"Ночные" Секреты

Ночь на странном деревянном корабле в космосе — время суток странное. Да и само определение "ночи" — тоже что-то несуразное. Ребëнок говорит, что это "время когда я ложусь спать", но почему-то оно не сильно от неë самой зависит. То наступает через пять часов от пробуждения, то не случается часов 30 кряду: как повезëт. Возможно, это подвязано на внутренние часы самого ребëнка, и еë ощущения. Возможно. Надо будет проверить. В любом случае, Снэтчеру местная "ночь" нравилась больше, чем "день". Днëм были видны большинство уголков, всë было ярким, цветастым и приветливым — таким, каким нравилось мелкой заразе, и таким, каким Снэтчер это всë ненавидел. Отчасти поэтому он впоследствии и обосновался в самом углу спальни девочки: там было проще забиться в тень, да и тона были поумереннее(не считая устрашающей горы подушек, разумеется). Ночью же весь верхний свет отключался, светодиоды приглушались, и по всему кораблю расползалась уютная атмосфера полудрëмы. В случае Хэт — атмосфера "полного отруба", поскольку стоило голове девочки оказаться на подушке — и еë словно выключало. Снэтчер видел по кораблю тут и там ручные переключатели света, которые могли отключить в помещении лампы и без наступления ночи. Ими в основном пользовалась Кошка-Повар, которой не особенно нравилась непостоянство корабля, и которая сама иногда ходила и щëлкала маленькими смешными кнопками, чтобы подремать. Снэтчер думал, что у девочки есть такой же переключатель где-то на затылке, задеваемый при падении исключительно на подушку. (И несколько раз он, видимо, случайно задевал этот выключатель когда был рядом. Иначе призрак никак не мог объяснить феноменальную сонливость девочки рядом с его грудью: стоило ей хотя бы чуть-чуть задумчиво прислониться к нему — и всë, телеканал "Маленькая-Зазнавшаяся-Девчонка-В-Шляпе" отключен. Он никому не скажет, что боялся вновь нажать этот таинственный "переключатель", чтобы не побеспокоить еë.) В моменты "ночи" корабль даже немного напоминал его собственный Сабкон, особенно комната ребёнка. Розовые и голубые светильники, вмонтированные прямо в стены, не могли не напоминать ему родной лес и пружинистые грибы, на которых девочка так любила скакать. Кстати о девочке... Хм. "Как этот чëртов ребëнок вообще здесь живëт?" — мысленно вздохнул призрак, медленно паря над ковром в главном зале, и задумчиво расхаживая по кораблю. Он не хотел признавать, что привязался к ней. Нет. Совсем нет. Нет, сэры и не сэры. Это было чистое любопытство, которое уже несколько дней билось над вопросом: как этот чëртов ребëнок до сих пор поддерживал своë... Относительно здоровое состояние в полном одиночестве, пока не попал к ним на планету? Конечно, Хэт пару раз пыталась ему что-то объяснять, но из еë тарабарщины не было решительно понятно ни - ха, кто бы говорил - черта, и ему нужно было самому как-то сопоставить всю эту информацию. В особенности, первостепенно, еду. Это он был демоном-контрактором и призраком, пожирающим души. Это Мафиози были остолопами, питающимися рыбным мусором. Это птицы были... Птицами, которые жрали или рыбу, или других птиц, или какую-то траву. А что ребëнок? А ребëнок, как он быстро понял из быстрых наблюдений за ней в метро Ньякудза, питался ВСЕМ. Причëм буквально всем, она даже перед помоями мафиозников устоять не могла: как рассказывала сама Хэт, то единственное, что еë удерживало от многочисленных блюд и явств расположенных на столах после еë помощи с лавой на острове, был Временной Осколок, который требовалось забрать сию секунду и немедленно. А потом еду убрали, и она очень расстроилась, но виду не подала. Но не может же она питаться такой же дрянью! Снэтчер решительно отказывался верить в эту версию событий, иначе, по собственным убеждениям, его вера в человечество будет полностью разрушена, и в Хэт — в особенности. Сегодня девочка была какой-то особенно усталой и истрëпанной, ("Три слова: Морской Временной Разлом", — рыкнула она призраку, прежде чем свалиться на постель.) так что донимать еë сейчас не было смысла. Дураков получать по морде зонтом на корабле не было, а всем прочим это и не надо было: у Хэт был отлично поставлен удар, и на своей шкуре это проверила большая часть населения их планеты. Так что призрак, недолго думая, решил самостоятельно навести инспекцию на кухне в гордом одиночестве. Недаром