Прошу, ты меня лишь к себе подпусти

Знаете, пожалуй, Казуха один из тех самых редких людей, кто утром чувствует себя овощем отнюдь не всегда. Кто не против выйти из дома на учёбу, вместо того чтобы остаться в тёплой кроватке и поспать ещё. Ему просто нравится эта утренняя атмосфера, царящая на улице, какими бы ни были погода и время года. Он готов специально просыпаться пораньше ради того, чтобы дойти до колледжа в спокойном темпе и успеть сполна насладиться только очнувшейся ото сна природой. Чтобы, возможно, вдохновиться на новое стихотворение. Чтобы просто повитать в облаках, что, к сожалению, в активном темпе студенческой жизни удаётся сделать не так часто, а ему, как будущему писателю, необходимо. И, по его скромному мнению, именно по утрам сделать это проще всего. Так что терять такую хорошую возможность у него нет абсолютно никакого желания. И даже сегодня, пока одногруппники радовались отмене первой пары лишь потому, что могли поспать подольше, Казуха был просто рад появившемуся времени на прогулку с утра. Возможно, он странный. Возможно, он слышит это слишком часто. И, возможно, ему на это чуточку плевать. Потому что, что бы ему ни говорили, сейчас он всё равно медленно бредёт по тротуару, осматривая своё окружение. Всё-таки, весной в парке просто до безумия красиво. Особенно когда всё уже понемногу цветёт, и солнце светит даже в 7 утра, а в 8 и подавно. А конкретно здесь ещё и немноголюдно. Лишь изредка мелькали прохожие, совсем не обращавшие внимания на Каэдэхару, как и он сам на них. В мысли вышло погрузиться без проблем, не отвлекаясь ни на что. Правда, только пока из них не выдернуло мяуканье откуда-то сбоку, что заставило остановиться и повернуть голову к источнику звука, а после сделать шаг ближе к краю тротуара. Вот кого-кого, а котёнка здесь увидеть он совсем не ожидал.

•••

Скарамучча же всем своим существом ненавидит утро. Потому что почти никогда не высыпается, не хочет выходить из тепла квартиры на улицу, где по утрам чаще всего холодно, не хочет сидеть на парах ещё несколько часов, а потом ползти с них до дома уставшим. А сейчас он ещё и опаздывает, из-за чего лететь в колледж приходится пулей, даже не позавтракав. Парк оказывается выбран в качестве маршрута по причине того, что по утрам там обычно никого толком нет и позориться ему, пробегая мимо других людей, как сумасшедший, не придётся. Но даже в такое время находятся какие-то гении. Гении, которым принципиально пройтись в такое время именно по этому грёбанному парку. И дело уже даже не столько в позоре, плевал он на этих избранных с высокой колокольни, их всё равно единицы... Просто, чёрт возьми, неудобно. Впечататься в кого-то проще простого. А этого ему ой как не хочется, из-за чего приходится иногда обегать кого-то или притормаживать, чтобы обойти нормально. Но это уже когда как выходит. И ведь у него даже успешно получается избегать столкновений. До одного момента. Изначально в поле зрения просто вновь возникает чей-то силуэт, заставивший отбежать с центра тротуара в сторону. Вот только незнакомец вдруг останавливается и, словно назло, делает шаг именно к тому краю, куда только что отбежал Скарамучча. А остановиться или свернуть тот уже не успевает, лишь сбавляет немного скорость перед столкновением. И в итоге в чужое плечо всё-таки впечатывается, после сразу отшатываясь назад и поднимая недовольный взор на своё “препятствие„. Ловит на себе удивлённый взгляд алых глаз, но голову от от неизвестного тут же отворачивает, лишь недовольно шипя в негодовании себе под нос. Только вот Скарамучче всё ещё нужно на пары, на которые он, не стоит забывать, и так опаздывает. Так что все вертящиеся на языке оскорбления приходится оставить при себе, бегом скрываясь из поля зрения ранней пташки. А Казуха просто остаётся стоять в ступоре, удивлённо моргая вслед убежавшему, пока о его ноги, мурча, трётся котёнок. Глаза у незнакомца, кстати, оказались очень красивыми...

