Два в одном

Это был один из тех дней, когда доктору Рацио не хотелось ничего, кроме отдыха. Разумеется, он был известен своей строгостью и пунктуальностью, но даже в таком человеке, как он, всё ещё была эта человеческая слабость, подавляющая силу воли. Ничего удивительного: эта неделя была действительно тяжёлой — приближались летние каникулы, и студенты вместе с профессорами трудились в усиленном режиме, стараясь успеть сделать как можно больше. Именно поэтому Веритас вернулся к себе домой уже к ночи, когда солнце начинало плавно заходить за горизонт, освещая город нежными розовыми лучами. Вымотанный и уставший, он сдался лени и решил отложить дела на выходные, сразу направившись в ванную комнату. Горячая вода и интересная книга расслабляли лучше, чем что-либо другое — ну, возможно они стояли на одном уровне вместе с времяпровождением с бойфрендом Рацио. Какавача, тот самый бойфренд, ещё не вернулся домой — обычно он был ещё более загружен, чем сам учёный. Часто он приходил уже в ночи, тихо ложась в кровать рядом со своим спящим партнёром в полной темноте. Видимо, сегодня был именно такой день. Наскоро почистив зубы и умывшись, мужчина, широко зевая, направился в спальню, по пути застёгивая пуговицы своей синей пижамной рубашки. Мягкое одеяло манило его к себе, словно соблазняя закутаться в него и, положив голову на подушку, погрузиться в глубокий, долгий сон. Что ж. Веритас был не против поддаться этому соблазну.

***

Казалось, что он успел лишь моргнуть после того, как лёг на кровать, но почему-то всё вокруг изменилось. Плотная ткань пижамы исчезла — его тело было полностью обнажено. Одеяло куда-то делось с кровати. Но самое главное — талию Рацио сжимали тёплые руки мужчины… мужчин? Их точно было больше, чем две. Так кто… — О, не ворочайся, Веритас, — лёгкие пальцы смахнули чёлку с его глаз, — всё хорошо. Рядом с ним, тоже на боку, лежал совершенно нагой Какавача, мягко, но хитро улыбающийся. Он прижимался прямо к нему, переплетаясь с ним ногами. Самым странным было то, что Рацио чувствовал прикосновение и со спины. Кто-то будто обнимал его сзади, вжимаясь грудью в его спину. Этот кто-то крепко удерживал его на месте, не давая перевернуться. Мужчина задёргал руками, пытаясь выбраться из сильной хватки. — Не пытайся, — сообщил ему громкий, но слегка сдавленный голос позади, — это бессмысленно. О. Он точно знал этот голос. Это был Какавача. Точнее, Какавача, использующий дар Сохранения — Авантюрин. Это была форма, которую иногда принимал Какавача в особых ситуациях. Веритас мог узнать этот голос, приглушённый маской, где угодно. Улыбка Какавачи расползалась ещё шире, а взгляд ярких глаз устремился прямо в глаза мужчине. — Не сопротивляйся. Рацио почувствовал, как Какавача подхватывает его правую ногу под бедро, с силой поднимая её. Он оказался зажат между двух тел, всё крепче приникающих к нему — точнее, к его паху. С обоих сторон он ощущал давление их членов, крепких и твёрдых, трущихся о его промежность. Затуманенный разум никак не мог обработать информацию. Что вообще происходит?.. — Ох, я уже не могу терпеть, — пробормотал Авантюрин сзади, — лежи спокойно, док. Большая, широкая и скользкая от смазки головка члена его увеличенной формы плотно упёрлась прямо в анальное отверстие, и Веритас вздрогнул от прикосновения, рефлекторно пытаясь выгнуться, чтобы избежать этого, но две пары рук легко справились с ним. — Погоди, — выдохнул он, — это… Нет, нет, стой… Но Авантюрин не слушал. Обхватив торс мужчины и прижимая его руки к груди, он подался бёдрами вперёд, раскрывая сжатое отверстие и грубо, без подготовки проникая внутрь. Рот Рацио распахнулся в шоке, но лёгкие были неспособны работать — он мог лишь в немом потрясении откинуть голову, замерев