в Сабконе практически никогда не наступал день, а если и было что-то такое — то все его миньоны просто удивлëнно тыкали в небо, качали головами, и записывали это где-нибудь на деревьях, чтобы не забыть: ещë ведь года три точно не будет чего-то такого. Так что Снэтчер, любитель поскакать по теням и обожатель своего одиночества, недолго думая, взмыл к верхней палубе и решительно проник в кухню. Или как минимум в место, которое так называлось. Выглядело оно... Неплохо. Тут определëнно пахло чем-то подпаленным, и с столешницы когда-то стекала какая-то фиолетовая жидкость, но в общем и целом помещение выглядело.. Неплохо. Явно чувствовалась рука Кошки-Повара, которая очень быстро навела свой порядок, неодобрительно поглядывая на девочку: пришелец-пришельцем конечно, но еду и кухонные приборы портить — срамота! (Иногда ему казалось, что эта милочка одним своим неодобрительным "тск" могла заставить плясать под дудку кого угодно.) В любом случае. Нужно было осмотреться, чтобы понять, а что ему надо исследовать. Итак. Всë было оформлено в каком-то странном, замысловатом "морском" стиле. Кораблики, вязаные узлы из веревок, пластиковая инсталляция с какой-то технологичной лампой.. Скукота. Нет, правда скучно. Снэтчер никогда не был фанатом морской тематики, а тем более в таком детском стиле. Вот если бы там были какие-то морские чудовища или хвостатые красавицы... Нет, ладно, ребëнку вряд ли бы такое понравилось. В любом случае, дальше шкаф. Фонарик, кастрюля, термосы, бокалы?.. Стаканы с загатовками какой-то сухой смеси, пара банок, ещë бокалы... Вино?! Чëрт побери, это странно. Хэт выглядит так, словно она никогда и в жизни об алкоголе не слышала, так какого хрена?.. Надо будет спросить об этом позже. Итак. Стол напротив. Микроволновка, чтобы это не значило: вещь была неживая, и точно не волновалась. Хэт говорила, что с еë помощью она "наказывает еду", и честно? Снэтчер не хочет даже представлять, как эта адская машина работает. Тем более, что именно рядом с ней находилась монструозная стопка бутербродов, а сомнительного вида паста после микроволновки начинала неистово вонять. Дальше, другая столешница, с комичных размеров раковиной. В ней была такая же комичная стопка тарелок, вилок, ложек и блюдц, из-за чего логичным было предположить, что за весь полëт в их сторону Хэт ни разу к посуде не притрагивалась. Всë было настолько плохо, что стопка тарелок уже начинала порождать "новую жизнь", как в шутку выражалась девочка. Конечно, Кошка постепенно разгребала этот кошмар, но впереди было ещë много-много работы. И, наконец, холодильник... У Снэтчера не возникло вопросов, что это, как минимум потому, что у них в особняке когда-то стоял такой же. Конечно, когда ты становишься демоном, пожирающим само нутро людей, и способным взорвать их головы, всякая необходимость в холодильниках отпадает. Однако он был здорово удивлëн, узнав, что космический инопланетянин, прибывший из какой-то далëкой галактики, пользуется практически таким же холодильником, что и он сам добрые несколько сотен лет назад. Да... Холодильник. Стыдно признать, но в глубине души это и была тайная цель визита Снэтчера. Его не интересовали ужасные абоминации кулинарных шедевров ребëнка, которые были на видном месте, и из-за которых холодильник очень слабо запирался. (Он не был совсем уж ледяным, так что призраку было не так неприятно касаться холодной поверхности металла.) Его больше интересовали нижние полки, в которых, со слов девочки, были полуфабрикаты и заготовки продуктов, из которых уже можно будет скомбинировать что-нибудь. Итак, он решительно отодвигает первую нижнюю полку, не надеясь сразу же найти то, ради чего и затевалась эта авантюра. Нет. Сегодня ему крайне везло. Сверху, на груде каких-то пакетов и упаковок, лежала никем не тронутая пачка бекона. Бекон. Он уже успел забыть, какой он на вкус, и как вообще выглядит в цвете. Опять же, в бытие бессмертным призраком без физических потребностей были свои плюсы и непроизносимое количество преимуществ перед жалкими смертными, но... Эти жалкие смертные создавали бекон, а у него не было ни малейшего желания сопротивляться соблазну. Это жилистое, жирное, тонко нарезанное мясо было его слабым местом ещë во времена, когда Снэтчер не был Снэтчером, а был Принцем Лукой, обрученным с Королевой Ванессой. Именно после запрета