Без названия

Он. Он, с этой нескрываемой ненавистью в алых глазах, даже не думающий отвести взгляд хоть на короткое мгновение. Он, неровно дышащий, дрожащими руками приносит лишь острую боль, ощущение беспомощности и слабости. — Я тебе доверился, идиот! — произносит он рвано, будто каждое слово давит ему грудь. Сильнее вдавливает в сырую землю. Колосья травы неприятно щекочат белоснежную кожу шеи, усыпанную алыми цветами отпечатков его же пальцев. Ускоряется. Пытается вытрахать всё, что не устраивает. Понимает, что это бесполезно. Понимает, но эмоции подчиняют себе разум. И это больно. Больно не только ему. Нео просить о пощаде не станет, благословлять своим голосом тоже, он выше этого. Но, к сожалению, слабее. Этих нежеланных прикосновений, эмоциональной тирады предателя можно было бы легко избежать, будь он достаточно силён, чтобы убить его сразу. Теперь он вынужден только терпеть плоды своей слабости. Шлем валяется где-то рядом. Стекло, которое до этого брюнет гордо называл непробиваемым, зияло жирной продолговатой трещиной. — Не молчи же, — тот же голос, при первой встрече казавшийся очень приятным и теплым. Теперь же звучит отчаянно. Пощёчина. Болезненная и неожиданная. Голова дёрнулась, кожу мгновенно защипало. Парниша издаёт невольный мучительный вздох. Нависший над ним кривится в довольной лыбе. Притирается бёдрами ближе, замедляется. Есть что-то эдакое в том, как его светодиодные очки, скорее всего, уже неработающие, съехали на нос, наровясь и вовсе свалиться с владельца. Интересно, из-за этого он бы остановился? Или не обратил бы на это внимание, больше беспокоясь о Нео под ним? Вероятно, второе. Руки невыносимо болят, попытка продвигать хоть пальцами - та ещё пытка. Остаётся только издеваться над бедной травой под собой. Маленькие слезинки уже формируются в уголках глаз, зубы скрипят от силы сжатия. Метай как-то возбуждено смеётся, наблюдая за этим. — Доверься мне, — беловолосый замедляется, обманчиво нежно проводит пальцами по бёдрам, — Неважно, что случится, — Я не составлю тебя. Я не позволю ничему случиться. Я весь твой. Мы - команда... В голове Нео что-то щёлкает. Это его слова. Он говорил это. Давно, в самом начале их совместного пути. Говорил, пытаясь хоть как-то рассеять напряжение между ними. Дал обещание, которое не смог выполнить. — Ты же сразу собирался сделать это, да? Воспользоваться мной, а после оставить? — язвительно спрашивает, — Скажи спасибо тому синему, если бы не он, меня бы здесь не было. — Я.. пытался помочь! — тёмноаолосый защищается, голос дрожит и звучит слабее, чем хотелось бы, — Их было.. слишком много.. — Пытался.. мне стоило понять, когда ты так любезно предложил этому... — Метай замолчал, заметно нахмурился, когда пытался найти подходящие слова. С силой сжал чужие бёдра, оставляя следы своих пальцев, — Психопату вступить в нашу команду. Нам стоило позволить ему сдохнуть в том ебаном особняке. Единственное, чего Фаролен заслуживает. — Но.. — Почему? Ты забыл, что он сделал? — беловолосый начинает как-то по-странному хихикать, недоверчиво осматривая лежащего под ним, словно не веря в услышанное. Почему он защищает чудовище? — Это уже в прошлом, — Нео пытается оттолкнуться, вырваться из безжалостной хватки, но оказывается лишь грубо насаженным обратно. По глазам Метая можно понять одно: он не собирается отпускать. — Это не аргумент. Нарочито спускается ниже по усыпанной грязными укусами заражённых коже, а достигнув цели мнгновенно замирает. Нео с каждым моментом всё больше жалеет, что взрыв тогда забрал не его, а Таллаха. — Это шутка? Почему ты, блядь, ещё мягкий? Крепко сжимает пальцы вокруг плоти, размеренно двигая вверх, вниз. Брюнет выгибается в спине, оставляя на земле чёрные проплешины от своих пальцев. Как можно возбудиться, когда тебя берут против воли, он так и не понял. Успокаивала только мысль о команде. Кстати о них... Живы ли они вообще? — Если бы это был Фаролен? У тебя встал бы? — беловолосый подстраивает движения пальцев под ритм своих толчков, но крепнуть Нео так и не планирует, от чего Метай становится более резким, пренебрежительным. Брюнет даже не хочет отвечать. Отворачивается, пытаясь разглядеть в этой темени хоть что-то, или кого-то. За деревьями ещё видно омерзительные тела инфицированных, если прислушаться, модно услышать их шаги. Всё ещё ходят и охраняют. В один момент движения Метая становятся слишком уж размашистыми и быстрыми. Попытки "поднять" тёмноволосого он отбросил, смекнув, что занятие это бесполезное. Быстрее, чем Нео успел понять, от чего это, почувствовал это... Блять, он вправду кончил внутрь? — Почему не я? Почему Фаролен? — блондин пробормотал тихим голосом, лишённым прежней браводы. Опустив голову, он медленно покинул чужое тепло, с нечитаемым выражением наблюдая за тем, как из лежачего вытекает неприятная на вид смесь из крови и его собственного окончания. Нео оставит его без ответа.