на месте. — О-о-о, — простонал Авантюрин, прижимаясь лбом к его затылку, — вот так, да… Авантюрин продвинулся ещё глубже, растягивая чувствительные стенки прямой кишки. Кажется, он вошёл практически полностью, что, откровенно говоря, было просто удивительно для такого огромного члена, как у него. Ощущения были… странными. Их было слишком много, они перегружали тело, заставляя каждый нерв работать на пределе. Зарождающееся возбуждение начинало закипать где-то внизу, но его легко перекрывали эти непривычные ощущения — горячий ствол внутри, крепкая рука на его бедре, два тела по обе стороны. Мозг не успевал обработать невероятное количество прикосновений и чувств, впадая в полный ступор. — Моя очередь. Какавача покрепче перехватил ногу Веритаса и свободной рукой полез вниз, двумя пальцами раздвигая мягкие, нежные складки половых губ. Его член, не такой большой, как у Авантюрина, но всё ещё ровный, толстый и крепкий, с толчком бёдер проехался прямо по клитору, и Рацио наконец с силой выдохнул, сжимая зубы. Ещё несколько движений последовали за этим, и член, размазывая смазку, несколько раз потёрся о самые чувствительные места. В конце концов Какавача приставил кончик к уже истекающей смазкой дырочке, из-под светлых ресниц кидая глубокий взгляд на своего партнёра. — Расслабься и получай удовольствие. И Какавача подался вперёд. Ох. Он был настолько переполнен, что член Какавачи входил тяжело, но, по крайней мере, верно. И откуда в его теле было столько места, чтобы уместить в себе двоих? Какавача зажмурился и прикусил нижнюю губу, аккуратно, но упорно вдавливаясь внутрь. Его светлые волосы, обычно тщательно уложенные, нелепо растрепались, но, признаться, так он выглядел ещё сексуальнее, чем обычно. Он прижался головой к плечу Веритаса и сдавленно застонал, когда вошёл до упора. Много. Много, много, как же много… Слишком много, чтобы осознать. — Нет, — предпринял ещё одну слабую попытку сопротивления мужчина, — это слишком… — Ты не услышал? — подал голос Авантюрин. — Просто отпусти все мысли и наслаждайся. Перестань бороться. Я знаю, что ты этого хочешь. Рацио подавился воздухом, когда Авантюрин отвёл бёдра, только чтобы с новой силой толкнуться обратно, вызвав у Какавачи ещё один стон. Для всех троих это было невероятно интенсивно — каждый чувствовал это движение по-своему. — Ну-ка, — дрожаще усмехнулся Какавача, — сейчас… Он закинул ногу Веритаса на свою талию и сжал его бёдра с наружной стороны, буквально насаживая его на себя. Громкий шлепок раздался в комнате, когда их тела снова столкнулись. Член Авантюрина при этом выскользнул из мужчины, но он не медлил, снова с силой толкаясь вперёд. Из горла Рацио вырвался громкий, несдержанный крик, когда оба начали в быстром, неумолимом темпе вталкиваться внутрь, растягивая его всё сильнее и стимулируя самые глубокие точки. Какавача одновременно с толчками умудрялся оставлять болезненные укусы на шее и плечах, расцветающие красными отметинами на светлой коже. Огромная ладонь Авантюрина коснулась самого низа живота Веритаса, нежно поглаживая натянутую кожу. — Смотри, — раздался сбивчивый шёпот, — смотри, как мы берём тебя… Взгляд мужчины упал вниз, и он не смог удержаться от стона: на его животе возникал небольшой, но вполне явный бугорок каждый раз, когда один из членов полностью входил внутрь. Авантюрин перехватил руку Рацио, опуская её рядом, чтобы тот мог почувствовать толчки снаружи. Это сводило с ума. Возможно, это уже произошло. Веритас только хотел возмутиться, но вдруг понял, что попросту не хотел, чтобы это прекращалось. Наслаждение с уверенностью захватывало его тело и разум, поглощая его полностью. Смазка текла по его ногам, пачкая простыни, но ни одного из участников это не волновало — да