувства, которое, кажется, слишком велико для слов. Мы медленно перемещаемся к кровати. Не спеша. Как будто каждый шаг — это обет. Обещание: ничего не сломать. Не испугать. Не сделать больно. Нова первая ложится, тянет меня за собой. Оникс — с другой стороны, его ладонь мягко находит мою. Мы лежим, вплетаясь друг в друга. Без спешки. Без жадности. Только касания, тепло и дыхание. Я чувствую, как Нова целует мою шею — мягко, почти не касаясь. Как её пальцы гладят мою грудь сквозь тонкую ткань рубашки. Как её тело прижимается к моему — лёгкое, тёплое, живое. Её тепло не просто согревает — оно возвращает. К себе. К ним. Оникс — рядом. Его губы касаются моего подбородка, щёки, потом уголка губ. Он останавливается, смотрит в глаза. — Можно? — спрашивает он, и голос у него такой, каким я его никогда не слышал. Уязвимый. Открытый. Я отвечаю поцелуем. Он мягкий. Тихий. Медленный. Но в нём — всё. И страх. И облегчение. И то, что мы хранили так долго. Нова смотрит на нас с лёгкой улыбкой, а потом склоняется и тоже целует меня — в висок, в щёку, в губы. Словно заполняет пустоты, о которых я и не знал. Мы втроём — в узле рук и тел. В доверии. В тепле. Никаких масок. Никаких «нельзя». Только кожа к коже, дыхание к дыханию. Я чувствую их тела рядом. Их касания — лёгкие и несмелые сначала — становятся увереннее. Мы медленно касаемся друг друга, не торопясь, будто учимся друг другу на ощупь. Как слепые, идущие к свету. Ладонь Новы — на моей груди. Пальцы Оникса — у моей шеи. Я глажу их обоих, вбирая в себя каждый их изгиб, каждый вздох. И каждый из этих вздохов — как признание. Как клятва: "я здесь". В этой близости нет стыда. Нет спешки. Только правда. Мы просто лежим, сплетённые. Дышим в унисон. Я слышу, как Нова тихо смеётся — в груди, не голосом. Как Оникс целует меня в плечо, не говоря ни слова. И впервые за всё это время — я верю, что они здесь. Со мной. Навсегда. Я засыпаю между ними. И впервые — спокойно. Как будто вся жизнь до этого была только дорогой к этой точке.