...♡...

На следующий же день у Скарамуччи возникает ощущение, что его прокляли. Потому что грёбанная история. История, которую проводят у филологов и лингвистов совместно. На паре взгляд ну просто не может не зацепиться за знакомую со вчерашнего дня копну белоснежных волос с, чёрт его знает на кой хрен, въевшейся в память алой прядью, что бросилась в глаза при столкновении. Честно, он удивлён, как не замечал этого парня раньше. А ещё жалеет, что замечает теперь, потому что взгляд упрямо то и дело возвращается к нему на протяжении всей пары против воли Скарамуччи. Может, ещё не поздно сменить направление с лингвистики на что-то другое? Всего лишь второй курс, подумаешь... Только потом становится ясно, что ему уже не поможет. Потому что его, он уверен в этом на все сто, точно прокляли. Потому что начать встречать человека, которого ранее ты вообще не замечал, в каждом втором коридоре после одной-единственной встречи – что-то явно не поддающееся объяснению. По крайней мере, у него такового совсем не находится. Ведь неизвестный явно выделялся из толпы своим внешним видом, так чего раньше был таким незаметным? Скарамучча вроде не с закрытыми глазами по колледжу ходит. Хотя, учитывая то, что высыпается он крайне редко, всё возможно. Ну правда, больше никак не объяснить, почему он начал обращать внимание на этого парня только сейчас. Ещё и вечно натыкался на свои же мысли о том, как тот красив. Но всё это оставалось лишь у него в голове. Негоже кому-то знать об этом.

•••

Казуха, наверное, был готов уже почти ко всему, что могла подкинуть ему его жизнь, учитывая, как он привык её проживать. Но оказался не очень-то и готов к... Симпатии? Может, даже к полноценной влюблённости. Если честно, он пока сам не до конца понимал, как это будет правильней назвать, но после столкновения с тем парнем на улице, тот отказывался выходить из его головы на протяжении целого дня. И лишь больше въелся в память, когда на паре по истории попал в поле зрения Казухи вновь. Причём на следующий же день, заполнив собой все мысли Каэдэхары да там и оставшись. А как он мог не думать о нём, когда они начали пересекаться ежедневно везде, где только было можно? В коридорах, на парах, иногда и на улице возле колледжа... Сложно было теперь не замечать этого человека. У Казухи даже вопросов не возникало, как так вышло, что его внимание этот парень начал привлекать только сейчас. Вера в то, что абсолютно все встречи предначертаны судьбой, была у него ещё в детстве, и с возрастом лишь крепла. И по этой причине то столкновение на улице в его глазах было предназначено как раз для того, чтобы они начали замечать друг друга. А в том, что интерес был взаимным, сомнений не было, потому что любопытный взгляд чужих синих глаз он ловил достаточно часто, даже несмотря на то, что его загадочный незнакомец всегда старался отвести сразу, как только Казуха это замечал. Правда всё равно ни один из них не подходил к другому, даже несмотря на то, что оба явно хотели этого. Почему-то не решались.

...♡...