и как можно было обращать внимание на это в такой момент? С удивлением мужчина осознал, что оба члена касались друг друга через тонкую стенку, разделяющую оба прохода, и прикусил губу — почему-то эта мысль распалила возбуждение до запредельного уровня. — Боги, Веритас, — пробормотал Какавача, обдавая горячим дыханием ухо Рацио, — я заполню тебя до краёв… О, о, какой же ты… Рацио закатил глаза, когда член ударил его стенки влагалища, надавливая в скопление нервов, и наконец сорвался. — Да… Да! Авантюрин хрипло выдохнул и с новой силой начал вбиваться внутрь, будто используя тело мужчины, как игрушку. Острые золотые когти впились в грудь, оставляя тонкие царапины, мгновенно покрывающиеся кровяной росой. — Ещё немного… — выдавил он, — м-м, Веритас, ты сжимаешь меня так, словно не хочешь, чтобы я выходил… В ответ на эти слова, такие развратные и прямолинейные, Рацио смог лишь в голос кричать и стонать от удовольствия, лишь изредка способный сформировать какое-либо слово. — Ах, а-а-а, Ав… Авантюрин… Какавача с удивительной нежностью согнутыми пальцами вытер текущую с его губ слюну, сразу прижимаясь к нему ртом и просовывая внутрь жадный язык. В это время Авантюрин, уже будучи на грани оргазма, с откровенными стонами перешёл на совершенно сумасшедший темп, вбиваясь в восхитительное тепло так быстро и жёстко, насколько мог. — Сейчас кончу, — прохрипел он, — сейчас я наполню тебя… Какавача же оторвался от поцелуя, с удовольствием наблюдая за совершенно потерявшимся в удовольствии Веритасе. — Давай, — обольстительно поощрил он Авантюрина, — он ведь так хочет нашего семени внутри… О, просто посмотри на него, ах… Окончательно сминая простыни, Авантюрин практически вцепился в тело Рацио и, выгнув спину, вставил свой член до упора и кончил глубоко внутрь, заполняя мужчину горячей спермой. Он не шевелился, медленно переживая свой оргазм, пока Какавача сильными, глубокими толчками продолжал трахать Веритаса. — Эоны, — прохрипел мужчина, — ох, Какавача, я близко… Какавача вжал большой палец в его клитор, с силой надавливая на него, заставляя Рацио балансировать на грани боли и наслаждения. Он сам был на грани и его темп сбился. Кажется, ему требовалось совсем немного для окончания, что-то вроде… — Веритас, боги! А-а, давай же… Хороший мальчик, кончи, давай… И Рацио, даже не успев задуматься, выполнил команду. На мгновение всё вокруг словно замерло, чтобы сразу взорваться удовольствием. Взгляд затуманился, а сам он сжался в спазмах наслаждения, плотно сжимая оба члена мышцами. И Авантюрин, и Какавача синхронно застонали, и Какавача, даже не пытаясь выровнять своё сбившееся дыхание, одним последним толчком погрузил член внутрь, и практически незаметно двигал бёдрами, когда кончал в тёплое, узкое влагалище. Первым в себя пришёл Авантюрин, отпустив торс Веритаса и тихо поглаживая его спутавшиеся волосы. Его член даже не опустился, когда он пережил оргазм — возможно, это была очередная сила, дарованная Сохранением? — Ещё. — уверенным, приказным тоном заявил он. Какавача молча кивнул и вытащил член одновременно с Авантюрином, переворачивая изнурённого Рацио на спину. Оба с явным удовольствием наблюдали за тем, как крупные капли густой белой спермы вытекают из растянутых отверстий. — Эй, Веритас… Ладонь Какавачи опустилась на щеку мужчины, нежно поворачивая его лицо к себе. — Давай-ка тебя подвинем. Авантюрин, подхватив его под мышки, положил его поперёк кровати и подтащил к краю так, чтобы голова свисала с матраса, но плечи оставались на нём. — Думаю, мой член не вместится в этот прекрасный ротик, — усмехнулся он, — Какавача, уступаю эту честь тебе. Тот обошёл кровать, меняясь местами с Авантюрином. Теперь Какавача стоял возле головы мужчины, а Авантюрин сел на