бекона в их доме начался сущий кошмар, и именно после этого ему следовало сбежать, окунуться ещë глубже в законы и магию, и навсегда забыть о делах любовных, к которым он был, откровенно говоря, не очень готов. А может это просто Ванесса была сошедшей с ума сукой. Да. Это куда более вероятно. Но сваливать ему после запрета бекона всë равно было нужно. И Снэтчер, весь из себя великий призрак и хранитель леса Сабкона, думал, что ему хватит пару маленьких полосок. Он должен был положить упаковку на место, и в случае чего вопросительно моргать на ребёнка: какой это ещë пожиратель бекона? Ничего не знаем, никуда не летает, деточка, я вообще-то души ем, а не свинину. Но нет, хрена там с два. Когда он наконец-то вырвался из мечт и воспоминаний какими-то посторонними звуками, то на полу валялась уже пустая упаковка, в то время как сам призрак судорожно рылся в полке, пытаясь понять, есть ли там ещë. Стоп. Что за посторонние звуки, в ночь, на корабле малявки? Призрак застыл, удивлëнно мигая глазами, попутно напряжëнно вслушиваясь в это что-то. Вдруг та усатая снова решила забраться? Но ведь тогда бы сработала сигнализация... Или Императрица решила всë-таки отбить "своë" добро, и проникла на корабль? Нет, но ведь тогда тоже сработала бы сигналка... Снэтчер помотал головой, и снова вслушался. Звучало так, как будто кого-то рвало со страшной силой. Спустя две минуты эти звуки прекратились. Спустя 30 секунд в кухню вошла Хэт Кид, попутно включая свет, и застывая, глядя на картину, развернувшуюся здесь. (Гигантский призрак склонился над холодильником, в одной лапе зажав горсть бекона а в другой упаковку с ним, совсем немного разбросав вокруг себя несколько пачек каких-то полуфабрикатов, и глядя на девочку с лицом кота, подскочившим от огурца.) Они смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине, которую нарушало разве что тиканье гигантских часов из главного зала. И это дало Снэтчеру возможность рассмотреть вставшую посреди "ночи" девочку. Выглядела Хэт... Откровенно говоря, плохо. Нет, хреново. Отвратительно. Пижама(и когда эта бестия успела переодеться?..) на ней была вся смята и, видимо, в поту; волосы растрëпаны в воронье гнездо, разве что хвост был как всегда собран; лицо было бледным, и измождëнным. Создавалось впечатление, что она не спать свалилась, а побежала использовать своë тело как одну большую половую тряпку. На лице девочки, которое по цвету сейчас больше напоминало луну, расползалось удивление, как пятна по той же самой луне в сезон метеоритных дождей. — Какого клюва ты.. — начал ребëнок. — А. Точно. Бекон. Только в секунду, когда девочка начала говорить, до Снэтчера дошло, ЧТО только что случилось. — Ты, — бекон с умопомрачительной скоростью отправился обратно в упаковку, упаковка в холодильник, полуфабрикаты в холодильник, а холодильник захлопнулся. — Чтобы НИ ЕДИНАЯ душа НИКОГДА об этом не знала и не слышала. Иначе угрозы сожрать уже ТВОЮ душу перестануть быть таковыми. Хэт закатила глаза, зевнула, и, чуть придерживаясь за живот(?) потопала к раковине. — Как будто мне кто-то поверит, — фыркнула девочка. — Ну и как ты себе это представляешь? Кому я буду байки травить, что великий и ужасный Снэтчер-Хренэтчер по ночам ворует у маленьких девочек их запасы бекона? — Аргумент, — признал призрак. — Однако я, наверное, настою на ещë одном контракте. А то кто тебя знает? — Отвянь уже со своими контрактами, — простонал ребëнок, наливая себе полный стакан воды, и начиная медленно еë пить. — На слово поверь. Мне это не надо. — Ненавижу верить на слово, — оскалился он в ответ, усаживаясь на столешницу с микроволновкой, и наблюдая за Хэт. Какое-то время они молчали. Снэтчер смотрел на девочку, а та медленно пила, заметно морщась. Закончив, она опëрлась спиной о плиту, снова держа руки в районе живота, и уперевшись взглядом в какую-то особенно неприятную пустоту. — ... А ты чего встала в итоге? Ещë и "ночь" не выключила, — заговорил призрак, не сумев придушить своë любопытство. Хэт подняла на него потяжелевший взгляд. Он Снэтчеру не понравился. — Меня вырвало, — просто ответила девочка. Наступила неловкая пауза. — ... Тебе нужна какая-то помощь? — очевидно, что злобный пожиратель душ, живущий в изоляции на болоте, не умеет заботиться о детях, которые внезапно посреди ночи заявляют такое. Но он попытался. Хэт, с всë ещë