В таком темпе проходят ещё две недели. Всё их “общение„ продолжает сводиться к случайным встречам, тайному любованию и редким зрительным контактам, не более. Даже имён друг друга узнать им так и не удалось, лишь фамилии, спасибо совместным парам. И даже несмотря на это, за прошедшее время чувста у Казухи только крепнут, а Скарамучча всё-таки перестаёт считать парня лишь головной болью и бегать от мыслей о нём. Но даже так чудесного знакомства не происходит. То ли это они настолько нерешительные, то ли им просто хочется понаблюдать друг за другом со стороны ещё немного. И насколько это немного затянется – неизвестно. Да и сколько не играй в угадай-ку, правильного ответа всё равно нет. Потому что даже сейчас, во время очередной совместной пары, Казуха лишь молчаливо любуется парнем, как-то особо и не задумываясь о том, чтобы после литературы подойти к нему наконец. Вместо этого взгляд рубиновых глаз неосознанно, плавно скользит по чужой фигуре, а речи преподавателя полностью игнорируются студентом. Он в который раз позволяет себе мысленно подметить – Райдэн чертовски красив. И пусть сейчас самого лица его почти не видно, лишь немного профиль, это всё равно не мешает наслаждаться. Не мешает Казухе в который раз подмечать, как аккуратно, с действительно видимыми стараниями, уложены волосы его пассии, как изящны и плавны движения бледных кистей с длинными наманикюренными чёрным пальцами. Не мешает вспоминать чужое лицо с этими острыми скулами, бледно-розовыми губами, почти всегда хмурыми бровями и буквально въевшимися в память глазами. Тёмно-синими, почти фиолетовыми. Такими глубокими, будто совсем бездонными, что кажется, загляни в них – утонешь. Тебя просто утянет в неизвестность, во тьму этих омутов. А Казуху уже. Причём безвозвратно. И выбраться оттуда он даже не пытается. Потому что не хочет. И ведь писатель даже не замечает за всеми этими мыслями, как тянется к блокнотику, лежащему на краю стола. Пальцы осторожно и быстро пролистывают исписанные стихотворными строчками страницы, пока не доходят до белоснежной, ещё совсем нетронутой чернилами. Следом в руке оказывается и ручка. Весь посторонний шум Казуха выкручивает у себя в голове на минимум, абстрагируется от окружения. Перед глазами и в мыслях лишь он. Острые, от части даже грубые, но такие красивые черты лица. Бледные, покрытые мелкими ранками губы, которые, возможно, ему совсем чуточку хочется поцеловать. А может и не чуточку, но думать об этом желания нет. И вновь эти аметисты-глаза, так невероятно, чарующе поблёскивающие каждый раз, когда на лик парня падал солнечный свет. Безразличные почти всегда, но на него смотрящие с плохо скрываемым интересом и таким же восхищением, с каким он сам взирал на их обладателя. Заставившие влюбиться в ещё, кажется, самую первую встречу. Ту, что продлилась лишь несколько секунд, но осталась в памяти надолго. Ту, что Казуха уже успел начать считать судьбоносной, не меньше. А ещё голос парня. О боги, этот голос. Однажды он сведёт его с ума. Пусть услышать его и можно было лишь изредка на парах, он всё равно успел запасть в душу, запомнится. Не высокий и не низкий: золотая середина. Ровный, почти лишённый эмоций, уверенный и чуть хриплый временами тон. Каждый раз, когда они оказывались в аудитории не слишком далеко друг от друга, Каэдэхаре казалось, что он умрёт на месте раньше, чем Райдэн закончит отвечать. Потому что оставаться безразличным в этот момент для него казалось чем-то непосильным, даже если с виду он казался таким привычно спокойным. И пока всё это в голове, на листочке уже каллиграфическим почерком выведено новое стихотворение. Все его мысли теперь передавали строчки, что сами собой полились на бумагу, стоило ненадолго задуматься о том, кто так нагло ворвался в его жизнь и мысли, лишил покоя. Но не то, чтобы Казуха был сильно против. Ох, а ведь он писал это до конца пары...