колени на постель, легко раздвигая дрожащие ноги Рацио. — Сделай глубокий вдох, — посоветовал Какавача, проводя головкой члена по мягким губам мужчины. — и сохраняй темп дыхания. Веритас, словно под действием какой-то магии, послушно начал делать размеренные, глубокие вдохи и выдохи и приоткрыл рот, ловя языком твёрдый член. Он не знал, что случилось с его обычным желанием сделать всё так, как хочет он: сейчас ему хотелось лишь подчиняться, быть куклой в руках этого человека, быть… использованным. — Умница, — промурлыкал Авантюрин, поднимая его ноги и закидывая их к себе на колени, — уже не терпится, да? Не волнуйся, мой хороший. Он толкнулся членом вперёд, размазывая всё ещё капающую из обоих отверстий сперму, и скользнул головкой во влагалище, уже растянутое и податливое. Одновременно с этим Какавача, сжавший рукой свой член, направил его прямо в рот Рацио, закатывая глаза от невероятного ощущения языка, прижимающегося прямо к стволу. Он быстро достиг предела, входя прямо в горло мужчины, которое сразу заметно вздулось, не в силах вместить в себя эту ширину. Авантюрин же не мешкал: он, не дожидаясь просьбы, начал мелкими, быстрыми и грубыми толчками вбиваться внутрь. Смазка и сперма разбрызгивались от интенсивности, и громкие шлепки заполнили комнату снова. Какавача действовал осторожнее: он плавно подмахивал бёдрами, пристально наблюдая за реакцией мужчины. Он положил ладонь ему на горло, но не сжал, перекрывая дыхание — лишь наслаждался бугорком, появляющемся под его рукой с каждым толчком. Веритас задыхался. Нет, не от орального секса, но от переполненности, от возбуждения и от слюны, которую не мог проглотить из-за члена, вталкивающегося прямо в горло. И он был не против. Он сжал коленями бёдра Авантюрина, безмолвно подстёгивая его, и издал сдавленный вскрик, когда острые когти прошлись по его бокам. — Так хорошо меня принимаешь… — выдохнул Авантюрин, — Так хочешь мой член, так хочешь быть наполненным мной… Да. Да, эоны, как же он хотел этого! Какавача подался вперёд и одним лёгким движением стащил с Авантюрина тяжёлую маску, обнажая его лицо. Тот тоже наклонился, чтобы столкнуться губами с Какавачей, и Рацио мог лишь только вскрикивать всё громче под ритмичные толчки увлечённо переплетающихся языками мужчин. — Я больше не могу, — признался задыхающийся Какавача, наконец отвлекаясь от поцелуев, — я кончаю, о-о… — О нет, — покачал головой Авантюрин, — не внутрь. Кончи ему прямо на лицо. Губы Какавачи растянулись в наглой улыбке. — А это хорошая идея. Он сорвался на грубый, мощный темп, без стыда выстанывая имя Веритаса, и, когда он почувствовал, что достигает пика, резко вытащил член и, направляя его левой рукой, наконец сдался оргазму, выплёскивая горячие струйки семени прямо на тёмные ресницы, раскрасневшиеся щёки и приоткрытые, опухшие губы мужчины, только и ждущего этого. Рацио жадно ловил капли языком и губами, позабыв об отвращении. Во рту растёкся солоноватый вкус, но сейчас он казался великолепной амброзией. Он снова кончил, каждая его мышца сжалась и напряглась от бесконечного наслаждения, даруя полный экстаз. Авантюрин с диким, бешеным вскриком совершил последний толчок, кончая лишь от зрелища, предоставленного ему Какавачей и Веритасом. Он во второй раз заполнил его тело невероятным количеством спермы, и немедля с удовлетворённым вздохом вытащил член. Большая рука надавила на нижнюю часть живота, и Рацио невольно напрягся, выталкивая из себя жидкость к большому удовольствию Авантюрина и Какавачи. Казалось, что он был мокрым с ног до головы — из-за смазки, из-за пота, из-за семени. Возможно… так и было. — Просто посмотри на это, — хрипло простонал Какавача, — он выглядит лучше, чем Идрила. Указательный палец Авантюрина прошёлся по