«Меня спросили: «Как там на личном?»*
Я назвал твоё имя…»
Это было глупо. Прошло уже «целое лето», а он до сих пор не может отпустить ее. Их остановка, где они встретились впервые. Она постоянно опаздывала, но он никогда не злился. Он ждал ее. Даже сейчас, когда понимает, что она не придет. Больше никогда. «8-ка не идёт до вокзала» — вот их старая шутка. Ведь они постоянно попадали именно на этот автобус. Теперь это просто факт.***
Он закурил, глядя на грязный асфальт под ногами. Уже поздно, но в какой-то момент стало все равно. Наверное, это произошло, когда она ушла. Просто ушла, ничего не сказав. — Ты загнался, — сказал бы ему Су Бон, если бы Нам Гю признался. Но он не признавался. Вместо этого писал в свой блокнот, который бы никому не показал бы: «Помнишь, как тебя вырвало в тот первый раз? Ты сидела у унитаза, бледная, как смерть, а потом я поцеловал тебя, и ты сказала: «Гадость какая». Это было… мило. Чёрт, даже сейчас смешно». Но сейчас не смешно. Сейчас он трезвый (а она смеялась, когда он говорил, что природа — не наркотик), и от этого ещё больнее.Потому что трезвым её видно четче.
***
Нам Гю видел её вчера. С ним. С ее новым парнем. Они катались на велосипедах — а она же боялась дорог, блять! Или это только с Нам Гю она боялась? Только с ним у нее дрожал голос, когда машины проносились мимо?«Он вообще знает, что тебе нельзя спорт? Знает, что ты до сих пор любишь меня?»
Нам Гю сжал кулаки. Он не хотел смотреть на эту «счастливую» пару, но не мог отвести взгляд от Сэ Ми. От той, которая просто ушла, от той, которая счастлива теперь, от той, которую он до сих пор любит. А парень рядом с ней даже и не знает. Не знает, что она до сих пор любит Нам Гю. Потому что если бы знал — не смотрел бы на неё так, будто она его.***
Они клялись у Вечного огня. Тысячу раз. Под дурацкую мелодию из её телефона, под хриплый смех, под звон бутылок.«Мы женились уже тысячу раз, и ты хочешь сказать, что готова всё это забыть и
променять на кого-то?»
Ее беременность. Ненастоящая. Просто он загнался. Он загнался, что она может быть беременной. Ему было тогда 17, а ей только 16, но он готовился уже. Хотя и говорил, что не готов. Но Нам Гю бы никогда не признался бы в этом Сэ Ми.***
Он не спал третью ночь. В голове — кадры, как она рисует плакат с кривыми буквами: «НАМ ГЮ, Я ТЕБЯ НИКОМУ-НИКОГДА НЕ ОТДАМ!» Теперь этот плакат в мусоре. Как и он.***
«Неужели всё?»Неужели он больше не купит шоколад её маме (та любила «Алёнку»)?
Неужели они не засядут на крыше с фастфудом, пока она не начнёт ныть, что замёрзла?
Неужели она больше не спрячется от его брата, не прошепчет: «Пусти переночевать, ну пожалуйста»?
Неужели… Нам Гю резко вдохнул. По щеке скатилась капля.«Я снова, сука, расплакался».
***
Сэ Ми снилась ему сегодня. — Ты обещал отпустить, — сказала она. — Врёт, кто сказал, — ответил он, даже не смотря на девушку. Он не хотел на нее смотреть, ведь понимал, что не сможет отпустить. Он не мог просто забыть все, что было между ними. Проснулся с пустотой в груди и новыми строчками в телефоне:«Дорогая, я загнался сильнее обычного…»
***
Стоя на остановке, Нам Гю размышлял. Что было бы, если они были не подростками? Что было бы если бы они могли встретиться сейчас? Что было бы, если бы он перестал по ней скучать? Автобус подъехал. Нам Гю взглянул на него и увидел № 27. Тот самый, что подходил, но они постоянно на него опаздывали. Даже не оглянувшись назад, он зашел в него. Место, где обычно они сидели, было уже занято. Увидев там счастливую пару, он прошел дальше, стараясь игнорировать ком в горле. Пройдя в конец салона, он сел на свободное место и, надев наушник, включил свой трек. Тот самый, что он написал для нее. Но он знает, что Сэ Ми никогда не прослушает его. «Дорогая, сегодня загнался сильнее обычного»