•••

За две недели, наверное, пора было уже привыкнуть к тому, что почти везде, где они пересекаются, взгляд чужих алых глаз преследует его. Не то чтобы он был против, даже несмотря на то, что иногда от этого становилось слегка неловко... Но сегодня что-то явно выбивалось из привычной картины. Парень не просто наблюдал и любовался, как обычно, он что-то записывал. Учитывая, на кого он учится, догадки о том, что именно сейчас выводит поэт, сами собой мелькали в голове, но Скарамучча ни в чём не мог быть уверен. От этого вдруг зародилось желание узнать, что же так усердно записывал его воз... Да чёрт с ним, с этим Каэдэхарой. Возлюбленный. Признавать это было всё ещё безумно трудно, но у него не оставалось выбора, кроме как смириться. Это точно было проклятие, он готов поклясться всем, но мог ли он его перепутать с приворотом... Тц, уже чушь несёт. На руку было то, что сегодня после литературы следом сразу шла история, и их даже не стали отправлять в другую аудиторию. К тому же, юный филолог соизволил покинуть кабинет на время перерыва, даже не став убирать свой блокнот. Благодаря этому у Скарамуччи всё-таки появилась возможность узнать то, что его от чего-то так заинтересовало. Что именно парень писал вместо того, чтобы слушать преподавателя. Стоило тому только скрыться за дверьми аудитории, как и многим другим студентам, Райдэн мигом оказался возле чужого места. Заинтересованным взглядом Скарамучча стал бегать по строкам, и с каждой секундой его глаза всё больше и больше округлялись. “Мальчик прекрасный„, “небо в ночи„, “тёмные бездны„... Нет, он, конечно, уже знал, что поэтичности Каэдэхаре не занимать, но... Как ему понимать и воспринимать это? Учитывая то количество взглядов, что парень успел бросить на него во время пары, всё должно было быть и так очевидно. Но для достоверности так и хотелось вчитаться повнимательнее. Только продолжать стоять здесь опасно, потому что застукать его будет несложно, если поэт вернётся. Подходить в целом было рискованно. И ничего лучше, чем сфотографировать страницу чужого блокнота и уйти обратно к себе, сейчас в голову не приходит. Так поступить и приходится. Оказавшись на своём месте, Скарамучча позволяет себе сразу же уткнуться в телефон. Точнее, в текст, что только что был сфотографирован. Лишь бы никто из одногруппников не решил поведать Каэдэхаре о том, что возле его парты кто-то тёрся... Так позориться перед ним из-за такой мелочи в его планы точно не входило. Хотя сейчас всё равно не это главное. Главное отображается на экране его телефона, и парень наконец начинает читать, отбросив лишние переживания. В аудитории всё равно толком никого, да и кому есть дело то того, кто и чем тут занимается. А вот ему очень уж хочется понять, насколько его догадки были близки к истине. Только вместе с осознанием этого приходит ещё и понимание того, что его щёки начинают краснеть спустя всего несколько строчек. Что это, чёрт бы побрал этого стихоплёта, такое? На улице дождик? Да нет же, там солнце. В порядке ли всё? Да, конечно, но всё же, Я вижу здесь тучку, Что манит немного, И глаз отвести не силён. В его тёмных безднах, Которыми смотрит Он на весь мир, Я готов утонуть. Да, пусть так опасна затея, И что же? Что ни говори, Но готов я рискнуть. Мой мальчик прекрасный Сидит молчаливо И смотрит всё в даль, Заставляя дрожать. Как только услышу тот голос знакомый – В момент забываю, как нужно дышать. Те волосы, что так уложены гладко, По цвету сравнятся Лишь с небом в ночи. Хочу прикоснуться, Погладить немного, Прошу, ты меня лишь к себе подпусти. И чéрты лица, Что похожи на скалы Своей остротой, Разбавляет закат. Те бледные губы, Что шепчут, дурманя, Во снах моё имя Опять и опять. И руки, о Боже, Умру я скорее, Чем к ним прикоснуться Решусь и смогу. Столь нежно и плавно Любое движенье, Что правда уже не могу. Хочу любоваться Я вечно им, правда, Мне слов не хватает Всё здесь передать. А тучка молчит, Всё смотря так же прямо, Меня заставляя писать. Я имя сказать вам не смею, и всё же, Прекрасней его для меня уже нет. Молю я о том, что ко мне подойдёт он, И тихо так скажет простое “Привет„ К концу прочтения Скарамучча уже просто прекрасно чувствует, как горят его щёки. И, кажется, что не только они. И как же он надеется, что это не бросается в глаза другим студентам. Что его голова достаточно опущена вниз, чтобы скрыть это хотя бы частично. Читать эти строки, оставаясь при этом абсолютно спокойным, было сродни чему-то невозможному. Проклятый Каэдэхара со своими проклятыми стихами. Они даже не общаются, но он всё равно умудрился попасть в одно из самых слабых его местечек. И плевать, что не специально и что Скарамучча вообще видеть это не должен был. Попал же. В самое сердце причём. Имени он сказать не может. Да потому что не знает, а самому Райдэну всё и вовсе без него понятно. Не совсем дурак же. Дурак тут только сам поэт, раз пишет такое и оставляет на столе в открытом доступе. Подходи и читай, кто хочет! Ну точно глупец.

