割れ鍋に綴じ蓋

***

На улице уже давно стемнело и всматриваться во что-либо было сложно, лишь прищуриваясь, но даже так, кроме непонятных чёрных фигур в темноте не было видно почти ничего. Как жаль, что агент обладал лишь хорошим нюхом, но не ночным зрением, как у котов. С отсутствием какой - либо полезной информации он вернулся на место, где они должны были встретиться. Огромная карусель, которая в полной темноте единственная могла освещать заброшенный парк аттракционов, ведь некоторые яркие лампы на ней продолжали гореть, даже спустя столько лет. Горо смотрел на нее, погрузившись в мысли, пока сзади не послышались шаги. - Ты как? Нашёл что-то? - он обернулся, уже выучив звук ходьбы Тигнари, но в ответ лишь тишина. Ушастый злобно посмотрел на него и направился в соседнее маленькое здание, которое служило временным убежищем. Его молчаливая обида уже начинала действовать на нервы. Горо чувствовал вину за ложь, но считал, что взрослые люди должны понимать, что некоторые вещи остаются секретом. Только вот, ему и правда хотелось довериться другу, но тот случайно и не по их воле узнал обо всем. Теперь ему нужно было придумать как все разрешить хорошим образом, ведь присутствие Тигнари в его жизни было единственным, что сохраняло разум спокойным и позволяло не сойти с ума.

***

Он молчал, но взгляд кричал. Ощущение, что его обида эхом отражалась в пыльных стенах и оседала на легкие, от чего было тяжелее дышать. Тяжёлое напряжение натягивалось на его нервы, словно струны, готовые порваться в любой момент. Голова трескалась, а в горле першило. - Если тебе есть что сказать, то говори, - сдерживаясь, произнёс Горо, подходя к чужому лицу все ближе и ближе, пока не встал впритык, - хватит молчать. Но в ответ тишина. Как ожидаемо. И как же сильно раздражало. - Говори, - уже громче с оскалом прикрикнул он, но холодные глаза продолжали молча сверлить его с нахмуренными бровями. Не выдержав, казалось, на весь парк Горо крикнул, не сдерживаясь и рыча прямо в лицо: - Хватит молчать. Скажи! Но даже такое никак не подействовало, ведь в ответ абсолютно ноль реакции - Тигнари лишь моргнул и хотел уже отвернуться, чтобы отойти, как был схвачен за руку. - Пусти, - сухо донеслось из его рта и он двумя пальцами, словно брезгуя, попытался убрать чужую руку со своей, но резонанс с глазом богом помог Горо создать и нацепить на него наручники. Он тут же притянул за них к себе. Носы почти прикасались и можно было увидеть как подрагивают их ресницы. Непонятные эмоции всплеснулись в глазах Тигнари, но через миг пропали. - Мне жаль, я не хотел всего этого, - словно удараясь об холодный лед, он пытался достучаться всеми способами, которые приходили на ум, - я не собирался тратить на это время, понимая, что его осталось немного. Прошу, пойми, у меня не оставалось другого выбора. Но это все было пустым звуком. Попыткой закричать, находясь под на дне, где вода просто забивалась в легкие, а твой крик утопал в бездне. Слова не взымали никакого эффекта - Тигнари продолжал смотреть на него пустым усталым взглядом. - Я понял, что плохо с тобой обращался, - чувствуя, как заикается быстро затараторил Горо. - Хватит, - ушастый опустил взгляд, делая попытку отойти, но был притянут обратно. - Нет, нет, нет, нет, 15 секунд, 15 