промежности, собирая текущую жидкость, и вдруг грубо втолкнул её обратно в растянутую дырочку. — Великолепен везде, как ни посмотри, — ухмыльнулся он, — и такой жадный… Но не жаднее, чем я. — Какое совпадение! Я тоже не прочь продолжить. — согласился Какавача, легко считывая подтекст. Какавача подвинул Веритаса, совершенно обмякшего на грязной постели, в сторону, чтобы позволить Авантюрину лечь на кровати в самой середине. Он откинулся на гору мягких подушек и поманил обоих мужчин к себе лёгким движением указательного пальца. — Помоги ему сесть. Вряд ли он сейчас способен на это самостоятельно. Какавача без единого вопроса подхватил Рацио, удерживая его за бока, и помог ему усесться на колени спиной к лицу Авантюрина, сжимающего ладонью свой член. Авантюрин довольно хмыкнул, увидев изгиб сильной, широкой спины и ровные, круглые ягодицы, и начал лениво водить рукой по стволу, натыкаясь подушечками на набухшие вены, разглядывая каждую напряжённую мышцу тела мужчины. Веритас склонил голову и опустил таз ниже, натыкаясь промежностью на покрасневшую головку. Авантюрин тихо выдохнул и положил свободную руку на одну из его ягодиц, требовательно потянув его вниз. Кончик члена снова скользнул между половых губ, и оба мужчины тихо, удовлетворённо застонали в унисон, когда Рацио самостоятельно полностью сел на бёдра своего партнёра. В это время Какавача, уместившись на коленях напротив мужчины, приник к Веритасу, а тонкие, ловкие пальцы, изначально лежавшие на его плече, поползли ниже. Будто бы случайно — но Рацио точно знал, что это было намеренное действие — скользнули по твёрдому соску, слегка надавив на него, и опустились дальше, очерчивая кубики пресса и наконец находя свою цель между широко раздвинутых ног. Подушечка упёрлась прямо в мягкую дырочку, ведущую во влагалище и уже заполненную огромным членом Авантюрина, и уверенно надавили на проход, пытаясь проникнуть внутрь. — Нет! — вздрогнул Веритас, внезапно приходя в себя, его глаза широко распахнулись. — Слишком много, я… Ах, я не смогу это сделать… — Мы уже обсуждали это, док, — разочарованно покачал головой Какавача. — Ты можешь, и ты сделаешь это. У тебя нет выбора. Слова, которые должны были напугать его, почему-то вызвали лишь новый прилив яркого, сжимающегося где-то в матке возбуждения. Рацио крепко схватил пальцами широкие ноги Авантюрина, опираясь на них, когда первые фаланги двух пальцев проникли в него, прижимаясь к члену внутри. Какавача довольно прищурился и, не дожидаясь, пока Веритас привыкнет, перехватил его за предплечье, удерживая на месте, и ввёл пальцы до упора, растягивая влагалище так сильно, что Рацио подавился воздухом в очередном крике. Авантюрин издал хриплый стон и начал совершать несильные, лёгкие толчки бёдрами вверх, заставляя своего партнёра подскакивать на своём члене, а пальцы — тереться о его напряжённый ствол. — О, Веритас, — снова начал нашёптывать на ухо Какавача, — такой напряжённый, такой зажатый… Расслабься. Прими нас обоих. Пальцы, испачканные в смазке, выскользнули из влагалища и заменились головкой члена, прижавшейся к дырочке прямо рядом со вторым членом. Рацио поморщился от дискомфорта, когда Какавача, горячо дышащий прямо ему в плечо, толкнулся вперёд и с усилием вставил свой член. О-о, это было даже интенсивнее, чем в первый раз. Казалось, всё его тело было сосредоточено лишь на том, чтобы принять обоих внутрь, прочувствовать каждое мгновение этого опыта, отпечатать в памяти все детали. Мужчина откинул голову, в голос застонав, и Какавача вставил член до конца. Теперь внутри два члена плотно прижимались друг к другу, сильно растягивая узкий проход. — Боги, — несдержанно прохрипел Авантюрин, — так тесно… — Двигайся, — прошипел Какавача, пытаясь сдержать