...♡...

–Такими темпами у нас в конце весны снег пойдёт, – рядом слышится тихий смех друга, что явно просто не смог воздержаться от комментария к данной ситуации. А Казуха, честно говоря, немало удивлён и ему совсем не до чужих шуточек. Ему даже сказать нечего. Он лишь глупо моргая смотрит на небольшой листочек, лежащий на его парте. И уже раз в пятый перечитывает написанное на нём. А потом поднимает взгляд, стараясь выследить знакомую фиолетовую макушку. И успешно находит её среди остальных студентов, замечая, что сегодня расстояние между ними слегка увеличилось. Но это не страшно. –Да ладно тебе, – он отвечает лишь спустя время, когда шок наконец начинает сходить на нет, а на губах вырисовывается улыбка. Записка тут же оказывается в руках, – Рано или поздно это должен был сделать один из нас. Теперь, кажется, для него вообще почти ничего не имеет значения. Потому что текст на записке гласит: “Меня зовут Скарамучча, кролик. Своё имя тоже потом скажи, мне надоело называть тебя Каэдэхарой. Смилуюсь, так и быть, а то сам не подойдёшь ведь.„ А ниже номер. Столь желанный набор цифр.

...♡...

Скарамучча понятия не имеет, как спустя пару дней после прочтения чужого стиха ему в голову пришла эта идиотская идея с запиской. Но, самое интересное то, что она в итоге сработала. Потому что впервые поговорили они в тот же день, когда он её подкинул. С этого момента как раз и началось их полноценное общение. Со временем появились и совместные прогулки, встречи между парами, а ещё позже - чуть ли не запатентованные места рядом друг с другом в аудиториях. Никто, впрочем, и не претендовал на них, а знакомые и вовсе уступали с радостью, устав за те недели наблюдать за бесконечными молчаливыми переглядками парней. Продолжать терпеть это и дальше уже никому не хотелось, так что пусть сидят. Дышать от этого стало легче всем. Только никто и понятия не имел, что на этот раз думал над тем, как бы красиво довести дело до конца, как минимум Скарамучча. Именно красиво, потому что эта его записка – наихудший вариант из всего того, что только можно было сделать. По крайней мере, в его глазах, а как уж там считает Казуха – неизвестно и не очень-то важно, если честно. Главное, что на этот раз всё немного проще. Потому что тогда от чего-то было куда более неловко, чем сейчас. По крайней мере, более смелые идеи, достаточно прямолинейные и однозначные, в голове присутствовали. Из них нужно было лишь выбрать и осуществить ту, что больше всего придётся по душе. И окончательно Скарамучча определился тогда, когда по счастливой случайности в галерее наткнулся на фотографию того самого стиха. Этот вариант определённо был прекрасен, и сомневаться в чём-то больше не было нужды. Полноценный план сформировался почти сразу, так что и в исполнение привести его вышло довольно скоро. Стоило лишь дождаться дня, когда последней парой будет именно их совместная, чтобы сейчас идти бок о бок, болтая ни о чём. Будто всё, как всегда, и ничего он не задумал. Здесь просто негде было начать что-то подозревать, потому что так ходить им не впервой. Привычный маршрут, заранее известный конечный пункт, повседневный разговор. Идеальная маскировка, не требующая особых усилий. Слишком просто, чтобы быть подозрительным или загадочным. –Кстати, пока мы о литературе, – стоит одной теме закончится, как она сразу же сменяется на другую, пока такая возможность ещё имеется. К тому же, сейчас самое время, – Я стих один недавно нашёл. Прочитаешь вслух? –Почему просишь именно меня? - лёгкая, такая невинная, ангельская улыбка расцветает на губах, ясно давая