секунд, прошу, прошу, - проглатывая слова, словно задыхаясь продолжал он, - не перебивай меня, я пытаюсь просить у тебя прощения, ведь я понял, что ты, - следующие слова давались ему явно с трудом, - нравишься мне. По-настоящему. Лишь это возымело хоть какой - либо эффект. Зелёные уши резко поднялись, а сухие потрескавшие губы открылись в удивление. - Что ты сказал? - неверящим и каким - то злым взглядом ответил Тигнари. - Ты дорог мне. Возможно, самое дорогое, что у меня есть, - его руки спустились с локтей до пальцев, крепко сжимая их и прижимая к своей груди, - я не хочу тебя потерять. Я боюсь этого больше, чем чего-либо на свете. - Мое сердце все ещё стучится только благодаря тебе, - глаза были мокрыми, взгляд потерянный и брошенный, будто искал в лице напротив хоть каплю эмоций, за которую можно было схватиться и спокойно выдохнуть, но Горо все ещё не понимал, какая реакция у собеседника, - я люблю тебя. Это выстрел. Фейверк. Ручная граната, сделанная его руками и бережно переданная Тигнари, с призывом зажечь и кинуть в него, чтобы полностью сгореть и пуститься по ветру в виде праха. Айкэн никогда не признавался в любви. Никогда не говорил, что ценит. Никогда не чувствовал себя любимым. Брошенный судьбой, он скитался сам по себе, чувствуя себя лишним кусочком пазла. Это не жизнь, это выживание без точной цели. Просто мешок с костями, который гнил изо дня в день. Он мечтал упасть в объятия того, кто смог бы подарить надёжность и уверенность в завтрашнем дне, но в итоге всегда засыпал, обнимая свой хвост и надеясь, что завтра не настанет. Он мечтал любить. Себя, кого-то, жизнь - не важно. Глухая надежда единственное, что двигало вперёд. Медленно, словно тащишь камень в гору, но двигало. А теперь он видел перед собой Тигнари. Понимал, что если потеряет его, то захоронит в себе все живое там же, где и Тому. На заднем дворе. Только вот на его могилке, даже цветы не буду расти в этой неоплаканной земле. Тишина затягивается слишком надолго. Так долго не длится даже вечность. Но что-то изменилось в воздухе или.. в самом Тигнари. Взгляд все еще был пустым, но теперь, кажется, появилась толика сомнения. Внутренняя борьба, не угасающая ни на секунду, разъедала сердце и мозг, в то время, как Тигнари силился выдавить из себя хоть что-то, лишь бы заглушить это брошенное "я люблю тебя", которое, казалось, теперь эхом разлеталось по всему парку. Все это так.. не вовремя. Тигнари винил Горо. Винил не только в обмане, предательстве, но и в том, в какое сейчас положение он ставит их обоих. Шаг в лево, шаг в право — расстрел. В этой битве чувств не будет победителей, и правильного решения тут нет. — Ты серьезно думаешь, что всё можно поправить вот так?.. — хмыкает парень, но ни намека на улыбку. Иль-Фахим холодно смотрит в глаза напротив. Как бы ему ни хотелось все забыть, раствориться в чужих руках и по настоящему обрадоваться тем долгожданным словам, которые сейчас услышал, но он не может. Теперь, кажется, этим двоим не суждено быть счастливыми. Парень заметно помрачнел. Он больше не сопротивлялся, не пытался высвободиться, но и поднять взгляд не мог. — Всё стало слишком запутанно, — с сожалением закончил ушастый. Признаться даже себе сейчас он не в силах, а уж тем более дать какой-то ответ Айкэну, если тот его ждет.

