виновен.

странно все так: ночь глубокая встретила давно луну сияющую, темнота и тишина глухая, лишь прерываясь неким воем животных неизвестных — сверчки, вероятно. ночи подобные стали обычаем вовсе, так часто он сидит, прямо на подоконнике, скучает. скучает по нему. он весь мир его былой, разрувшиеся в один момент. волосы, такие гладкие, приятные на ощупь, шёлку подобно, развевались по ветру. цвет волос яркий, забыть невозможно, такой приятный, сладкий, медом отдавался. все это бытие мечт его каждодневных — он сам разорвал. Яков сам сделал так, что человек этот прекрасный, заставляющий сердце трепетать, колоть о ребра, да так, что больно-больно становилось, из жизни ушел его навсегда. сам виноват, сам сделал. воспоминания глушат, скука по человеку всегда бредом невероятным казалась, — да как такую глупость я буду совершать? — совершил. совершил настолько, что грудь на тысячи осколков разбивается, так сильно болит, что невозможно игнорировать данный недуг. воспоминания эти только хуже делают, но без них он и жить не смог бы. невероятно. глупость эдакая, кою он , кажется, не делать клялся, наступила. мучается день каждый прошедший, без упоминания его в голове собственной, не получается. не получается жить, дышать, чувствовать что-либо без человека эдакого, кой являлся глупостью полнейшей. кои чувства к нему являлись таковыми. до невозможности нежный , до невозможности глупый, но скучает. сильно-сильно. прямо-таки и жить без того не выходит. дым сигаретный лишь заполнял то чувство потери внутренней. из окна, кажется, веять стало все холодней, что руки немели, что горло болеть начинало. но он не прекращал, нет. лишь забывался во вкусе ядком сигаретном, что полость рта отравляла словно. как и влюбленность отравляла сердце. все то началось с парнишки того самого. имя его по сей день в сердце отпечатывалось, воспоминания сразу в голове всплывали. такие нежные, одновременно и ранящие сердце, душу. Вальтер. Немо. — вторая вариация больше и сильнее на душе раны оставляли. подобно порезам, но то физическим и не было, лишь Яков чувствовал, ощущал какого это, — по сердцу ножом водить. он самым прекрасным лучиком света казался, такой нежный, тактильный. все это — он. более слов не найдется, дабы описать, что чувствовал и чувствует Яков по отношению к нему. он — самое прекрасное в этом мире, самое нежное и, несмотря на свою нелюбовь — самым сладким, чем его судьба напоить дала. улыбка на губах появлялась, стоило лишь появиться единому воспоминанию об этой личности. Яков сейчас страдал, сильно-сильно. ощущал боль моральную в каждой частички души, в каждой частичке тела. он сам его бросил, сам оставил его. он виноват в собственном отчаянии,грусти и скуке. то было самой ужасной ошибкой в жизни , совершенной им же. он думал, что забыть подвластен, не нуждается в этом всем он. ошибается юноша, сильно-сильно. жалеет до ужаса. будь у него шанс, малюсенький, словно таракан, бегущий меж трав, по земле, вернуть его, дабы тот снова объявился, снова писал, снова был здесь, с Яковом, — отдал бы он все-все, от себя, до всего мира, лишь единождый шанс на то, что тот вернется, напишет сам ему. Яков не напишет никогда, гордость не даст сделать того, но написал бы Немо ему вновь о начале общения, о том всем, чем они имели до всего того, что произошло, Яков, без раздумий, согласился бы. даже если обещание тот даст, что вновь ошибок не повторит, изменит себя для чего-то — Яков не поверит. никогда. но, возможно, любого Немо, любого Вальтера Яков примет. наверное, Яков бы никогда вновь не смог быть так близко к нему, как тогда, но того и не надо. пусть бы он был бы только рядом. здесь, около Якова. и больше ему не надобно ничего