понять, что всё он прекрасно понимает и с радостью исполнит просьбу, но поиздеваться, ласково и по-дружески, очень уж хочется. –Ты прекрасно знаешь почему, – Райдэн привычно закатывает глаза, выражая всё своё негодование по поводу поведения Казухи. Совсем уже обнаглел, – Или тебе так сильно хочется, чтобы я это озвучил? –Совершенно не понимаю о чём ты, – его улыбка и интонация продолжают ненавязчиво напоминать, что вестись на эти слова не нужно, но сейчас это совсем не имеет значения. Потому что такие фразы Скарамучче только на руку. –Как скажешь. Парень так просто соглашается, что Казуха в ступоре даже замирает, удивлённо хлопая белоснежными ресницами, стоит преодолеть последнюю ступеньку и оказаться на ровном полу. Что это вдруг со Скарамуччей? Обычно он отвечает иначе. Совсем иначе. Это настораживает. Причём он сам не понимает, в каком именно смысле: хорошем или плохом. А сам Скарамучча вдруг улыбается. Вернее сказать, ухмыляется. Довольно, победно. И раньше, чем Казуха успевает спросить у него хоть что-то, оказывается зажат между парнем и стеной. Вот это было куда более неожиданно, чем какие-то там слова, сказанные ранее. Алые глаза распахиваются, щёки слегка розовеют просто от того, насколько близко Райдэн теперь. А сказать ему так ничего и не дают, начиная раньше. –Прошу именно тебя, потому что из всех, кого я знаю, ты читаешь выразительнее всего. Про себя я и вовсе молчу, у меня с этим огромные проблемы. Теперь доволен ответом? – брови вопросительно приподнимаются, и лишь после сконфуженного, смущённого кивка, Казухе дают немного свободы. Конечно, даже так отходить от него Скарамучча не торопится, остаётся так же близко, почти впритык, но руки его теперь хотя бы заняты телефоном, а не тем, чтобы прижимать Казуху к стене. Правда, искать нужное всё равно долго не приходится, так что гаджет довольно скоро оказывается уже у поэта. И, боги, как же в глазах лингвиста прекрасно искажается его выражение лица, когда он начинает бегать глазами по строчкам. Как мило краснеют щёки от осознания, поджимаются губы, а взгляд наполняются пониманием. Эта картина определённо уже окупила потраченное на раздумья время. –Мне точно нужно читать это вслух? – голос слегка, едва заметно, но дрожит. И как же Скарамучче это нравится. Это определённо того стоило. –Откажешь мне в столь простой просьбе? – теперь уже он интересуется наигранно-невинно, будто не наслаждается сейчас чужой реакцией сполна. Будто не он довёл Казуху до такого состояния всего за минуту. И у Каэдэхары просто не остаётся выбора, кроме как начать читать. Даже не с экрана, наизусть, глядя прямо в чужие глаза сквозь стеснение. Он очень старается в выражение, только иногда голос всё равно предательски подрагивает, а Скарамучче нравится так даже больше. Много времени на чтиво не уходит. И как же радует, что за это время никому не понадобилась эта лестница. Всё прошло наедине. Даже удивительно, но так приятно. –Про меня? – вопрос слетает с губ Райдэна, стоит только Казухе замолчать. Тянуть и дальше уже не просто не хочется, но и нет смысла. –Да, – он не пытается отрицать, лишь отвечает лаконично, полностью поддерживая желание Скарамуччи закончить всё это. Чтобы тот как минимум дал ему отойти от смущения немного, а не добивал окончательно. –Я знал. Сразу понял. –Я понимаю. –Поговорим где-нибудь, где можно нормально побыть наедине? - предлагает лишь потому, что слышит шаги. А так не хочется портить столь личный, почти интимный момент уединения. Ответ обоим и так очевиден заранее. Но всё же Казуха напоследок произносит его вслух, ставя точку. –Хорошо.