***

Сердце рухнуло вниз. Притяжение к земле становилось все сильнее и сильнее, а крепкие ноги не могли больше держать его, стремясь уронить тело вниз. - Для тебя я сейчас выгляжу как человек, который пытается вернуть себе зону комфорта, но на самом деле, я зверь, который пытается выбраться из ловушки и отгрызает себе ногу ради того, чтобы сбежать, - говорить с каждой секунды было все труднее. Слова сильком вытаскивались из сердца, царапая по дороге ко рту горло. Горо понимал, что раз начал, то должен и закончить и если не сделать этого, то больше ничего не имеет смысла. Если их разговор закончится неудачно, то... - Я бы мог сказать, что не хочу на тебя давить и могу дать время подумать, но не скажу. Потому что это не так. Мне нужен ответ, - он отпустил руки, хватая за воротник и потряхивая за него, - это не любовный роман, у нас нет времени на слезливые сказки. И никогда такого не будет. Я никогда не стану для тебя чудесным принцем на белом коне, я даже никогда не смогу стать для тебя примерным мужем и тем, кого ты будешь всю жизнь называть своей любовью. И проблема в том, что я никогда не буду достоин ни счастья, ни любви. Я понимаю этого, - голос подрагивал. Он слегка склонил голову, пригибаясь и пытаясь заглянуть в глаза, - но я просто не могу. Я эгоистичен раз не могу отпустить тебя, но ты нужен мне. Нужен, как воздух. Нужен, как единственное спасение. Самые преданные верующие люди в самые страшные минуты своей жизни не нуждаются в своём Боге настолько сильно, как я. Поэтому я никогда не смогу согласиться с мыслью покинуть твою жизнь, делая ее лучше. Все, что я могу обещать - это быть твоим покорным псом и искренне стараться сделать твоё существование хоть немного легче, взамен на то чувство жизни, что ты даришь мне. Горо говорил негромко, но его слова громом шумели в ушах, словно он говорил то, что никто не должен слышать. То, что запрещено. То, о чем даже думать нельзя. В этих словах было что-то близкое к греху, и каждое из них словно выстрел выбивали воздух из лёгких, раз за разом. Зачем, зачем он продолжает? Тигнари не заслуживает даже половины этой исповеди. Он грешник, которому никогда не искупиться, и прекрасное далеко ему не по карману даже с индульгенцией. — Да замолчи ты, — в мольбе проговорил Тигнари, не в силах больше сопротивляться. Зачем все это? Если Горо не врет, если он действительно прав, если все сказанное — не сон, то у них чертовски мало времени. Слишком мало для пререканий. Парень с силой ухватился за чужой ворот и притянул к себе. Теперь уже без страха и смущения глядя в бирюзовые радужки, тут же впиваясь в чужие губы, чуть помедлив, но лишь для того, чтобы набрать в легкие воздуха, ведь знал, что не отпустит ушастого так скоро. Он не отводил глаз от чужих, пока не увидел в них знак, что делает все правильно. Ощущение было настолько странным и непривычным, что Горо даже не сразу смог моргнуть, в удивлении раскрыв глаза. Впервые поцелуй был не противным. Не хотелось скорее разомкнуть губы и помыть рот с мылом, дабы избавиться от послевкусия гнили. И сознание было не затуманеным из-за наркотиков. Свежий глоток воздуха. Обезболивающее средство ко старым шрамам. Он никогда не чувствовал легких бабочек в животе от чужого прикосновения. Никогда не испытывал желания прижаться сильнее. Уши прижались к голове, а хвост волнительно затрепался. Он на секунду прервался, показывая свой растрепанный вид и слегка покрасневшее лицо, словно они два школьника, зажимающихся в туалете и боящиеся того, что их поймают. Его грубая в шрамах рука нежно и аккуратно дотронулась до щеки, поглаживая большим пальцем. ᎻᎬЖᎻᏫᏟᎢᏏ. Он ярким и сильным чувством, словно головокружение, испытывал это чувство. Желание проглотить, впитать в себя и не оставить на этой земле ничего, кроме слияния их душ. Мягко обернуть собой, словно мягким облачком, не давая ни себе, ни кому - либо шанса обидеть или сделать больно. Все ещё не веря в происходящее, он вновь приблизился к лицу. Их губы совсем чуть-чуть, на маленький атом соприкоснулись, а потом Горо языком прошёлся по чужой нижней губе, утягивая в очередной поцелуй. Скованные руки были перекинуты ему за спину, заставляя ушастого обнять его. Он опустил руки на талию, притягивая к себе ещё ближе. И ближе. И ближе. И ближе. В надежде, что