своё возбуждение, — но одновременно со мной. Острые зубы впились в шею, и Веритас издал жалкий, побеждённый всхлип, когда оба мужчины одновременно вытащили члены и грубо, резко вставили их обратно. И они не остановились на этом — нет, они продолжили свои уверенные, мощные толчки, одновременно вбиваясь внутрь. Когда член Авантюрина ударил прямо в шейку матки, Рацио вздрогнул всем телом и позорно заскулил от удовольствия. Почему-то это не было больно, как при прежнем его опыте — отнюдь, его матка будто стала эрогенной зоной, теперь не отзывающейся болью при каждом прикосновении. И Авантюрин заметил это, широко ухмыльнувшись и продолжая бить в найденное чувствительное место, пока по щекам Веритаса не начали течь горячие слёзы. Были ли это слёзы боли? Удовольствия? Перегрузки? Кажется, всё одновременно смешалось в одном теле, яркими фейерверками наслаждения взрываясь внутри. Рыдания Рацио, кажется, лишь подстёгивали его партнёров, со звериной жадностью трахающих его. — Тебе так нравится это, Веритас? — практически прорычал Авантюрин, оставляя очередные полосы царапин на его коже. — Тебе нравится, что я проникаю в тебя так глубоко? Не скрывай этого — ты всей душой хочешь, чтобы мы заполнили тебя спермой, взяли, оплодотворили… Изо рта Рацио вырвался громкий крик, и он затрясся в очередном оргазме, сводящем с ума. — Да он ведь просто шлюха, — издал смешок Какавача, — хочет, чтобы в него вставили член и трахали до потери сознания. Не так ли, Веритас? — О, ему даже не хватит лишь одного члена, — добавил Авантюрин, — жадный мальчик… Рацио уже не мог даже говорить — он, весь заплаканный, с покрасневшими глазами и слипшимися ресницами, только кричал и стонал в ритм толчкам. Его разум был абсолютно пуст — удовольствие вытеснило все мысли, оставив лишь невероятный экстаз. Плечи Авантюрина напряглись, и он, продолжая свои движения, тоже погрузился в очередной оргазм, наполняя жаждущую матку семенем до отказа. Какавача не отставал — почувствовав чужое наслаждение, он отпустил весь контроль, и перешёл на сбитый, неровный ритм, только чтобы со стоном кончить в самую глубину тела мужчины. Он, криво улыбнувшись, положил дрожащую руку на вздувшийся, переполненный живот мужчины, и тот, почувствовав тёплое прикосновение, в последний раз закатил глаза то ли в последней волне оргазма, то ли в совершенно новом, но слабом пике. Веритас бессильно упал в сильные руки, осторожно переложившие его на кровать. Два разгорячённых тела прижались к нему с обеих сторон. — Умница, Веритас, — успел он услышать тихий шёпот перед тем, как перед глазами всё потемнело, — посмотри, как из тебя течёт… Ты отлично справился. И сознание исчезло окончательно.

***

С трудом раскрыв глаза, Рацио обнаружил себя там же, где и был — в тёплой кровати, под большим одеялом. Через шторы пробивался тонкий, слабый луч солнца, и Веритас усилием воли заставил себя, ещё наполовину спящего, схватить телефон. Яркие цифры на экране высветили время — 7:14. С усталым вздохом он откинулся на подушки. Рядом кто-то зашевелился, сонно бормоча что-то. Какавача лежал справа от него, на своём законном месте, одетый в свою коричневую длинную пижаму. Кажется, он очень устал — обычно он спал невероятно чутко, но сейчас даже пробуждение его партнёра не смогло вырвать его из сна. Сон. Точно. Рацио почувствовал, как его щеки начинают гореть — верный признак того, что он краснеет от стыда — когда он понял, что ткань его нижнего белья ощущается подозрительно мокрой. Он устало выдохнул и провёл по лицу рукой, пытаясь совладать с эмоциями. Взгляд всё равно неумолимо тянуло к спящему Какаваче, выглядящем удивительно невинно и спокойно. Что же. Возможно, ему будет интересно услышать о том, что приснилось его парню этой ночью.