тяжëлым взглядом и выражением лëгкого отвращения на лице, немного подумала. — Вообще-то обычно я в таких случаях шла к маме, — начала девочка, после чего вздохнула. — но она и так просто отправляла меня попить воды, если только не было других симптомов... Она ещë немного подумала, и вдруг грузно опустилась на пол на выдохе. Снэтчер очень старался не слышать в нëм отчанные нотки, но не смог. — А у тебя есть мама? — попытался отшутиться он, однако на всякий случай подлетел чуть ближе. Хэт вся сжалась в какой-то крошечный, усталый комочек. Только сейчас, в полутьме, было заметно, что у неë появились синяки под глазами. Давно такого не было. — А ты как думаешь? — огрызнулась она. — Нужно же было мне откуда-то вылезти... Она резко себя оборвала, выдав какой-то ну совсем слезливый вздох, и уткнувшись лбом в сложенные поверх коленей руки. Картина, откровенно говоря, тоскливая. Снэтчер только сейчас обратил внимание на то, какие тонкие у девочки руки и ноги. Нет, конечно, он замечал это ещë раньше, когда, например, пытался еë убить, но сейчас... Сейчас это выглядело жалко. И грустно. И он хотел еë обнять. Статус хозяина Сабкона и самого страшного призрака их планеты не позволял ему сразу же схватить бедного ребëнка и начать его укачивать, так что для начала Снэтчер подлетел и сел рядом на пол. Не касаясь, но пытаясь понять, что случилось с начавшим дрожать ребëнком. — Мне.. — Хэт тянула из себя звуки плоскогубцами. — Мне нужно.. Нужно остановиться... Сделать перерыв. Хотя бы немного. Хоть чу.. Хоть чуть-чуть... — Перерыв от сбора часов? — чуть наклонил голову призрак. Она кивнула. — Я не хочу.. Не хочу заработать хронофобию, — девочка судорожно глотнула воздух. Глаза начали мутнеть. — Но я так.. Так много... Так м-много умираю, и ум-мираю, и ум-ми-ираю, и, и-и, ииии... Девочка, начавшая плакать вдруг резко(даже слишком, для того кто только что выглядел как побитый щенок на обочине.) подскочила к раковине и, склонившись над ней, затряслась от спазмов. Снэтчер тихо чертыхнулся, и поспешил схватить ребëнка за плечи, чтобы бедолага не свалилась лицом в грязную воду, или не стукнулась головой о край стола. К тому и шло: ребëнка неистово трясло, пока остатки желудочной кислоты и воды выплëвывались, а Хэт задыхалась. Слëзы текли, мешаясь с слюной и потом, пока она сама пыталась хоть как-то это всë остановить. Хорошо, что она успела выпить всего один стакан воды. На этот раз на статус-кво стало совершенно плевать. Снэтчер, который несколько минут назад кичился тем, что сожрëт душу Хэт с потрохами, осторожно поднял еë на руки и начал укачивать, попутно вытирая лицо какой-то тряпкой, взятой со стола. Он не знал, что делать, когда у тебя на руках воет ребëнок, переживший не один десяток смертей, то и дело возвращаясь к жизни. Он вообще не знал, какого это, когда вот ты только что был за гранью жизни — а потом хоп, и снова бегаешь по земле. Его смерть проходила долго и мучительно, так что представить мучения Хэт он не мог, как бы ни было прекрасно его воображение. Но ребëнок страдал. Ребëнок плакал, дрожал с головы до ног, скрючивался в крошечный комочек у него на руках и цеплялся мëртвой(ха-ха) хваткой в его мех на груди, и Снэтчер — древний, зачерствевший призрак, запугавший всех в округе, и убедивший в первую очередь себя, что он больше никогда не будет способен на любовь — не мог отказать бедному ребëнку в защите. Он не стал докапываться и спрашивать, почему Хэт перестала ходить к маме, когда ей было плохо по ночам. Он знал, и не давил. Он прижал девочку к себе, тихо бормоча о том что всë будет хорошо, чуть покачивая. Удивительно, как мало нужно ребëнку в истерике, чтобы перестать плакать. Всего-то несколько укачиваний в тепле и мягкости, объятия, и слова о том что всë будет хорошо — и она уже сжалась вокруг чужой руки, уснув. Поспешив сбежать от реального мира, как можно дальше, пока снова не стало плохо, пока всë наладилось, и можно успокоиться. Утром им обоим, конечно, будет ужасно стыдно, и никто не будет ни о чëм говорить. Хэт просто проснëтся с обвитым вокруг призраком, напоминающим огромную грелку, застынет, и сбежит чинить особенно сильно стукнувшегося Румби, лишь бы призраку в глаза не смотреть. Но зато теперь Хэт наконец-то будет знать, что ей есть к кому приходить, если ночью станет плохо. И даже не обязательно чтобы плохо было телу.