частицы их тела начнутся притягиваться и кружится вокруг друг друга, словно во вселенной зарождается новая звезда. Холодные, обмерзшие пальцы заползли прямо под кофту. Его руки скользили под ней, пересчитывая все косточки ребер, а потом останавливаясь на животе, чтобы потом перейти к выпирающим костям на бедрах. Тяжёлая отдышка и горячий воздух вылетели из его рта, чтобы он не дожидаясь, пока сможет взять ещё кислорода, примкнул губами к шее и острыми клыками вцепился в нее, сжимая свои руки на бедрах ещё сильнее. Тигнари явно не ожидал такого дикого поведения, но возможности положить руки на плечи и хоть немного оттолкнуть у него не было. Он только сейчас осознал, что является в слегка язвимом состоянии, от чего даже почувствовал небольшое смущение. Горо был физически сильнее, да и мог полностью командовать и руководить всем процессом, заставляя Тигнари ложиться под него так, как ему удобно. Что-то хотелось сказать. По привычке возмутиться или сьязвить, вот только не смог. Спина чувствовала холодный, мокрый и пыльный стол.Местами он был в трещинах и дырах, готовый в любой миг развалиться от неаккуратного движения. И Тигнари не знал, даже не представлял каким Горо мог быть в таком плане. Грубым, сильным или нежным, аккуратным. Горо был полон противоположными гранями - он был иногда и нежным, иногда и грубым, даже агрессивным. Мог аккуратно прикасаться к маленьким царапинам, виновато поджимая уши, пока сам истекает кровью из глубокой раны. А мог и грубо схватить за руку, громко и злобно крича так, что уши после такого могли болеть днями и ночами. Наверно, поэтому Горо и чувствовался таким родным. Он был неидеальным, поломанным и кривым, но Тигнари больше не представлял свою жизнь без этих двух рыжих ушей. А Айкэн тем временем слегка подрагивающими пальцами расстегивал чужие штаны. Волнение и возбуждение накрывало голову, словно в пубертате. Живот, который открылся ему, благодаря тому, что ткань так удобно задралась наверх до груди, был тут же усыпан поцелуями. Горо не знал - какого это целовать и хотеть кого-то с нежностью, имея в голове не только злой и плоский умысел, а искреннее желание подарить любовь и сделать приятно. Именно поэтому японец принял единственное верное для него решение. Его руки спустились по мокрой слюнявой дорожке вниз, заныривая под ткань трусов, чувствуя приятное волнение от того, что вызывал такую реакцию у парня. Он внимательно наблюдал за чужим лицом, следя за каждым изменением эмоций, медленно приближаясь. Не заметив, что оказался слишком близко, он был наказан поцелуем. Тигнари вцепился в его губы, кусая их так, что оставались ранки. Привкус железа появился во рту, а в глазах напротив азартные огоньки. Иль-Фахим настолько, насколько возможно двигаться в его ситуации, прижал к себе Горо, запуская руки в неаккуратные пряди. Зубы были воткнуты в шею, плечи и во все части, куда ушастый мог достать. Горо, прикусывая губу, сдерживал стон боли. - Я забыл про твои руки. Мне снять? - намекая на глупое применение глаза бога, спросил Горо, но под боком лишь хмыкнули и отрицательно помотали головой, продолжая оставлять синяки и укусы везде, где можно. Это начинало раззадоривать и в попытке вернуть контроль над ситуацией японец приспустил нижнее белье с любимого. В небольшом полумраке мало что можно было разглядеть и парень не думал, что сейчас его самообладания хватит на то, чтобы просто любоваться этим телом, а не пытаться скорее насладиться им. Раздеть Тигнари было сложно, как бы сильно не хотелось, а вот Горо в мгновение ока оказался почти нагой. Худощавый, побитый и местами со свежими ранами он вновь сел сверху, выбивая снизу лёгкий стон, который тут же был пойман чуткими ушами. Руки опять принялись наглаживать все, до чего мог дотронуться - он искал то самое место, которое сможет выбить из Тигнари последний дух, и когда он смог почувствовать чужую небольшую дрожь, то действия стали чуть увереннее, чуть быстрее и чуть грубее. Иль-Фахим извивался, как уж, не зная куда правильно пристроить руки, как вновь прижать к себе Горо, чтобы впить свои клыки в его грубую кожу, и как правильнее работать с тем тёплым чувством, что развивалось по всему телу. Он спустил глаза на Горо, прикусывая губу, дабы случайно не льстить стонами. - А ты как? - с небольшой хрипотцой от пересушенного горла, он тихо спросил, зная, что Горо сейчас уловит от него даже самый тихий шепот. - Я? Что ты имеешь ввиду? - не понимая, чего от него хотят, ведь полностью был погружен в то, чтобы как можно лучше добиться чужого удовольствия. Тигнари не продолжил свою мысль - вместо этого он разорвал оковы, оставаясь в браслетах и поместил свои руки на бедра, притягивая к себе. Его пальцы умело знали что нужно делать - Горо даже ощущал себя молодым и девственным, не ожидая от него такого. В какой - то момент что-то начало упираться к его входу, а потом небольшая боль пронзила в том самом месте, от чего посыпались звезды в глаза. Он зажмурил глаза, чувствуя, что они слегка намокли. Но мягкое прикосновение к ушам и их поглаживание затмили собой любую боль, и он открыл глаза, смотря на лицо под собой. И эта картина могла разбить сердце. Тигнари слегка виновато, но очень нежно смотрел на него, трепа его за ушами. Айкэн прижался к руке, не сдерживая собственного скулежа. Ощущения боли понемногу сходили на нет, оставляя после себя что-то другое. Горо понял, что это нечто приятное, когда Тигнари двинул бедрами вверх - не сильно, и не резко, дабы не ранить, но до чего же хорошим было ощущение. Не сдерживая чувств, японец прильнул к губам - этим воспользовалась его любовь, хитро нападая на покусанные кровавые губы, создавая на них новые ранки своими острыми клыками. Когда легкие начали требовать воздуха, то Тигнари, будто наплевав на законы природы, уткнулся в грудь, кусая и ее. Теперь большая часть тела агента была в сине-желтых пятнах. Иль-Фахим выглядел слишком довольным и спокойным, что хотелось заставить его стонать и вновь извиваться, поэтому Горо первым решил начать двигаться - нарастая темп, он двумя руками держался за чужой торс, а бедрами двигая так, чтобы у партнёра вылетали звезды из глаз. И когда тот начал материться в перерывах между тем, чтобы взять ртом воздух, то Горо понял, что делает все правильно. В таком направлении он начал стараться ещё сильнее, чувствуя, как пот стекает по их телам перемешиваясь со другими жидкостями. Тигнари, прищуриваясь, положил руки на талию и начал спускаться ниже, пока в темноте не услышал уже стон Горо, и матерные слова на японском. Трение их тела создавало в воздухе определённую атмосферу. Был слышен даже небольшой треск, после которого Горо с обидой в голосе сказал: - Ты током бьешься. Но Тигнари лишь ухмыльнулся, не сдавая темп своей руки, и стараясь сохранять хоть какое - то самообладание. Вот только Горо, как назло, был довольно хорош в том, чтобы попасть по всем язвимым точкам, и с чувством надвигающей волны, а после небольшого головокружения, он почувствовал, как по чужим бедрам стекает нечто склизкое и тёплое, а хищный взгляд напротив светился в темноте. - Ну что, как ощущения? - самодовольно хмыкнул рыжий, уверенный в том, что все закончилось, но в ответ лишь был хитрый оскал и чужие руки, что начали двигаться ещё быстрее, чем было, от чего Горо даже чуть не задохнулся. Мокрые пряди прилипли к лицу. Было приятно, очень, даже слишком. Он не знал что ему делать - он впервые доходил до такого, что сам чуть не был на грани удовольствия. Потресканные и покусанные губы пытались что-то сказать - "Стой. Подожди. Что ты делаешь." Но это пролетало мимо Тигнари, он игнорировал до момента, как сперма не испачкала его живот, а Горо не упал на его грудь в усталости. Его спина поднималась и опускалась, и Тигнари мягко гладил по ней одной рукой, обнимая и запуская в волосы у затылка вторую. - Тс, тише, - мягко донеслось до их ушей. Настолько тихо, что даже стены никогда не смогут стать свидетелями этих слов. А агент продолжал тяжело дышать, а после послышались тихие всхлипы. Иль-Фахим все понимал. Он лишь сильнее прижал к себе, продолжая обнимать мокрого друга? к себе. Кто они теперь друг для друга? Что теперь с ними будет? Но... Это было не важно. Больше ничего не важно. Даже полная луна в окне, которая ложилась на их тела, приклееных друг к другу. Даже холодные ветер, которые накрывал их, от чего Горо покрывался мурашками. Все, что существовало сейчас во вселённых - это их маленький мир, который на короткое время избавился от всех кошмаров и страхов, позволив двум заблудшим душам просто любить друг друга без границ.